Россия, нищая Россия,
Мне избы серые твои,
Твои мне песни ветровые,-
Как слезы первые любви!
А.Блок
И что для нас полотна Босха,
Когда у мусорных бачков
Лица старушечьего лоскут
С заплатой треснувших очков.
Располосована салютом
Рождественская ночь горит,
Пустых пол-литра, как валюта
И с А_Ка_эМом бес стоит.
Пьёт малолетка проститутка,
Давно не считано число,
Приют сапожникова будка,
Где изучила ремесло.
ХаркАет на снег кровь прохожий,
Как в бубен получив сполна.
Каблук копытится и всё же
Ничья вина — твоя вина.
Здорово! Я живу в Е-бурге около памятнику «спящему воину» (или еще его называют «Спящий часовой»). Это сидящий в соответствующей позе мужик с автоматом. К нему приезжают свадьбы с цветами, около него играют духовые оркестры. К нему приходят вдовы… и матери. Ночью он смотрится жутко, весь черный, на фоне черных елей.
А окна у меня — на салют. Еженедельный. По любому поводу: кто даму ужинает, тот ее и танцует — то день рождения «Самсунга», то «Филлипса», то какого-то братка. Пир во время чумы. Эти салюты даже малых детей уже не впечатляют, но денег прожигают… Но ведь все согласны! И я тоже, разве что проворчу: «Опять двести лет граненому стакану».