— Ну а сейчас всё внимание на меня. Что я сейчас расскажу — просто сенсация! Гарик от возбуждения брызгал слюной. Компания молодых людей, собравшихся отметить окончание института, сразу же прекратитла шуметь. Все с удивлением посмотрели на молчуна Гарика, который умел говорить только о футболе.
— Вчера мы с дядей поехали на карьер заказать камень. Идём, осматриваем глыбы, и вдруг, видим — огромная такая глыба, правильной овальной формы. Мой дядя говорит, — какой странный камень, и похоже на то, что его обрабатывали. Мы отошли немного назад, и остолбенели. Если посмотреть издали, очень чётко можно было увидеть лицо. То что на первый взгляд казалось выбоинами, явно имело искусственный характер и были глазами, носом и ртом.
Девушки дружно заахали.
— Ну мы сразу к шефу этого карьера, спрашиваем, откуда камень. Он говорит, да отсюда и откопали. Он тоже посмотрел, удивился очень и дал слово, что не разрешит трогать его, пока не посмотрят специалисты.
Гарик залпом выпил стакан фанты. Он и не расчитывал на такой эффект. Пятнадцать пар глаз в полном молчании не сводили с него глаз.
— Ну мой дядя, вообще, патриот такой. На следующий день, мы с ним едем в Академию наук, там нас послали то в один кабинет, то в другой — а он не сдаётся. Пробью эту стену бюрократов, говорит, ради нашей истории. В общем, нашли специалиста-археолога, дядя его — в машину и в карьер. И что бы думали? Камень этот оказался жертвенником доурартийского периода! Представляете! До-урар-ти-й-ского! 5 тысяч лет до нашей эры! До Урарту!
— Давайте завтра поедем в этот карьер! — Все закричали одновременно. — Посмотрим на жертвенниек. Пока его оттуда не забрали.
Астхик почему-то сразу же не захотелось ехать туда. Но на следующий день Ваагн с Гариком зашли за ней домой, крепко сели в кресла и сказали, что не уйдут без неё. Ваагн был её соседом по лестничной площадке, другом детства, одноклассником, сокурсником. Они с детства были неразлучны, и с детства их терроризировали их легендарными тёзками — богиней любви и красоты Астхик и богом войны Ваагном. По легенде Астхик и Ваагн были любовниками, и нимфы богини Астхик выливали из своих кувшинов воду в виде фонтанов, скрывая от посторонних взоров свою богиню во время её встреч с Ваагном. В честь этого каждый год на протяжении веков в последнее воскресение июля все жители страны обливают друг друга водой. Астхик с ужасом встречала всегда этот день, так и не привыкшая к шуточкам типа — «а что всё-таки ты там делаешь с Ваагном, пока мы вас прикрываем водой».
Они твёрдо отмели все поползновения родителей и окружающих их сосватать. Все давно привыкли к их дружбе, в том числе поклонницы Ваагна и воздыхатели Астхик. Но Ваагн с Астхик всех успешно обманывали — их связывала не только дружба. Возможно, так они восставали против предопределённости.
Пейзаж карьера с вывороченными камнями, безлюдьем и этот камень — послание далёких предков через тысячелетия, наводили странное оцепенение. Молодые люди обменивались фразами вполголоса, немного подавленные космической мощью и масштабом Времени и Незнаемого. Астхик подошла вместе со всеми к камню. Она положила ладонь на него и почувствовала слабую пульсацию. Она с трудом оторвала казалось приклеившуюся руку от камня. Потом внимательно посмотрела на остальных. Все спокойно касались камня, вот, Гарик похлопал по нему несколько раз, Эля проводит ладонью по выбоинам — ничего необычного.
— Ну, ладно, едем обратно, — сказала Эля, самая нетерпеливая. — Задавили и удавили меня совсем. Скорей везите обратно в город, и — на дискотеку. И только в «Аква», и чтобы был сплошной пластик. И ни одного камня больше.
