***
Есть мы, нет ли, на этом свете
Ничего не измениться, верь.
За себя мы только в ответе,
И за тяжесть своих потерь.
Ничего после нас не останется,
Никому мы, увы, не нужны.
Мир забудет, да с него станет,
Миллионы таких, как мы.
Мир, шагая к «светлому завтра»,
И не вспомнит о «темном вчера».
Нам от мира, как пьесе от автора,
Не достанется криков «Ура!!!»

Мой путь.
Да, пусть меня уже не ждут непокоренные вершины,
И к звездам я не полечу, забыв про все и вся.
Пусть без меня бегут на старт ожившие машины.
Пусть! Знаю я, что это все, увы, не для меня.
А мне оставьте уголок в сердцах детей и взрослых,
И буду я искать туда затертую тропу.
Пройду еще раз средь домов и небоскребов рослых,
И этот путь к душе миров, я все-таки найду.

Судьбе…

Издеваешься, Судьба, издеваешься, —
Руку протянешь, да под дых бьешь.
Вроде смотришь на меня, а потянешься —
Отвернешься и прочь уйдешь.

Что ж ты хочешь от меня, добиваешься?
Что ж ты просто мимо не пройдешь?
Издеваешься, Судьба, издеваешься.
Или любишь? Потому и бьешь?

***
Какая я обычная, —
Меня как — будто нет,
Какая я привычная, —
Мой незаметен след.

***
Я хочу умереть: сегодня, сейчас,
Чтобы кто-то заметил меня, — хоть на час.
Чтобы кто-то сказал, что была, что любила…
Впрочем, я и сама о себе уж забыла.

***
Клетка. Бьюсь о решетку.
Выпустите, прошу!
Дайте свободы щепотку,
Дайте, а то укушу!

***

***
Если я — правда, значит ты — ложь.
Да, пусть ты сладкая, ну и что ж?
Знаешь, таких как ты много на свете,
Носит как листья по миру вас ветер.
Носит далеко и много покажет,
Только «Останься», никто вам не скажет.

***
Бог в человека, как в шарик воздушный,
Душу вдохнул, и ходил он послушный,
Плавно и нежно по райскому саду.
Бог ему женщину создал. В награду.
Так человек — превратился в мужчину,
И запустил мирозданья машину.
Ева, на будущее уповая,
Вывела мужа из божьего рая.
Годы, века пролетели, как птицы.
Все по-другому могло бы случиться.
Только таская мужчин по дорогам,
Спорят по-прежнему женщины с Богом.

***
Красота на лице чуть увядшая,
Треплет ветер запах ванили,
Говорят, эта женщина падшая,
Только вот ее не спросили.
Не от жизни наверно счастливой
На панель спустилась она,
И навряд ли, работой любимой
Называет свою она.
Даже если живет красиво,
Если все завидуют ей,
Не скажите, что сердцу мило,
Здесь стоять средь угасших теней.
Ведь не скажешь честно ребенку,
Гордо глядя прямо в глаза,
Что тебя покупают как куклу, —
И сегодня, и завтра… вчера…
Красота на лице чуть увядшая,
Треплет ветер запах ванили,
Говорят, эта женщина падшая…
Может просто ее уронили?

***
Опять над городом нависла
Прозрачных капель пелена,
И вся природа словно скисла,
А, впрочем, не она одна.
Уж слишком часто небо «балует»
За это лето нас дождем,
Уже никто его не жалует,
Мы тщетно лета в лете ждем.
А дождь все капает и капает,
И нет, увы, ему конца.
Вот капля на ресницы падает,
И можно воду пить с лица.

***
Дождиком умытая земля
Пахнет свежестью.
Я, любви к природе не тая,
Вижу с нежностью,
Как растет зеленая трава,
К солнцу тянется,
Шепчет приворотные слова,
Хочет нравиться.
Одуванчик, маленький солдат,
Головой тряхнул,
Сам своей работе так рад, —
Вышел в караул.
Вот ромашка, нежная невеста,
Средь подруг своих,
Все себе найти не может места,
Опоздал жених.
И спешит налиться синевой
Яркий василек,
Говорит подруге: «Я с тобой,
Мой дружок».
Все у них так просто на вид,
Что порой,
Хочется мне в мир без обид, —
Стать травой.

