Русско- немецкая свадьба

…Это быль! Это почти всё правда. За исключением деталей. Правда даже то, что в настоящее время Василий Веденеев носит фамилию Веден. Willi Weden…

Шарж не шарж. Но шутка, хотя может и излишне злая. Но так получилось…

Не сдержать счастливых слез!
В мае почтальон принес,

Нам не выигрыш, не скидку,-
А с Айнладунгом* — открытку.

Речь идет о светлом дне,
К радости большой родне,

Что по линии жены
С тещиной, со стороны,

Вся давно уже в Германьи,-
С языком и пониманьем.

Ну так вот, событью быть,
Будет что поесть-попить.

Дочка дядьки, наконец,
Разрешилась под венец!

Выбран будущий супруг,
И возлюбленнй, и друг.

На открытке Лена с Васей,
По дороге вдаль колбасят.

Ждут от нас теперь ответа.
Свадьба будет в конце лета!

Радость и жене и дочке
К месту вышли заморочки.

Повод есть и платья шить,
И «гешефты»** потрошить.

* Айнладунг — Einladung ( нем.) – приглашение
** Гешефт — Магазин

В чем решают должен быть я,
Это ж все-таки событье!

«-Свадьба, Федя, редкость тут,-
Все безбрачными живут!

И давай-ка без нотаций,
В выходное одеваться!»

Спорить я с женой не в силе,
Джинсы белые купили,

И чтоб я не выл с тоски,-
Туфли, кофты и носки.

Глянул в зеркало и сбрендил,
Ну совсем как Трирский денди.

Только лысина блестит,
Портит благонравный вид.

А на кухне дым столбом,
И дрожит в испуге дом.

Без обеда и без сна,
Платье шьет себе жена.

Брюки, юбку, снова брюки,
Кроят, режут, гладят руки.

Хорошо все, то что дело,
Так и лето пролетело,

Август в силе, дождь и тучи,
Едем мы по горной круче,

Тужится машина, прет,
Не спеша, зато вперед.

Нет не спим мы и не бредим,
Мы семьей на свадьбу едем.

Взяты горные вершины
Нашей доблестной машиной.

Морбах. Церковь. Вот то место,
Где согласье даст невеста.

Дальше предсказать не трудно,
Поп читал довольно нудно.

А уставши, наконец,
К молодым поднес венец.

Все! Закончено венчанье.
Поцелуи, лобызанья.

В кольцах пальцы теплых рук,
На машинах сделать круг,

Им осталась, да к столу.
Слава доброму пиру!

Солнце в полной уже силе,-
Молодые укатили,

Мы ж поперли для гостей,
Накрывать столы быстрей.

Возле векового дуба
Что-то вроде дискоклуба,

Много окон, море света,
Потолки под крышей где-то.

И десятка три столов,
Для двухсот голов и ртов.

Что за странное виденье?
Иль уже в отказе зренье!

Водки нет! Вино и пиво,
Отдыхают сиротливо.

На столах шаром кати,
Все по-шведски впереди,-

И гарниры, и закуски,-
Всё ужасно не по-русски.

Да и зала оформленье
Вызывает удивленье.

Стены скучные серы,
Держат серые шары.

Над невестой с женихом,
(Совладали чтоб с грехом,)

Изреченье из Завета,
Что-то там про силу света.

Будто кто-то этот свет
Нам принес сквозь толщу лет.

Ни любви и ни совета,
Лишь псалом о силе света.

Собирается родня,
Чтоб гулять два полных дня.

Пиджаки уже помяты,
Вилки-ложки в руки взяты.

Вжик и вжик, а как иначе,
Кто не ест, тот не рыбачит!

Но без водки мне котлета,
Что псалом о силе света.

Запах есть, а духа нет,
Так не съесть и двух котлет.

Мысли всё о ерунде,
Вдохновенья нет к еде.

Тесть, вон, тоже приуныл,
Тычет вилкой в рот без сил.

