Главное начать, а там пойдёт, как по маслу. Так уже бывало раньше, и Дмитрий не сомневался, что будет и на этот раз, но… с тех пор прошло тридцать лет, и тогда было совсем другое дело, вроде как и не от себя говорил, а строго по сценарию. Да и молод он был тогда, а теперь вот … Её же время обошло стороной, даже на пользу пошло. Дмитрий видел все её фильмы, некоторые по пять раз. Эх, не ровня они теперь, совсем не ровня! Она – знаменитая актриса, а он – эх!
И почему его больше не позвали сниматься? Хвалили ведь за ту роль. Газеты писали: «Сыграл – как прожил!» Ещё бы! Он ведь любил по-настоящему. А она? Тогда казалось, что тоже. Хотя, на то она и актриса, чтобы все верили. Но ведь была же ночь, и какая ночь!!! Разве такое забывается?! По всей Москве висели тогда афиши, влюблённые непременно хотели быть похожими на них. А теперь… Ну что ж так ноет под ложечкой-то? И сигарета скачет в руке. Не надо было вчера пить! Но разве осилишь такое на сухую?! Тридцать лет «не слуху – не духу», и вот на тебе – «Приглашаетесь на встречу со зрителями». И перечень всех приглашённых. Она, естественно, на первом месте!
… Ну что за зеркала здесь противные! Дома всего огрызок, а и то лучше смотрелся… Ну как к ней с такой-то рожей?! А, была — не была! Другого-то шанса судьба не подарит.
Дмитрий попытался протиснуться между двумя плотными охранниками.
— Ещё не время! – интонация у всех охранников мира одинаковая.
— Да я знаю, что встреча через два часа. Мне нужно подготовиться, привыкнуть к сцене. Кстати, где у вас здесь буфет?

…Боже мой, сколько воды утекло с тех пор! Что тогда творилось на съемочной площадке! Татьяна больше никогда не позволяла себе даже подобие романчика с партнёром. Хватило одного раза! Врачи тогда удивлялись точности указанной мамашей даты зачатия, — обычно, никто не знает наверняка. Но… обычно, никто и не беременеет с одного захода. В принципе, по этой причине и не сказала ему тогда ничего, боялась, — не поверит, что от него. А доказывать, что других-то и не было, унижаться – это ещё хуже, чем стать матерью-одиночкой.
…Откуда взялись эти круги под глазами? Ещё подумает, что больная или, ещё хуже, – плакала по нему всю ночь, волновалась перед встречей. Что за чушь! Больно надо! Да у неё отбоя нет от поклонников! Блин, надо было согласиться на подтяжку лица. Вероника вон сделала и теперь играет девиц «на выданье», в её-то пятьдесят с хвостиком! Ладно, если надеть шляпку, то будет смотреться как тень от полей, да и не каждый под шляпку заглянет. А захотела — головку наклонила слегка – вот и не видно глаз-то.
— Женечка, где моя пудреница? Сколько раз тебе говорить – не трогай мою косметичку! Во-первых, тебе всего десять, а во-вторых, — мальчикам не следует накладывать макияж, даже при наличии прыщей. А уж синяки-то и того подавно, придают мужественность, можно сказать.
— Бабуля, или ты меня маскируешь, или я отказываюсь тебя сопровождать.
— Не зови меня бабулей!
— Нет же никого рядом.
— Вот и не привыкай, а то потом выскочит по привычке. И не замаскируй, а загримируй. Вояка! Ладно, иди сюда. Может, тебе тоже кепку надеть? В качестве маскировки, так сказать.
— Сама же говорила, что мои «золотые» волосы – главный мой козырь!
— Ладно, Рыжик, тащи пудру.
… Боже, какие же у него рыжие волосы! Точно такие, как были у его матери и у … Надо же, а ведь они с дедом просто одно лицо! Как ни старалась Татьяна это не замечать, а факт есть факт. Ой, да что вообще волноваться-то, всё будет хорошо! Её уже ничем не удивишь. Столько повидала и натерпелась, что медали за отвагу будет маловато. Так-то оно так, но вот эта дрожь в руках. Нервы-нервы…
…Пятнадцать, шестнадцать… Как же сердечники умудряются считать свои капельки в момент приступа? Может, они эту валерьянку с горла? Фу, какая гадость! Да, это не Хенесси. Кстати, коньяк тоже успокаивает и сосуды расширяет. А валерьянку? Кошке! Всё! Пора! Такси уже сигналит.

— А что, у вас тут, в буфете, вообще спиртного не подают? Целый час меня чайковским полощешь!
— Только в антракте. – Ну и голос! А лицо?! С таким лицом ему не в официантах ходить, а бандита играть.
— А артистам разве привилегии не положены? Для храбрости, так сказать. У меня деньги есть, ты не думай!
