11. Первое мая
Утром, часов в одиннадцать, меня поднял Липарит, опять при параде. На столе дымились розовые креветки и стояли открытые бутылки с пивом.
— Вставайте, граф. Рассвет уже полощет! – заговорил
стихами отставной подполковник.
— А, что? – спросонья не понял я.
— Сегодня праздник, Первый май! – торжественно изрёк
Липарит.
— Не первый и не последний, лучше я ещё посплю, —
отмахнулся я.
— Совсем тебя Лен затрахал!
— Совсем, совсем, – сел я на кровать и продрал глаза.
— Такой девушка много надо! – прищёлкнул пальцами бравый
армянин, — и большой!
Я не отозвался на его пошлость и налил пива обоим. Мы с большим удовольствием умяли всё блюдо креветок.
— Где варил? – спросил я.
— На плитке, у сестра.
— А что сестру не приведёшь сюда? Для близкого знакомства?
Тут в дверь постучали. – Не Лена ли? — застучало моё сердце. Но это была не она. На пороге с чашками кофе на подносе появилась накликнутая медсестра .
— С праздником Вас молодые люди!
Липарит поднялся, принял из её рук поднос и поставил его на стол.
— Садись Полин. Сейчас будем пить кофе с коньяком.
Медсестра села в кресло-качалку. Липарит чуть-чуть плеснул коньяка в кофе сначала себе и отхлебнул. Так он повторил священнодействие ещё два раза.
— Теперь вкусно! Точность – вежливость поваров. Неграмотный люди переврали это на королей, потому что первый раз сказал такой фраза Людовик, я читал французский книжка.
Он налил и нам точно взвешенную дозу крепкого напитка.
Мы выпили кофе, от чистого коньяка Полина отказалась:
— Скоро придёт проверять главврач. – Разве что потом?
– улыбнулась она, не мне, а в сторону Липарита.
— Конечно, день ещё долгий, — сказал тот.
Медсестра покинула нас.
— Что, займёшься Полиной?– спросил я бравого кавказца.
— Слушай Дим! Ей сорок пять лет – возмущённо заявил
Липарит, — мне пятьдесят два, но я люблю молодой девушка! Ко мне Наташ приедет!
Про «Наташ» я уже слышал, ни о чём не хотелось говорить, я достал из чемодана бутылку мадеры, угостил соседа – он много пить не стал, а сам заглотил всю бутылку. Благодаря этому, я доблестно проспал весь праздник до вечера. С Липаритом мы встретились за ужином.
— Лен сегодня на пляж не было. Наверно ты её замучил!
– усмехнулся армянин.
— Ну что ты, разве можно замучить такой крепкий девушка! – в тон ему ответил я.
— Это правда! Ей много надо. И большой, —
повторил циник свою утреннюю фразу.
Я его не слушал.
— Наверно, тоже отсыпается. Или с подругами похмеляется, — думал я. – Ладно, завтра появится, потолкуем .
12. Увы!
Но Лена не появилась на пляже ни завтра, ни послезавтра. Моя гордость не позволяла явиться к ней в гостиницу. На третий день я проходил мимо решётки парка на другой стороне автострады.
Вдруг, замечаю на площадке в парке играющих волейболистов и среди сплошь мужской компании лихо прыгает над сеткой Лена в футболке и трусах, уже покрытая гладким ровным загаром и, потому, ещё более желанная. Я посчитал не ущемляющей мою гордость встречу на нейтральной территории, и зашёл на площадку. Лена замечает меня сразу, но доканчивает игру и бросив команде:
— Я отдохну! – подходит ко мне.
— Привет, — напрягаюсь я.
— Привет, — улыбается она.
— Тренируешься?
— Тренируюсь.
— Капитан! – кричит какой-то долговязый, — проигрываем без тебя.
— Подождёте! – резковато бросает Лена.
— Уже на «ты», новый друг? – спрашиваю я.
— Да, новый, — вспыхивает Лена, — но он не лезет под трусы в первый же вечер.
— А трусов то и не было, — парирую я.
Лена смущается:
— Знаешь, Дима, я не виню тебя, сама виновата.
— В чём наша вина, пьём мало вина, — пропеваю я пошлый куплетик, впрочем, нерадостно – на сердце скребут кошки.
— Так «мало» я не пила ни разу в жизни.
— Ладно, скажи, почему ты обманула меня, не вернулась?
Лена замолкает.
— Может быть, нечаянно заснула? – прихожу я к ней на помощь, надеясь на мировую.
— Нет, Дима. Я не умею врать. Когда я уходила, то знала, что не вернусь. Мне это не надо !
— Можно без этого.
