Мое испанское сердце

Серенада

Жестокая, услышь мою гитару!
Затворница, окошко отвори!
Я до утра играть не перестану
Я о любви молить тебя не стану, —
Один лишь взгляд поэту подари!

Как я мечтаю век твоих касаться!
Как я ревную взмах твоих ресниц!
Я с ними за тебя готов сражаться!
О, я с любым готов за них сражаться
За гордый взгляд, за стайку чёрных птиц.

Прелестница, к чему такие муки?
За что, ответь, мне суждено страдать?
Моей любви беспомощные звуки…
Слепой любви беспомощные звуки,
Доколе будут слепо вам внимать?

А я мечтаю быть твоей ладонью!
Чтобы никто не мог мне запретить –
Касаться губ и щёк твоих с любовью,
И веером играть твоим с любовью!
И на любовь надежду подарить!
Один лишь взгляд поэту подарить.

Танцовщица Фламенко

Каблуки твои вводят в транс!
Так стучи! Пусть порвутся струны!
Я тебя ненавижу, юную,
В дикой пляске огня и глаз!

Замолчи! Голова – в дыму,
От бессонницы веки синие!
Как увидел тебя, красивую,
Даже рюмки не подниму!

А играет тебе сам черт!
Человек так играть не в силах.
Заклинаю тебя, Лусия,
Потанцуй для меня еще!

Кто учил тебя сердце рвать?
Каблуки твои кем подбиты?
Кто хозяин твоей молитвы? –
Мне бы душу ему продать!

Эта музыка вводит в транс.
Бей в ладоши, кабацкий улей!
Как люблю я тебя, живую,
И огня твоего экстаз!
Бей, Лусия, танцуй для нас!

Танго

— Руку!
— Сначала сердце.
— Руку!
— Сначала клятву.
Танец, острее перца, —
Черное танго.

— Губы!
— Сначала руку.
— Губы!
— Сначала веру.
Танец, святой и грубый, —
Танго ветра.

— Платье!
— Сначала губы.
— Платье!
— Сначала перстень.
Танец, прямой, как уголь, —
Танго сердца.

***

Из какого, скажи мне, пекла —
Эти угли для глаз полночных,
Цвета спелого винограда?

Из какого, скажи мне, моря –
Этих пальцев морская пена,
Тверже граней кораллов белых?

Из какого, скажи мне, жерла –
Этих губ огневая лава –
Извержение поцелуев!?

Из какого ты круга ада?
Из какого ты неба, сердце?
На губах моих привкус соли –
Дай согреться!

На губах моих — дождь и ветер,
На губах моих стынет пламя…
Я когда-то на них сменяла ключ от рая!

Маха

Я жду тебя: в шляпе, с гитарой и розой,
С бутылкой вина, и в бордовом плаще.
Ты будешь моим секундантом с любовью, —
У нас поединок на площади в семь.

И я проиграю, — и мы станем ближе,
И мы станем слаще, чем сотовый мед.
Я жду тебя, милый. Я — в черных ботинках
И в тюлевом платье. Мне очень идет…

Я буду распутной. Ты будешь прекрасным!
Я — с колотой раной, ты — с алым цветком.
Рыдает гитара, и солнце танцует
На донышке рюмки последним глотком.

Площадь

Кто из вас знает, как бьется сердце?
Вот бьется рюмка, роняя капли!
И брызги жадно глотает скатерть,
И брызги режут живую кожу!

Вот рвется песня на полуслове!
От вздутых струн коченеют пальцы.
И звук, сорвавшись, слетает с грифа!
Подбитой птицей кричит гитара!

Кто из вас знает, как бьется сердце?!
Так пел на площади мудрый нищий.
И мы монеты кидали в шляпу, —
Мы тоже знаем, как бьется сердце:

Как о-дно!

***

— Данко, Данко, где твое сердце?
— Хочешь, красавица, алых тюльпанов?…

— Данко, Данко где твое сердце?
— Маков горячих, гвоздики пряной?

— Данко, Данко где твое сердце?
— Видишь, красавица, солнце всходит?

— Данко, Данко, где твое сердце? —
— Бабочкой бьется в твои ладони.

Шарманщик

Цвета земли – шляпа,
Цвета земли — плащ.
Может шарманка плакать,
Может сердца красть.

Деньги бросают пары,
Дети в ладоши бьют.
Ходит шарманщик старый —
Там, где гуляют и пьют.

Вечер. В глазах надежда,
Смуглая, вся в пыли —
Девочка в платье бежевом
С лентой цвета зари

Села в песок, смеется,
Кукле косу плетет.
Смотрит шарманщик: солнце
К ним босиком идет.

Четыре поцелуя

Как смеется сердце на цепочке тонкой!
Поцелуй рассветный – поцелуй ребенка.

Пироги душистые на цветастой скатерти.
Поцелуй полуденный — губы матери.

Ой, какие темные переулочки!
Поцелуй любовников — предполуночный.

Лба коснулся нежно холод мятный.
Медные монеты — поцелуй закатный

***

Это было в пятнадцатом веке.
Может, раньше — я помню неточно.
Может, позже — мне было тринадцать.
Что за память в тринадцать лет?
Мне судья золотые серьги
За глаза мои цвета ночи,
За манеру мою смеяться
Опустил за цветной корсет.

Я умела смеяться громко,
Я любила вино и танцы!
В такт браслетам звенели струны,
И как юбка плясал костёр!
Я монисто на нитке тонкой
Порвала, не поранив пальцы,
И сказала немного грубо:
Забери — я плачу за всё!

Стал судья мой белее утра,
Стен собора Святой Марии.
И свистели вокруг цыгане,
А торговцы смеялись вслух.
-«Это было не слишком мудро.
Видно, плохо тебя учили.
Уведите её, Армани, —
Распустили в Севильи шлюх! »…

Это было в пятнадцатом веке.
Может, раньше — я помню неточно.
Может, позже — мне было тринадцать.
Что за память в тринадцать лет?
Я с тех пор золотые серьги
Не ношу и белье в цветочек.
Но всё также люблю смеяться,
Пить вино и встречать рассвет.