Все быстро зашагали от камня прочь, кроме Астхик, ноги которой отказывались повиноваться. Медленно пятясь, она с трудом делала маленькие шаги назад, как будто преодолевая чью-то силу притяжения. И в какой-то момент, когда она всё же отошла от камня на небольшое расстояние и почувствовала, что притяжение ослабло, в ушах у неё раздался дикий рёв. В это же мгновение она увидела ожившие глаза камня, разинутый рот и чёрный воронкообразный зев.
Она закричала от ужаса, упала на колени и припала к земле, ухватившись за кочки, словно ища у неё защиты. Рёв в ушах прекратился также неожиданно, как начался. Она почувствовала, как её поднимает с земли Ваагн.
— Ой, тут, наверное, больно падать на камни, — посочувствовали девушки.
Астхик даже была рада, что её падение не вызвало особого интереса и все скоро об этом забыли.
На следующее утро, когда она осталась дома одна, к ней тут же поднялся Ваагн.
— Ну, как, там мои любимые коленки? — нежно, как всегда, обнимая её спросил он.
— Болят, — игриво надув губки, пожаловалась Астхик.
— О, бедная моя девочка, где больно — здесь? — Ваагн начал покрывать поцелуями её колени, постепенно поднимаясь выше.
Астхик залилась восторженным смехом — её так Ваагн редко баловал, а кроме него она близко никого к себе не подпускала.
— Ну, а почему ты упала тогда у камня? — прошептал он ей в ухо.
— Я просто оступилась.
— А почему ты так напряглась сейчас?
— Вовсе нет.
— Ты что-то увидела и ужаснулась.
— Нет!
— Ты можешь обмануть свою мать, но меня ты обмануть не сможешь. Я — твой двойняшка, я сразу почувствовал тогда, что ты испугалась до смерти.
— В этом случае ты бы увидел то же, что и я.
— Мы — не сиамские близнецы. И потом, в тебе есть повышенная чувствительность, тебя даже называют экстрасенсом.
— Я ничего не видела, — сопротивлялась из последних сил Астхик.
— У тебя синие круги под глазами, ты целуешься так, как будто хочешь забыться. Но у тебя не получится. Лучше расскажи мне сейчас всё.
Астхик расплакалась.
— Я бы так не настаивал, — Ваагн крепко обнял её, целуя заплаканное лицо, — если бы не почувствовал сам кое-что. Меня как-будто что-то всё время удерживало около камня. Тебя ведь именно это напугало.
У Астхик не было больше сил противостоять его напору и несмотря на то, что её не покидало плохое предчувствие, она всё рассказала.
Ваагн тут же пошёл к двери.
— Нет, Ваагн, умоляю тебя, не иди туда! — в отчаянии закричала Астхик.
— С чего ты взяла, что я иду туда?
— А разве нет?
Ваагн остановился и посмотрел на неё.
— Астхик, у меня есть уникальный шанс прикоснуться к чему-то неведомому. Даже если за этим стоит что-то разрушительное, даже если это соприкосновение повлечёт за собой смерть. Ведь иначе, человечество никогда не увидело бы мумии фараонов, не узнало бы о радиации. За всё за это заплачено жизнями. Ведь никто ничего не почувствовал кроме тебя и меня, возможно…
— Возможно, мне всё померещилось из-за жары.
— Тогда, тем более, ничего страшного нет в том, чтобы ещё раз прокатиться туда и просто посмотреть на камень. Если это нам не предопределено — нас там никто и ничто не ждёт.
Остановить Ваагна было невозможно, ей ничего не оставалось делать, как поехать вместе с ним.
Как и в прошлый раз в карьере было безлюдно. Когда их взглядам открылся камень, Ваагн остановился и посмотрел Астхик в глаза:
— Мы сейчас начнём приближаться к нему каждый сам по себе. Посмотрим, что мы почувствуем по мере приближения. Ничего не произойдёт, — значит, показалось в прошлый раз. А если не показалось, — значит, ты будешь действовать, как тебе подскажет интуиция, а я — как подскажет интуиция мне.