— Нет, с тобой без этого нельзя.
— А с долговязым?
— Что ты, он не посмеет!
— Целуетесь?
— Вообще-то да, — мнётся она, — невинно.
— Как брат с сестрой, — ехидничаю я.
— Дима, я здесь на юге ни с кем, никогда не вступлю в близкие отношения. А Саша одних со мной лет, с такими часто просто дружат. Ребята капитаном меня выбрали. С тобой простой дружбы не будет. Это был хороший урок. Спасибо.
— Кушайте на здоровье, — отвечаю я и иду к выходу.
Я лежал на пляже и не думать о Лене не мог.
— Она же пришла в халате без трусов, значит, решила отдаться, — роились мысли в воспалённой голове.
— Может быть, она вовсе и не девушка? Да нет, вроде сам проверил. Что ж тогда она сняла трусы? Под влиянием коньяка? А может быть, решилась потерять невинность с опытным мужчиной старше её?
Я подумал, в сердцах: «Всех их надо трахать! Не ты, так другой, для этого они и созданы». Но поздно возникшее сожаление только усугубило горечь от неудачи со студенткой .
13. Ресторан
Не хотелось встречаться ни с кем из женщин. Как- то в коридоре здравницы меня поймала страстная медсестра — понятно зачем.
— Что ты Таня! – сказал я, — ко мне приехала жена, поселилась рядом у частника, может появиться в любой момент.
— Про жену ты мне ничего раньше не говорил.
— Да мы, вообще, ни о чём с тобой не говорили!
— Ладно. Всё понятно.
Медсёстры дорожили своим местом в престижном заведении. Татьяна после этого исчезла из корпуса и перешла в другой, так я с ней близко больше не встретился.
Липарит дождался, наконец, приезда «Наташ» — девушка и, вправду, была, «очень даже ничего», яркая блондинка, из тех, которые так привлекают кавказцев.
Бравый сосед снял комнату в городе, и теперь я редко его видел. Как-то он заскочил в номер после процедуры.
— Ой, как вкусно! Как вкусно было вчера с Наташ. Мы ездили ресторан «Кавказский аул», кушали шашлык, а потом в комнате я два раз делал шашлык ей. Ой, как вкусно!
Липарит знал своё дело. Наташу он держал, на всякий случай, от меня в стороне. Однажды он попросил меня у входа в санаторий развлечь любовницу, ему надо было переодеться в комнате, но, запыхавшись, вернулся через три минуты с подозрительным блеском в глазах.
— Липарит, у нас в России не принято отбивать девушек у друзей, — сказал я ему.
— Я знаю, что ты, Дима, честный человек! — ответил армянин,
но по всему чувствовалось, что он не верит ни мне, ни Наташе, никому.
Мы посетили втроём ресторан. На сцене под мелькающим красным светом толпа полуголых танцовщиц, но в сапогах, выламывалась, как могла. На переднем плане в микрофон надрывалась певица:
Называют меня тёлкой,
Как пройду, все вслед глядят
На лицо с задорной чёлкой
На крутой призывный зад.
Пусть я тёлка, пусть я тёлка!
Но тебя я уведу
От твоей родной кошёлки
У народа на виду!
Танцующая в беспорядке рядом со сценой пьяная толпа с восторгом подвывала:
— Пусть я тёлка, пусть я тёлка!
Но мне не было радостно. Сознание ещё в первый день знакомства с Леной настроилось на визит в ресторан вместе с ней и не принимало веселья среди пёстрой толпы размалёванных красоток и гогочущих мужиков. «А вот Лена бы сюда не попёрлась», почему-то подумалось мне, словно ресторан был распутным вертепом, куда порядочным девушкам вход воспрещён.
Завлекающих улыбок в мою сторону хватало. Я станцевал с одной подружкой, совсем молодой, с детским лицом и тонкими талией и шеей, но с несоразмерно развитыми верхними и нижними полушариями. К ней меня подтолкнул армянин, облизываясь на многообещающие выпуклости, допуск к которым ему самому был закрыт смеющейся, но ревнивой белокурой пассией.
Певица, между тем, перестроилась и теперь изображала неприступную красавицу:
Ты подошёл ко мне сегодня
Крутой, развязный, молодой
Сказал, что выгляжу я модно
И пригласил к себе домой.
Там в шампанском ананасы,
Мебель чистый бельведер,
И все другие прибамбасы,
Уж развлечёмся! – ты поверь.
Но! (Выбрасывает руку вверх)
Ты не лапай кошка лапой
Птичку – соловья!
И у птички, невелички!
Го-о-рдость есть своя!
