Голо,пасмурно,изорвано
в парке с жухлой чешуей,
дымка мягкотелой ворванью
расползается весной.
И глаза,раскиснув за зиму,
оживают на лице
смощенном,обезображенном,
в серой ясности — красе.
И истосковались за зиму,
чуть худы и чуть остры,
два колена,туго связанных,
две невесты,две сестры.
Сжаты страстью,отчужденностью.
Сдвинутся на каблуке.
И горюют в обнаженнности,
в одиночестве,в тоске.
И в Нее летят,приближены,
словно взгляды и уста,
недосказанно-обиженных
прошлогодних три листа.
И сидит она,согретая
теплым ветром,в полусне,
словно мысленно раздетая,
одинока на скамье.