— А мне и не надо думать, это ваша привилегия. Артиииистов!!! – Вот ехидина, а! Видел бы он Дмитрия 30 лет назад…
— Ты что, не веришь, что я артист? Вот смотри, это мой пригласительный! – Вот гад! Даже не посмотрел. Вот, так всегда, только настроишься, а какая-нибудь сволочь испортит «клёв» или сорвёт весь «улов»! А может, оно и к лучшему. На ногах твёрже будет стоять.
Голова у Дмитрия гудела, но разум как-то умудрялся слышать и даже отфильтровывать поток мыслей.
…Надо бы проветриться перед встречей. С балкончика, что выходит прямо из кафе, отчётливо просматривается крыльцо. Можно занять отличную позицию… Разведчик! А смысл? Ты её и так узнаешь из тысячи! А вот узнает ли она тебя? Вопрос! Большой вопрос! Рыжий чуб стал давно седым, да и чубастым его уже давно не назовёшь, скорее – плешивым. Лучше пристроиться на крыльце, типа на перекур. Она пойдёт мимо и… Ох, ё-моё, сердце от одной мысли о встрече того и гляди, выпрыгнет из груди! Спокойней! Узнает — не узнает. Ромашкин твоя фамилия! Как пацан перед первым свиданием!
… Так, вот и гости начали съезжаться… Ну и шляпа! Поди разгляди – кто там под ней! А рядом?!
— Где-то я видел этого рыженького мальца?!
— Что вы говорите? – В руках говорящего Дмитрий заметил рацию и список приглашённых.
— Да это я так, сам с собой. Не знаете, где снимался этот рыжий мальчуган, что с мамашей в шляпе приехал? Больно уж мне лицо его знакомо.. – давно знакомо… Такое впечатление, что я его с детства знаю.
— Не, этот ещё нигде не снимался. А «мамаша в шляпке»… Ну вы даёте, это же ваша партнёрша по фильму! – Мужчина услужливо протянул руку идущей навстречу актрисе. – Татьяна Васильна! Позвольте проводить вас в гримёрную?!
— А мне гримёрная не положена? – Спросил Дмитрий скорее по-энерции, нежели желал услышать ответ.
Татьяна подняла взгляд на хриплый голос, показавшийся ей знакомым, и… крепко сжала Женькину руку.
— Бабу… Татьяна Васильевна! Мне же больно!
…Ну вот и встретились. Если перехватить инициативу, то может и не заметит волнения…
— Сколько лет, сколько зим! Здравствуйте, Митя! – Почему она назвала его Митей? Не слишком ли фамильярно? Ещё обидится… и вдруг жена где-то рядом? Ещё подумает… А, не всё ли равно!
— И вам здравия желаю, Татьяна Васильевна! – Блин, что-то слишком официально получилось, по-салдафонски. Вот балбес! Ну, Рыжик, выручай!
— Это кто это у нас тут такой золотой! А ну, дай-ка я тебя рассмотрю получше, уж больно мне твоя мордашка знакома! – Ёлы-палы! Да это ж вылитый я в детстве! Не может быть! Ему всего лет десять, а мы не виделись почти тридцать… Что за наваждение?! Предательские ноги, совсем ватными стали… Ну зачем присел на корточки перед пацаном, вот как теперь встать?
Дмитрий вспотел от волнения и, взглянув снизу вверх, поймал полный любви взгляд Татьяны.
— Да уж, Дмитрий, нам есть, о чём поговорить. Но давай отложим этот разговор до банкета. Нас зрители ждут, не забыл? Женя, поддержи деда с другой стороны. Вот так… Ну же, Митя, возьми себя в руки!
….Деда! Она сказала деда?! Значит, есть сын… или дочь?! А нельзя ли сразу перейти к банкету, кому нужна теперь эта встреча со зрителями? Два часа мучительных терзаний! Почему она не сказала ничего раньше? У него была бы цель в жизни. Он бы бросил пить! Он бы из шкуры вылез, но стал человеком! Ради сына… или дочки? Какая разница! Он бы мог прожить совсем другую жизнь. У него была бы семья, дом… Как шумит в голове! Всё плывёт вокруг, давит грудь.
— Таня! Ты должна мне сказать — кто? Дочь? Сын? Умоляю!!! – Какой странный голос… нужно встать… развалился тут.
— Ой! Осторожно. Татьяна Васильна, придержите ему голову, я подложу под неё плащ. Потерпите, Дмитрий Алексеич, скорая уже выехала. – Ты смотри-ка, имя вспомнили, а сначала… ну и Бог с ними.
— Таня… – Какая мягкая у неё ладошка.
— Я здесь, Митя, здесь. Тебе лучше молчать. – Да что же это делается, мамочки!
— Тогда… ты говори… сын?- Дмитрий закрыл глаза, стараясь из последних сил услышать ответ.
— Нет. У нас дочь… была, Оля…. Она умерла при родах. Но теперь у нас внук – Женечка, твоя копия, как ты уже успел заметить. – Татьяна уже не стеснялась своих слёз.
— Мить, Митя… Ты меня слышишь? Митя! … Мииитяяааа!!!……