Девушки за певицей в томных позах передвигались под куплеты, а под припев тряслись в бешеной вакханалии вместе с толпой посетителей кабака. Режиссёр своё дело знал.
Я, впрочем, не трясся и медленно вёл девушку в танце.
Она приехала только вчера, в ресторане была с подружкой и непрозрачно намекнула, что очень не прочь провести сезон с партнёром, «который войдёт в её положение».
Меня не прельстила перспектива разменять свои скудные курортные средства на созерцание и обладание завидным седалищем, и больше я обольстительницу не приглашал. Как, впрочем, никого. Я извинился перед Липаритом и «Наташ» и покинул злачное заведение.
14. Казино, казино, казино!
Город искрился тысячами радужных огней. Тёплая, влажная атмосфера с эротичными вечерними запахами от засыпающих пальм и цветов и налетавших терпких ароматов с моря пробудили у меня пронзительное, щемящее чувство тоски, безнадёги и одиночества.
— Как странно, — думал я, — столько красивых женских лиц вокруг, а не хочется общаться ни с кем …
А долговязый, наверно, Ленку сейчас целует у
подъезда гостиницы.
Тут на глаза попалась и ослепила, по мере приближения к ней, наверно, самая яркая в Сочи мерцающая вывеска: «К А З И Н О».
Я никогда не страдал игорной страстью, просто подумал, может быть, это спасёт меня от холодной мертвящей тоски.
В «предбаннике» группа кандидатов на удачу, окружённая толпой, видимо, уже проигравшихся болельщиков, яростно сражалась с «однорукими бандитами». Этот «лохотрон» меня не прельстил.
Я приобрёл необходимый минимум фишек для пропуска в игорный зал и, с проснувшимся любопытством, обозрел роскошные апартаменты.
По залу сновали изящные девушки с бокалами и рюмками на подносе и предлагали посетителям бесплатную выпивку. Я не отказался и проглотил бокальчик шампанского. Потом подошёл к рулетке в центре зала. Игроки с «нервенными» лицами швыряли по команде крупье фишки на сектора огромного круга.
Я раздумывал, на что бы поставить мне, ожидая следующей команды.
— Ставьте всё на восьмёрку! – вдруг, услышал я за спиной
негромкий, но чёткий женский голос. Я обернулся.
Женщина, на взгляд, была несколько постарше меня – чёрные волосы, удлинённое холёное лицо с римским носом, твёрдый взгляд, вместе с ободряющей улыбкой.
— Но я хотел поиграть подольше. У меня мало фишек.
— Ставьте! Возьмите и туда же поставьте мои.
Она чуть наклонилась ко мне, передавая фишки, и обдала притягательным запахом жасмина.
Под таким натиском мне ничего не оставалось, как поставить на восьмёрку. Как завороженный следил я за вращением рулетки, а в голове промелькнуло: «Неужели я азартный игрок?»
Но восьмёрка не выиграла, и я остался без фишек, растерянно озираясь на неожиданную советчицу.
— Не может быть, — прошептала она, — возьмите ещё эти фишки – они Ваши и ставьте опять на восьмёрку. – Только не думайте об удаче!
Не оправившись от растерянности, я принял и поставил фишки.
На этот раз восьмёрка действительно выиграла! «И не мало!» – прикинул я по куче жетонов, которые подгрёб мне крупье.
— Ставьте ставки, господа! – привычно пропел крупье, глядя в
мою сторону. Тут незнакомка прихватила меня за локоть и прошептала:
— Забирайте фишки и пошли!
Хоть она и подарила их мне, я попросил её знаком подставить сумочку и сгрёб туда жетоны.
— Но они Ваши, — произнесла она, отводя меня от стола, идите менять, — и передала мне сумку.
— Но я … чувствую себя обязанным, — промямлил я.
— Почему Вы не играли сама?
— Ну, если чувствуете, то поговорим потом – я подожду Вас на улице.
Я обменял в кассе жетоны. Получилось около четырёхсот, в переводе на доллары. Неплохая сумма! Но, наверно, не настолько, чтобы служители казино стали строить интриги, чтобы не выпустить с выигрышем.
Холёная игрунья ждала меня на выходе.
— По крайней мере, половина выигрыша Ваша, — протянул я
ей двести зелёных.
— Ну, ладно, сто я беру себе, а на остальные можно вместе гульнуть. Если не возражаете? — испытующе глянула она на
меня.
Когда она протянула руку за деньгами, то я опять ощутил острое дуновение жасмина.
— Ну почему бы нет! – воскликнул я, — Вы меня интригуете!
Дама улыбнулась:
— Вон там маленькая кафушка. Я не люблю больших ресторанов.
— А ля франце! – подбоченился я и предложил спутнице руку .