Он поцеловал её в губы и сказал:
— Не надо было привозить тебя сюда.
— Без меня ты пропадёшь, — очень серьёзно ответила Астхик.
Она первой почувствовала притяжение, и сразу же остановилась, сделав резкий шаг назад.
— Я пока ничего не чувствую, — сказал Ваагн и зашагал дальше.
Астхик осталась на границе зоны безопасности, не сводя с Ваагна взгляда.
Он подошёл к жертвеннику, дотронулся до него рукой, — ничего необычного, и в тот момент, когда он обернулся к Астхик и с улыбкой помахал ей рукой, камень задрожал. Ваагн упал, камень завибрировал со всё большей частотой, вот уже вместо камня просто чёрная дыра, вот уже не видно Ваагна в облаке пыли вокруг этой дыры, а вот уже нет облака пыли вместе с Ваагном — всё засосала чёрная дыра.
Астхик стояла и смотрела на действо со смешанным чувством ужаса и желанием противостоять. Она сконцентрировала всю свою волю, всю энергию, дополнительную силу от родной земли, в которую она как-будто вросла. Она нашла Ваагна в чёрном хаосе, — они всегда находили друг друга, даже разделённые большим расстоянием, — и начала бороться.
— Не отдам, — вдруг закричала она, чувствуя, что силы у неё на исходе.
И, как выбившиеся из сил и проигравшие, казалось бой борцы вдруг с невесть откуда взывшейся силой мощным толчком низвергают на лопатки могучего противника, так и она послала Ваагну импульс всей своей энергии, — всей, которой обладала.
В том месте, где находился камень прогремел глухой взрыв. Когда облако чёрного дыма рассеялось и Астхик увидела идущего ей навстречу Ваагна, она упала на землю без чувств.
Очнулась она от капель дождя. Ваагн сидел рядом на камнях и держал её голову на коленях. Она сразу же почувствовала проникающие лучи его теплла, отогревающие и похолодевшую кровь и уставший мозг. Он здесь, рядом — значит всё хорошо. Вода с неба иголочками покалывала лицо, шею, открытые плечи, совершая массаж, проникая через поры в клетки и восполняя запасы живительной влаги. Прогремел гром, дождь усилился.
— Наше небо как будто хочет очистить нас от нечисти своим душем, — сказала Астхик.
Ваагн встрепенулся, услышав её голос, вскочил на колени, прижал её к себе:
— Астхик, моя Астхик, — срывающимся голосом сказал он.
Капли дождя маскировали слёзы, но не могли заглушить хрипов из горла.
— Поедем домой, — произнесла Астхик и, опираясь на него, медленно поднялась.
В машине они не обменялись ни словом. Два следущих дня Астхик не вставала с постели, — она спала. Сквозь сон она слышала плач матери, слышала нервное покашливание отца, но не в силах была даже просто открыть глаза и сказать, — не беспокойтесь, я просто сплю.
На этот раз до неё донеслись крики матери:
— Негодяй, я тебя принимала как сына у себя дома! Куда ты её отвёз и что ты с ней сделал?
— Ничего я не делал. Мы просто ехали на машине.
— Почему тогда она не встаёт с постели два дня?! Ноги твоей чтобы больше не было у меня дома! Никакой дружбы! Хватит! Дай бог она встанет, я её отправлю в такую даль, — подальше от тебя!
— Она просто устала от экзаменов. Может быть сейчас она уже проснулась и слышит нас.
Асхик быстро оделась и вышла из своей комнаты.
— Астхик, доченька, как ты?
— Всё хорошо. А почему ты так кричала, мама?
— Почему кричала? — мать судорожно вздохнула. — Потому что моя дочь позволяет себе на несколько часов пропадать из дома неизвестно где и неизвестно с кем, а потом от усталости спит двое суток без просыпу, став предметом пересудов у всего города! Ты хоть на секунду подумала о нас с отцом?!