Не жует, а еле дышит,
Будто ждет бальзама свыше.

Делать нечего,- втихушку,
Я толкаю тестя кружкой.

Мол, давай, бросай корыто,
И вперед, пока открыто!

Чтоб пригожим стал жених,
Купим литр на двоих.

После заметем следы,-
В емкость из-под минводы,

Разольем назло народу!
И концы с концами в воду.

Что упало, то не бросишь,
Дважды тестя не попросишь.

Даром что не в неглиже,
Рвется к выходу уже.

Что селедка нам без водки,
Кости застревают в глотке,

Нет закусок, -есть еда,
Счастья нет, — одна беда!

Коли русский ты по роже,
Трезвой свадьбе быть негоже.

Если мясо с жару с соком,
Водка быть должна под боком.

Наливай стаканчик с гаком,
И во здравье пей со смаком.

И под эти мысли вместе,
Сели мы в машину с тестем.

Рвет родная как «Феррари»,
Будто ей уж наливали,

Набирает обороты,
Светофоры, повороты,

По горе, скорей в низину,
Подкатили к магазину.

То да сё, без лишних слов,
Куплен красенький «Смирнофф».

И назад ущельем узким,
К остывающим закускам.

Все как-будто бы на месте,
Пристает жених к невесте,

Зал замученный притих-
Тамада читает стих.

Хорошо, что не псалом.
Мы уселись за столом.

И пошло-поехало,
Свадьба ли, потеха ли.

С виду минералку пьем,
«Горько» в паузах орем.

И жених уже хорош,
На Джон Леннона похож.

И соседей нет родней,
Тесть кричит: «И им налей!»

Видно. Русская душа,
Не жалеет ни шиша.

Мне милы все эти люди,
Что созвал на свадьбу Рудик,

Но увольте. Не налью!
Жалко водку мне свою.

На глазах хмелеет тесть,
Но не хочет больше есть.

Начитавшись Ницше где-то,
Косо смотрит на соседа.

Присмотрелся к жениху,
И все понял: «Ху из Ху!»,

Тихо шепчет мне: «Налей,-
Наш жених, увы, еврей!».

Глянь-ка на его отца,-
Он не нашего лица.

Украинский иудей!
-Наливай, давай, скорей!

Опрокинули по стопке,-
Тесть уже отнюдь не робкий.

Не ища меж стульев броду,
Пробирается к народу.

Весь в заботе и сметеньи,
Хочет сделать заявленье.

Мы прикинули расклад.
Рудик, вроде, теще брат.

А жена, видать, золовка,-
Если будет потасовка,

То от тещи опосля,
Отвернется вся родня.

Кто есть «Ху» узнать успеем,
Бог с ним, с женихом-евреем.

Ну не нам же с ним дружить,
Под одною крышей жить.

Время комом с горки мчится,
Может так вполне случится,-

Вася лучший из евреев,
По фамильи — Веденеев,

Всё обрежет, станет Веден!
Он на выдумки не беден.

Так что скопом и вприпрыжку,
Тестя взяли мы под мышки.

Приласкали, усмирили,
Что-то даже подарили.

Боком, боком и к машине,
Тестя праздника лишили.

Попрощались еле-еле,
Пожелали, что хотели.

И в закате розоватом
Укатили прочь по хатам.

Теща после говорила,
Как она с трудом рулила.

Тесть глаголил без конца,
И клеймил в сердцах отца

Да семью всю — Веденеев,
Как махровых иудеев.

Так и канул пир тот в лету,
Но я помню свадьбу эту.

Помню тестя и псалом,
Да соседей за столом.

Вспоминаю, улыбаюсь,
Не бурчу и не ругаюсь.

Водка водкой,- спору нет,
Но важней ее совет:

Мало ль где какой есть Бог,
Покупайте водку впрок!

Ницше всуе не читайте,
Лучше даже не листайте,

Будьте чуточку умнее…,
Как Василий Веденеев.

Сентябрь 2002 года, Трир.