15. Дама с Амстердама
В кафе, кроме нас, сидело всего две пары.
— Ирина, — представилась спутница.
— О, у меня так дочку зовут! Дмитрий.
— Сколько дочке лет?
— Восемь.
— Вот как! Вы же совсем молодой.
— Тридцать. Рано женился.
— Ну, у меня дочка постарше – двенадцать, да и сама я постарше Вас.
— Господи, выглядите Вы, без лести, восхитительно!
— Спасибо. Стараюсь.
— Ну что мы закажем? – подвинул я ей меню. – Впрочем, я сегодня в пивной второй раз за вечер.
— А что же ушли из первой?
Я чуть помедлил.
— Вам я, пожалуй, попозже объясню, заказывайте! – обратил
я её внимание на подошедшего официанта.
— Так, — сказала Ирина, — мне бутылочку «Божеле», Вам коньяк? – обратилась она ко мне.
— Ну да, — махнул я рукой.
— Бутылочку «Греми», и, в ответ на мой протестующий взгляд:
«Много!», — Вина много никогда не бывает!
Дама заказала также по паре «киевских», «оливье», и «сёмгу в кляре».
— У Вас рафинированный вкус, — сделал я комплимент, как
только отошёл официант.
— Ох, моя слабость интеллигентные мужчины! –
вознаградила она меня, видимо, за «рафинированный». Но … в то же время, я понял, что это серьёзная заявка и мне, вдруг, стало весело – впервые за пять дней я перестал на время думать про Лену.
— Так расскажите, почему Вы не играли сама?
— О, это мой фикс. Я ведь местная, в казино похаживаю иногда, но сама выиграла только в первый раз, потом ну никак! И главное, выигрышные номера всегда были рядом с моим. Один игрок разъяснил мне, что есть такая мистика – Вы знаете на какую фишку ставить, но чёрт Вас сбивает в последний момент, и Вы ставите рядом!
— Интересно! Верите в эту чепуху!
— Вы, наверно, технарь, но никак не гуманитарий!
— Точно, инженер-электронщик.
— Вот видите! Этот ветеран рулетки подсказал мне, что если я буду указывать, куда ставить игроку, посетившему казино первый раз, то всегда будет выигрыш! Так и было, когда я стала так практиковать.
— По мне было заметно, что я в первый раз?
— Да это сразу видно – я Вас вычислила ещё у входа, когда Вы озирались по сторонам.
— Так что ж не дали мне сыграть ещё раз?
— Выигрыш бывает только один раз! Я это проверила на других.
— Но ведь сначала я проиграл, только во второй …
— Тут виноваты Вы! – прервала она меня, — Вы слишком хотели выиграть в первый раз, а таким не везёт, как и штатным игрокам. Почему Вы так хотели? С деньгами плохо?
— С деньгами хорошо, плохо без денег, — стандартно пошутил я, — но не в этом дело.
И постепенно, подливая коньяка, (Ирина тоже перешла на него, в сочувствии ко мне несчастному), я рассказал почти незнакомой женщине историю несостоявшейся любви. В пьяном виде русский человек привычен изливать душу. Наконец, я осознал этот стереотип, ведь рядом сидела красивая и неглупая женщина. Но к этому времени давящий душу груз выплеснулся наружу, почти совсем, мне стало снова весело, я прервал рассказ и бодро рокировался:
— Да всё это чепуха! Рядом такая красавица – я с Вами расставаться так просто не хочу!
— Мужчина всегда должен быть откровенным в беседе с женщиной, — похвалила она, — тогда и ей легче принять решение.
— Тогда на такси – и ко мне в санаторий – я в комнате один!
— Что у нас дармовых денег мало? В гостиницу при казино!
Номер мы получили без труда за американский полтинник, я заказал ещё в комнату шампанского и фруктов – крепкие напитки и закуски в горло уже не лезли.
Мы выпили, закусив шоколадкой. Я взял Ирину за руку.
— Какая у тебя кожа гладкая, — сказал я.
— У меня всё тело такое! — жеманно пропела дама фразу из
рассказа Чехова, обнаружив гуманитарную грамотность, и кокетливо покрутила плечиками.
— Мы ведь не дети, Ирина. Правда?
— Правда. Только ты меня моложе.
— Ну, это не самый большой недостаток. – И я, подойдя
сзади её кресла, поцеловал женщину сначала в шею под ухом, а потом повернул её голову и поцеловал в губы. Ирина молчала. В её глазах я прочитал:
— Что дальше?