— Я была с Ваагном, ну, задержались немного…
— Немного задержались? — у матери в глазах появился стальной блеск.- Мы с отцом тебя слишком распустили. И вот как ты ответила нам на наше доверие. Но с сегодняшнего дня всё будет по-другому.
— Вам не надо беспокоиться. Мы так долго отсутствовали, потому что обсуждали наше будущее и не заметили, как пролетело время. Мне предложили прекрасную работу на Тибете, я попросил Астхик выйти за меня замуж и уехать вместе со мной туда.
— Женитесь — и делайте, что хотите, хоть на Тибете, хоть на Северном полюсе.
Мать быстро вышла из комнаты и прошла к себе в спальню, громко хлопнув дверью.
— Астхик, нам надо серьёзно поговорить, — тихо сказал Ваагн, — давай спустимся ко мне, у меня сейчас никого нет.
У Астхик тревожно забилось сердце, разумеется разговор должен был пойти далеко не о такой приятной вещи, как свадьба.
— Я видел Его там. И их всех. Всех, кого Он жестокими жертвоприношениями унёс из мира людей. И ещё унесёт — для новых жертв уже готовят места. Камень должен был стать ловушкой для нас обоих. Я нужен был Ему как воин, а ты — как жрица. Для Него Его агенты подбирают воинов и жриц по всему миру. Но ты не попалась к Нему в ловушку и помогла мне вырваться оттуда. Этого Он нам не простит.
— Кто — Он?
— Молох. Пять тысяч лет назад люди сами сжигали своих детей ему в жертву, ну а сейчас Ему требуется устраивать истерии «отцов цивилизации»», организовать резолюции Ассемблеи, развёртывать «акции возмездия» — но результат тот же. Опять люди сжигают детей — какая Ему разница, — делают люди это под барабанный бой жертвенных барабанов, в печах крематориев или же под подвывание бомбардировщиков «отцов цивилизации».
— А что я и ты можем противопоставить этой злой и страшной силе, если даже «отцы цивилизации» идут у Него на поводу?
— На каждую силу со временем находится противостоящая сила. Меня Они — Противостоящие, как они называют себя, нашли сами и предложили нам защиту. И, если мы захотим, мы можем стать Противостоящими, но сначала нас будут учить.
— Похоже, для тебя всё ясно. Ты всё решил. С кем ты и против кого. И всё решил за меня. Так вот, мне не нужна ничья защита. Я не хочу, чтобы меня учили тому, чему я сама учиться не хочу.
Ваагн побледнел. Под глазами у него резко очертились тёмные круги, сделавшие особенно выразительными голубые глаза.
— Ты не хочешь остаться со мной?
Астхик бросилась ему на шею:
— Очень хочу. Хочу детей, хочу простой человеческой жизни.
Она почувствовала, как вздрогнул Ваагн.
— А если твою простую человеческую жизнь в один день объявят опасной для цивилизации и сожгут огнём ракеты или бомбы твоих детей, которых те достанут даже в бомбоубежище? Ты же видела, как это делали с другими.
— Ну почему ты и я?
— Потому что это было предопределено, когда нас ещё только зачали. Потому что Я — Победитель Дракона, а Ты — Звезда, обладающая мегаэнергией, и Мы — всегда вместе.
— Наши имена — это просто имена, мы — не боги, мы — обыкновенные слабые люди.
Ваагн закрыл лицо руками.
— Скажи ей, Ваагн, — вдруг услышала Астхик мужской голос.
Она резко обернулась и увидела очень высокого чернокожего мужчину.
— Астхик, это — Представитель, его послали для того, чтобы обеспечить нашу защиту.
-Что ты должен мне рассказать?- прошептала Астхик Ваагну, не сводя глаз с Представителя.
Ваагн молчал.