***
Что тебе снится, Мышка — нарушка?
Тихо шепну тебе: «Солнце» — на ушко.
Буду часами стоять не дыша;
Господи, как же она хороша.

Я в твои волосы сказку вплетаю, —
Будешь ты умницей, я это знаю.
Я тебе весь белый свет подарю.
Я тебя нежно и чисто люблю.

День место ночи на небе займет,
Звезды растают, и месяц уйдет.
Только со мною, до следующей ночки,
Звезды останутся в глазках у дочки.

***
Есть у меня любимая пора,
Ее весною люди называют.
Она прекрасна, хоть и коротка,
Весною даже люди расцветают.
Цветут девчушки, с первого по третий,
И радуются каждому листку.
За них, как за подснежники в ответе,
Все те, кто очень ценит красоту.
Цветут уже на выданье невесты,
Как пылкая пахучая сирень.
От счастья не находят себе места,
По городу слоняются весь день.
И расцветают мамы молодые,
Похожие на пышную мимозу.
Красивые, невзрачные, — любые,
Качают в колыбельках свои грезы.
И даже бабушки цветут, поверьте,
Как яблони, дающие плоды.
Так много листиков — морщин, отметьте,
Но все-таки видны ее цветы.
Цветы срывают, обрывают ветки,
И сыпятся с деревьев лепестки.
Но Риты, Кати, Нади, Вали, Светки —
Цветут, по-прежнему, весенние цветки.

***
Беру мольберт и краски,
Вздыхаю в тишине,
И Сказка, без опаски,
Подходит вновь ко мне.
Мы с ней уже знакомы,
Но виделись давно,
В ней чудеса и гномы,
Живущие в кино.
В ней лешие и тайна,
В ней завтра и вчера.
Она зашла случайно,
И ей уже пора.
Но я за три мгновенья,
Отпущенные мне,
Пишу стихотворенья
На стареньком холсте.
Пишу легко и быстро
Улыбкой и слезой,
И кисточка, как искра,
Торопиться за мной.
А Сказка ярким летом
Вдруг заискрилась вся,
Исчезла с нежным светом,
Улыбку затая.
Но на меня с мольберта
Глядят ее глаза,
В них тихо ждут ответа
Янтарь и бирюза.
***
Сердце плачет и рвется на части,
Понимает — случилось несчастье.
Голос сердца пронзителен, тонок:
У меня заболел ребенок.

Мой малыш — как тонкая свечка,
Как спасти моего человечка?
Как не дать сгореть и оплавиться?
Как помочь поскорей поправиться?

Я к груди прижимаю чудо,
И сама удивляюсь: откуда
В этом теплом и нежном дыхании
Главный смысл в моем мироздании?

Это чудо — мое продолжение,
Это диво — мое вдохновение.
Это все мое к жизни стремление,
Мое лучшее стихотворение.

Потому босая, раздетая,
Хоть сейчас готова по свету я,
Если только это поможет, —
Кто ответить правдиво сможет?

***
Кружиться и падает снег за окном.
Мы смотрим на улицу вместе с котом.
И чудиться Ваське небесная манна —
Кусочками падает с неба сметана.
Кот думает: если бы он захотел,
То вышел и всю бы сметану там съел.
Еще б поделился с соседскою Душкой,
Чтоб кошка его почесала за ушком.
Вздыхая, на кухню отправился кот.
Он «Вискас» поест и водою запьет.
И ляжет мечтать, что соседская Душка,
Когда-нибудь все же почешет за ушком.

***

Меняются с возрастом наши привычки,
Родители, братья, подруги, сестрички.
Меняются чувства, меняются взгляды,
Прически, квартиры, работа, наряды.

Меняется город, меняются страны,
Меняются боли, потери и раны.
Меняется жизнь, что течет неустанно,
Меняется все, как это ни странно.

Но кажется нам, — мы остались такими,
Какими нас мамы когда-то любили.
Такими же добрыми, чуткими, милыми,
Такими же самыми в мире любимыми.

А все потому, что в уставших глазах,
У женщин со снежной пургой на висках,
Мы все еще дети, мы все еще чада,
Им нашего вида другого не надо.