Я поднял её на руки и пересадил на кровать, а сам сел рядом. Внимательно глядя в её большие глаза, я медленно расстегнул платье и взялся за трусы. Ирина не сопротивлялась, но взглядом и движением плеч показала, что я делаю что-то не то. Я понял, что женщина любит прелюдию сверху и обнажать надо всё тело, в том числе моё. Тогда я разделся догола, кроме трусов, и снял с неё платье, а потом бюстгальтер. Груди были ещё очень ничего, хоть и не топорщились вверх, как у Лены. Я покрутил ей соски. По реакции Ирины я понял, что исправляюсь и она позволила снять с неё трусики . При этом, в моей пьяной голове закрутились озорные стишки, а ля Пушкин:
Я е..л её шутя,
Груди белые крутя,
То как зверь она завоет,
То заплачет как дитя.
Я снял и свои трусы, застоявшийся от безделья орган прореагировал правильно и моментально встал. Я положил Ирину на кровать, мягко, но настойчиво упёршись в плечи. Картинка, открывшаяся под трусами, оказалась живописной.
Видно было, что треугольничек волос был аккуратно подправлен бритвой, а чуть великоватые наружные половые губы поблескивали от смазки каким-то кремом с запахом жасмина. Женщина следила за гигиеной своей холёной промежности.
Я ткнулся в вожделенное место. Не тут то было. Она не пускала. Я попытался руками разнять её ноги. Ноги разошлись, но как только я попытался пристроить свой орган, сошлись снова.
— Так. Видимо я мало обработал её сверху, — подумал я и
опять с песней в душе взялся руками за груди. Но дама ждала чего- то другого.
— Чего она хочет?
Я закрыл глаза и представил на месте Ирины Лену. С каким сладострастием впился бы я губами в соски её грудей, а языком в её лоно, не знавшее такой мужской ласки!
Но с Ириной мне этого делать не хотелось, поэтому все попытки обладания ей свелись к взаимной борьбе за проникновение пениса в её влагалище. Интересней всего, что при всём этом, дама постоянно улыбалась! Ну и стерва! – подумал я. Наконец, мой измученный орган сдался и опал. Я поднялся и хотел надеть трусы, чтобы не испытывать позора от созерцания женщиной ни на что негодного отростка.
Тут Ирина поняла, что переиграла. Она подскочила ко мне, встала на колени на пол, судорожно схватила мой член, и начала делать минет. Я закатил глаза и вцепился ей в волосы. Она оторвалась на момент и прошептала:
— У нас весь город такой!
— Какой?
— Стервозный! Ложись на спину!
Дальше мне оставалось только выполнять её команды, она полностью взяла инициативу в свои руки.
При сильном опьянении я долго не могу кончить, так что Ирина осталась вполне довольна .
16. Дагомыс
На правах гида, старожила города, Ирина повезла меня через день на своей машине в элитный курортный комплекс Дагомыс.
— Там шикарно! Пляж, парашюты над морем, рестораны и мои любимые водные горки! Ух, душа замирает!
Мы с женой насладились водными горками за границей в Турции, поэтому я восторгнулся:
— Здорово!
Дагомыс впечатлял. Роскошные высотные здания гостиниц, новый, недавно выстроенный аквапарк с разноцветными горками – высокими прямыми под небо и спиральными, завитыми вдоль горных склонов, пляж из желтого насыпного песка (в Сочах пляжи галечные), море рассекают трещащие водные мотоциклы и катера с прицепленными лыжниками, надувные «бананы», с оседлавшими их любителями острых ощущений, парящие в небе парашюты и беззаботная элитная публика.
Радость жизни, купленная за деньги.
Ирина повела меня внутрь гостиницы, там у неё были знакомые из персонала, и сказала мне:
— Закажу номер, останемся на ночь.
— Но ведь это, наверняка, дорого!
— Я заплачу.
— Ирина, ты, вообще-то, с мужем живёшь?
— Вообще-то, да. Но у меня свобода.
Я не стал дальше уточнять, но, оказавшись нечаянно, впервые в жизни, в роли комильфо, почувствовал себя неуютно. Пока она заказывала номер, я прикупил в холле по паре великолепных фирменных (российских!) маек и плавок, в Сочи я их не встречал, это была монополия Дагомыса.
Мы поднялись в номер и, Ирина, вспомнив первую ночь, сказала:
— Хочешь, помучаю тебя по-другому?
— Как?
Она достала из дорожной сумки два комплекта сексуальной кожаной снасти.
— Раздевайся!
Я со страхом посмотрел на амуницию любовных истязаний: ошейники, плётки, наручники – чёрт знает что!
— Но я не умею это одевать?!
— Я сама тебя запрягу! – захохотала насильница.