— Жизнь на Земле связана с Солнцем. Но есть на Земле Экосистема, не зависящая от Солнца, — заговорил Представитель на слишком правильном литературном языке, используя аппарат синхронного перевода. — Эта Экосистема Мрака развивалась параллельно с Солнечной и обладает Разумом. Несколько тысяч лет назад они вступили в контакт с человечеством, который до сих пор носит паразитический односторонний характер. Им нужны наши сожжённые дети, а также воины и жрицы, выполняющие Его приказы в мире людей. Его даже почитали как бога многие народы, и приносили детей в жертву добровольно. Но сейчас времена другие, и Он использует другие методы и к, сожалению, другие масштабы. Если Его не остановить — всей нашей цивилизации придёт конец.
— А как я могу удостовериться, что Вы — не агент Молоха, и это — не очередная Его уловка заполучить нас с Ваагном.
— Во- первых, Вы бы так долго не разговаривали со мной, почувствовав опасность, как тогда у камня. Во-вторых, есть и более вещественные доказательства. — Представитель вытащил из кармана конверт и протянул его Астхик. — Главное сейчас, это принять правду о самих себе и о своём предопределении.
— Я — обычный человек, и я сама решаю, что мне делать.
— Ну, к сожалению, если это и возможно иногда в мире людей — то в очень-очень ограниченном пространстве места и времени. У человека даже не спрашивают, хочет ли он родиться вообще. А необычные люди — пленники своего таланта, своих уникальных возможностей. Ну а у тех единиц, которым удалось хотя бы на миг соприкоснуться с Экосистемой Мрака — нет выбора, кроме как войти в число Противостоящих. Они — мутанты.
— Мы с Ваагном — мутанты? —
— Вы, Астхик, — нет. Вы — человек с удивительными экстрасенсорными способностями, выходящими за рамки обычных человеческих возможностей, но всё же — человек. А вот Ваагн — уже нет.
Астхик вскрикнула и зажала рот руками, подавляя стон отчаяния.
— Я знаю о вашей любви. Мы все были потрясены её силой, когда регистрируя очередную попытку Молоха заполучить человеческий материал, узнали, как хрупкая девушка спаслась сама и вырвала своего возлюбленного из Его лап. Вы можете остаться с ним у нас, став по своей воле, мутантом, как он. Но у Вас, Астхик, есть выбор. Вы можете остаться в своём мире людей, в котором есть другие очень сильные и важные для Вас чувства. Мы обеспечим Вашу защиту и при желании можем убрать из памяти воспоминания обо всё этом.
Представитель немного помолчал и вдруг сказал:
— Мы, кстати, так и собирались сделать. Нашими правилами строжайше запрещено превращать людей в мутантов искусственно. Но Ваагн очень хотел, чтобы Вы всё узнали и сделали выбор. В случае Вашего согласия мы пойдём на исключение из правил, хотя предпочтительнее было бы этого не делать.
Астхик посмотрела на Ваагна.
— Подумай, любимая, — сказал спокойно Ваагн. — Обратной дороги не будет, — ни ко мне, ни от меня.
— Мне не о чем думать. У моих родителей есть двое детей, кроме меня, — старший брат и младшая сестра. Они будут спокойны за меня, зная, что я вышла замуж и уехала далеко-далеко. Детей у меня от тебя нет, а не от тебя — у меня быть не должно. Ты — моя судьба.
Ваагн радостно засмеялся и, обняв Астхик, закружил её в воздухе:
— Всё-таки женила меня на себе.
Астхик ответила ему грустным смехом. Они, целуясь, кружились, совершенно забыв о Представителе, и, наткнувшись на него — чуть не сбили с ног. Представитель, кашлянув, произнёс:
— Иногда предопределённость мне кажется очень милой штукой.
Конец
Астхик — звёздочка (армянский), распространённое женское имя.
Ваагн — имя древнеарм. бога войны, имеющего также имя Вишапахар (Убивающий Дракона), распространённое мужское имя.