Я свой портрет не в рамочку оформил, —
Слова на выдох, экивок — на вдох,
Имея совесть в извращенной форме,
Нелепой позе, изредка и в долг,
Среди знакомых не слыву промотом
Сентиментальной чувственности, но
Живу в любви к таким же обормотам,
Предпочитая женщин всё равно…
…не в теме мельтешни перед начальством,
По большей части просто балагур,
Я о своём прошу Его не часто,
Предполагая, что и так в долгу
За то, что, с детства промышляя вором,
Себя от света так и умыкнул,
Но получил отсрочку приговора
Благоволеньем подходить к окну….
…и снова утро в створ окна опухнет
Тугим нарывом памяти, точь-в-точь
Как год назад мы будем пить на кухне
И день пройдёт…и снова будет ночь
И хрустнет голова ванильной сушкой
И, словно снов дурных горячий воск,
Картечь пилюль снотворных по подушке
Контрольным залпом разбросает мозг…
…как ни за что достойный укоризны
Умом кудряв и животом покат
Имею смысл офигевать от жизни
В кругу таких же дурней…но пока
Опять во сне соплями по подушке
Кроплю приветы в дивные края
Где после жизни откисают души
Таких же обалдуев как и я…
Разные формы,разные стихи…
«…и снова утро в створ окна опухнет
Тугим нарывом памяти» – симпатичный образ.
Третья строфа перегружена метафорами, как будто автор задался целью втиснуть в неё всё, что за всю жизнь накопил: «хрустнет голова ванильной сушкой», «утро в створ окна опухнет Тугим нарывом памяти», «снов дурных горячий воск», «Картечь пилюль».
«Где после жизни откисают души
Таких же обалдуев как и я…» – умная самоирония.