Через пять минут, снаряжённый в кожаную сбрую я был уже поставлен на четвереньки на ковре, а лихая наездница, обнажённая, затянутая только в узкие ремешки, похлёстывала меня плёткой по бокам и заднице.
— Ты не слишком то больно! – взмолился я после горячечного
шлепка, наездница входила в раж.
— Будет ещё больнее! Ты мой раб!
— Пощади, госпожа! – принял я условия её игры, — я никогда раньше не был рабом!
— А мне не нужны бывшие рабы! Я люблю превращать в раба свободного человека!
— Да ты просто царица Тамара! Та после ночи страсти сбрасывала любовников в пропасть!
— Ну, до этого не дойдёт. Конечно, если будешь слушаться!
Тут она заёрзала по моей спине и заднице своей промежностью, такого приятного массажа я ещё не знал, а воздух весь пропитался запахом жасмина, выжимаемого её плотью. Я схватил её за прыгающую ножку в туфельке на высоком каблуке и начал яростно всасываться губами в высокий подъём и пальчики с фиолетовым педикюром. Ирина только этого ждала. Она соскочила со спины и бросилась на ковёр рядом со мной. Я исступлённо целовал её ноги, передвигаясь всё ближе к заветному месту.
В этот раз плутовка добилась от меня всей той ласки, которую не дополучила в первую ночь.
— Я слышал, что запах жасмина, будит сексуальность у мужчин, — сказал я Ирине, когда мы в полной прострации,
без сил, отдыхали на огромнейшей кровати, — но на меня он раньше не действовал так возбуждающе, в чём дело?
— Ладно, открою тебе секрет! Надо употреблять не духи с жасмином, а чистое масло из него. Настоящие афрозодиаки — только масла.
— Почему «афро», африканцы, что ли придумали?
— Нет. Есть легенда: Богиня Гера захотела соблазнить самого красивого юношу на земле – Приапа. Но тот не поддавался – он любил свою девушку. Тогда Гера обратилась за помощью к Афродите. Богиня красоты выжала из своей груди капельку жидкости и смазала ей Геру. При следующей встрече Приап одурел от этого запаха и, сколько бы не трахал Геру, член у него стоял, как кол.
— Так вот откуда «приапизм»! – захохотал я.
Я облачился в новые плавки с расписными красотками, а Ирина надела синий супероблегащий купальник, такой, что половые губы рельефно выступали и сохраняли все свои естественные очертания.
— Не тесно? – покосился я.
— Было бы тесно – их бы прижало! – захохотала чертовка.
Потом мы с ней пошли, вернее, съехали по горке в аквапарк прямо из зала гостиницы через огромную нишу в полу. Мы побродили, для начала, по гроту в скале с мощными подводными массажными струями, прокатились на малой горке на воздушных камерах, со смехом сталкиваясь, друг с другом и прочими гонщиками. Потом мы освоили большую виражную горку, прокатившись на животе головой вниз, чтобы ярче ощутить плюхание в воду и упоение броском в лицо вздымающегося каскада искрящихся на солнце брызг.
Но наибольшее удовольствие мы получили, съехав по несколько раз с высоченных прямых горок, на которых тело разгонялось так, что казалось, вот-вот, его выбросит при приводнении за ограждающий пластмассовый буртик.
Когда мы, уставшие от водных гонок, отдыхали, нежась в струях джакузи, во множестве расположенных по периметру аквапарка, я поделился с Ириной:
— Будь я президентом, то понастроил бы дешёвые аквапарки по всей стране. Человек для здоровья насилует себя физкультурой, а тут всё без самопринуждения, на желании – все бы были здоровыми! И главное умиротворённые, довольные, как мы сейчас с тобой.
— А плевать мне на всех! – лениво процедила Ирина.
Собственно, другого ответа я от неё не ожидал .
17. Встреча
— Пойдём, перекусим, — предложил я, наверно, по килограмму веса потеряли.
— Пойдём.
Мы поднялись и направились к ближайшему кафе, в котором еда для временных посетителей входила в стоимость билета, а для обитателей гостиницы в стоимость номера.
— Садись! – придвинул я Ирине стул к столику на веранде, — принесу что-нибудь.
У раздачи стояла небольшая очередь.
Вдруг что-то, до боли знакомое, показалось мне в загорелом затылке блондинки в абрикосовом купальнике передо мной.
— Лена! – негромко произношу я.
Быстрый разворот – глаза в глаза.
— Дима! Дима это ты?
— Это я.
— Ты в аквапарк приехал?
— Да, а ты?
— Я тоже.
— С долговязым?
— Нет с подругами – вон они за столом. Мы в другое место переселились, на квартиру, путёвка закончилась.
