* * *
Бабурка. Как грохочут соловьи!
Скалистый берег сонно топчет воду.
Лазури щедро брошенной слои
Грунтуют холст и холку небосвода.
Жаль, что до Байды слёту не достать,
А плюханье в воде — такая проза!
(Грешно, читатель, хитро так шептать,
Что моего не видел в ней и носа).
Как мысленно разрушить тот барьер
И опуститься на пушистый остров,
Астральным телом воздух одолев,
Раз плаванье осилить слишком поздно?
Полетом не во сне, а наяву —
Эфирно, невесомо и незримо.
Натягиваю мысли тетиву…
Лишь бы собою не промазать мимо.
* * *
Раскормленные помидоры
Чуть держат тяжесть живота.
Урчат кошачьи разговоры:
Ленива грация хвоста.
Тревожит курицу — в избытке
Любви — снесенное яйцо.
Свою оставила «визитку»
Ворона, рея над крыльцом.
Свалилась груша с ветки сочно,
И не собрать ее в одно. —
Такие дня итоги, прочно
В века впечатанные мной!
СЕЗОН АКАЦИИ
Чуть лебяжий, горчащий акАцийный дух.
У ирисов почти петушиная прелесть.
Я тебя по шагам принимаю на слух —
Моей жизни тоннель ими насквозь прострелен.
Это очень смешно: так влюбиться взахлеб
И мурчащей тигрицей лежать, словно коврик,
Согревая души твоей стылый сугроб
До свеченья в глазах и желудочных колик.
Розовею, как лилии радостный свет,
Твоего приближенья почувствовав смуту.
И горчит в моих виршах акАцийный цвет
Аппетитною жвачкой для коз и верблюдов.
БЕССОННИЦА
Родное мое, шальное,
Бессонное лихо злое,
Бездонных очей улыбка
И нежащих рук ошибка,
И весь, от ушей до носа,
Нелепого счастья слезы.
Не выдумать счастья звонче,
Чем носа сопящий кончик.
Клубочек родного тела
Баюкаю неумело:
Не сына, не брата — хуже!
Свою половинку — мужа.
—