Из-за стола мне уже делают приветливые знаки подружки, знакомые по «Петушку».
— Что ж с Сашей?
— Ничего, просто разошлись.
— Почему?
— Стал очень настойчив! – произносит Лена волевым голосом
капитана волейбольной команды.
— Понятно, не оправдались надежды на юный возраст.
— Дима, а ты с кем? С Липаритом?
— Липарит с Наташей. Я … я тут … с одной дамой.
— Я понимаю, вернее, стала понимать, что мужику без женщины нельзя. Где она?
— Отсюда не видно, за колонной.
— Дима, ты её любишь?
— Я люблю тебя Лена.
Внимательный испытующий взгляд. И, наконец, я слышу …:
— Я тоже люблю тебя, Дима! Давай сбежим отсюда!
В моём сознании оживает призрак видения в гостиничном холле. Наплывает такой же горячий туман. Я готов сбежать с этой девушкой на край света в одних плавках. Я беру её тёплые ладони в свои, да я не ошибся – молненная дорожка энергии, излучаемая милыми очами, вмиг соединяет нас, как будто мы и не разлучались.
— Дима! — слышится, вдруг, голос за спиной.
Я вздрагиваю.
— Дима, я хотела сказать, чтобы ты взял мороже …
Тут Ирина осекается и внимательно смотрит на Лену.
— Так. Уже клеишь блондинку? Или она клеится к тебе?
– презрительно кривится она на последней фразе.
Такого Лена вынести не смогла. Она вырывает свои руки из моих и быстро шагает к столику с подругами. Не успел я опомниться, как компания девушек растворяется в двери кафе …
18.Эпилог
С Ириной я расстался в тот же вечер. Я пояснил ей, что это была Лена, надеясь на понимание, которое она проявила, выслушивая мою исповедь в кафушке у казино. Но … наверно, ни одна женщина не уступит своего мужчину другой, даже в душе, даже, если он ей не нужен. Последовал короткий скандал, после которого на моём лице остались на память следы от когтей пантеры.
Свой адрес мне Лена не успела сказать. Первые дни я ожидал её появления на нашем пляже. Но …
— Скорее всего, уже уехала, – подумал я.
Скоро я проводил Липарита, вместе с Наташей, срока путёвки осталось на пять дней, и я посвятил их лечению и праздному безделью. Скоро я пришёл к выводу, что пассивный отдых тоже имеет свои преимущества, по крайней мере, можно отоспаться и набрать сил перед работой.
Однажды, после обеда, когда я прилёг, в дверь постучали.
На пороге стоит … Лена. Она очень привлекательна в модном сарафанчике на загорелом теле, но … только какая-то повзрослевшая.
— Можно к тебе?
— Конечно!
Она садится в качалку, я, не в силах сдержаться:
— Рад тебе!
Глаза девушки пробегают по комнате.
— Была у вас только один раз, а как всё знакомо!
— Значит, ты оставила здесь частичку души.
На глазах любимой навёртываются крупные слёзы.
— Я сегодня уезжаю. Зашла попрощаться.
Я сажусь в соседнее кресло и крепко сжимаю её ладони в своих.
— Что же ты плачешь?
— Дима, мы были знакомы всего один день, но ни с кем я не была так откровенна. Знаешь … — и она замолкает.
— Хочешь что-то сказать? Я пойму.
— Вчера … вчера Сашка и ещё двое ребят нашли наш адрес и уговорили в ресторан на прощальный ужин. Ты не думай, с Сашкой у меня ничего серьёзного не было.
— Я и не думаю.
— Так вот, — Лена вздыхает, — мы здорово веселились, танцевали, потом они пошли провожать нас. Потом … девчонки как-то потерялись, а я осталась с тремя – они всю дорогу лепили мне, что никогда ещё у них не было такого хорошего капитана команды.
— Потом они все стали приставать к тебе.
— Не то слово! Мы проходили по парку, тут они набросились на меня, столкнули на траву, двое схватили за руки и за ноги, а Сашка полез на меня.
Рыдания искажают её прелестное личико, которое она прикрывает руками с носовым платком, и сотрясают нежные покатые плечи. Я молча вытираю платочком её зарёванные глаза и жду – она рассказала ещё не всё. Лена справляется с собой и продолжает:
— Я закричала: «я ведь считала тебя, другом!» Он передёрнулся, слез с меня и сказал: «Отпустите её!» Они отпустили и усмехнулись: «Сам же всё устроил!». «Я один провожу её!» — закричал Сашка. Они выругались и пошли в другую сторону. Я поднялась – меня трясло . Тут Сашка стал доставать из карманов деньги и совать мне за платье, в сумку! Он пытался прижать и поцеловать меня. С одним то я могу справиться, ударила ему коленом в пах и, пока, он корчился, убежала.
Я смотрю в её вымученные глаза.
— Ой, Лена, я ведь тоже хотел добиться тебя …
— Нет! Мы оба хотели этого. Я поняла сейчас, что мне не надо было сбегать от тебя.
Я глажу её по волосам.
— Зачем я тебе?
— Пусть! Даже бы две недели были прекрасны.
— В волейбол я не играю, — усмехаюсь я.
— В волейбол я бы в Томске наигралась. Я знаю, нам было бы хорошо.
Она заплакала снова.
— Я тоже знаю. Что ж так вышло. Слава богу, ты избежала насилия.
— И многому научилась на этом юге.
— Жизнь учит лучше, чем университет.
Моя несостоявшаяся радость жизни вытирает слёзы.
— А где Липарит?
— Уехал!
— А как ты? – Лена осторожничает. – Как твоя … дама?
— Расстался с ней в тот же день, видишь — вот следы, —
усмехаюсь я.
У Лены напрягается лицо.
— Так ты … так я. Могла бы прийти к тебе!
— Ну что ж, теперь. Не судьба! – вздыхаю я.
— Прости меня.
— За что? Ты как будущий психолог, знаешь, что кроме радости есть другие, сложные эмоции. Помнишь у Куприна: «Сколько разнообразного счастья и очаровательных мучений заключается в неразделённой любви!»
— Ты наизусть Куприна знаешь, обязательно в Томске прочитаю его.
Опять пауза.
— И буду думать о тебе. А любовь наша разделённая!
— Разделённая, но не состоявшаяся. Спасибо! Я тебя не забуду.
Лена достаёт из сумочки листок:
— Здесь мой адрес, телефона у меня нет, напишешь?
— О чём писать, Лена? Разжёвывать нюансы несбывшейся любви? Мне это тяжело.
— Ты прав, — соглашается она, — вот увидеться бы здорово, ты ведь рядом в Новосибирске.
— Конечно, — не уточняю я место своего жительства, зачем? и
беру листок.
— Свой адрес не даю по понятным причинам.
— Да помню, жена и дочка, — улыбается Лена, — ну, ладно, мне пора.
— Провожу тебя.
— Только не надо до гостиницы, перед девчонками неудобно.
Опять мы идём с девушкой моей мечты через парк «Ривьера».
— Ой, не забуду этих железных лягушек, — сворачивает
Лена к водоёмам.
Останавливаемся.
— Квакают, — говорю я.
Мы проходим, парк и снова стоим около высокого дуба.
— Дальше пойду одна.
Я задерживаю её руки в своих и внимательно фотографирую глазами её лицо в последний раз. Она также внимательно, но как-то встревожено смотрит на меня.
— Торопишься? – спрашиваю я.
— Ничего ты не понимаешь! – возмущается она, я представила, как ты утонул! – и бросается, рыдая, на мою
грудь, покрывает мне поцелуями губы, щёки, нос, уши, подбородок, шею.
— Что ты делаешь со мной, любовь моя? — шепчу я и глажу её
волосы.
— Ты уж не заплывай далеко!
— Скорпионы в море — у себя дома, — сквозь комок в горле
напоминаю я ей.
На прощанье я тоже крепко целую её в губы. Лена идёт по направлению к гостинице, вытирая на ходу слёзы. Я стою. Она доходит до поворота, оборачивается и машет мне рукой. Я тоже. Девушка скрывается за углом …
9. Пять лет спустя
Сочи мне удалось посетить в следующий раз только через пять лет — с Таней, моей новой женой. Мы поселились на другом конце города, но я потянул её в Ривьеру. Город очень обновился за это время, санаторий блистал новым огромным корпусом, но старое здание сохранилось. Я подошёл поближе.
— Вот там Лена стояла с Липаритом на балконе и весело смеялась на мою частушку, оперевшись рукой на стенку, — вспоминал я про себя.
В парке мы подошли к водоёмам. Лягушек заменили на новые, модерновой формы, но Тане они понравились. Мы прошли сквозь парк.
— Где же то место, на котором мы прощались с Леной?
– размышлял я, не узнавая местности.
Наконец, до меня дошло, что парк расширили, и дуб оказался внутри его. Я повёл Таню назад.
Да, вот он, тот самый дуб. Вот здесь мы стояли и слушали Вечность …
Я остановился.
— Ты уж не заплывай далеко … — послышался из вечности
Ленин голос.
Куда и с кем ты заплыла сейчас Лена?
Куда и зачем плывём все мы? …
Март 2002 – июнь 2003 Эдуард Снежин ©