Золушка возвращается…

Сказку о бедной сиротке Золушке знают и помнят все: несчастная падчерица, угнетаемая мачехой и её неудачливыми дочерьми, по велению волшебной палочки крёстной-феи оказывается на балу, а потом назло всем козням кузин и их хитрой мамаши – ещё и замужем за Принцем. Хэппи-энд, занавес опускается…
Велико искушение для ироничного читателя (или писателя) домыслить знаменитую сказку до вполне закономерного бытового финала: благородный и хорошо образованный Принц помирает со скуки в обществе безграмотной деревенщины Золушки, ко всему прочему ещё и помешанной на чистоте…

Искушение дописать сказку велико, а это – и забавно, и трагично одновременно. Забавно, потому что вызывает ухмылку, а трагично, потому что современная литература для детей, как и любой другой объект купли-продажи, отражает состояние и нюансы рынка.
Попробуем выяснить, что предлагается сегодня детям и их родителям? Моя подруга, работающая в сети книжных магазинов, говорит, что берут, в основном, «то, что читали мы» — то есть то, что было написано ещё 20, 50, 100 лет назад, и снова переиздано уже в 21 веке. Причём список «классики» постепенно расширился: после того, как уже все прочитали и скупили Михалкова, Маршаки, Чуковского, стали переиздавать тех, кто творил раньше или позднее, или шёл параллельно, но был незамечен или забыт.
В типографию и на книжные полки пущено всё более или менее приемлемое и давно известное – от русских народных сказок и сказок Пушкина и Перро (кстати, по словам той же подруги из книжного магазина, покупаемые частенько нашими согражданами для посылок родственникам, покинувшим пределы РФ) до написанного в советское время. Причём частенько реабилитируя и социальную атрибутику тех лет – пионеров, комсомольцев, вожатых пионерских отрядов, а так же дореволюционный институт жандармерии, преуспевший в розыске вражеских шпиков.
Это издают с полной уверенностью, что всё раскупится, клюнув на знакомую фамилию автора, броскую обложку, запоминающееся название.
Странно и обидно то, что книгу о пионере Тимуре и его сердобольной команде, считают товаром более надёжным, чем недавно написанную сказку о вечной борьбе добра и зла, о вневременных и внеидеологических истинах. Хочется верить, что книги о малолетнем маге Гарри из семьи волшебников Поттеров и о его русском эквиваленте в лице Тани Гроттер, а также детективы, ужастики и мелодрамы для детей – это всё же не призыв браться за литературу из серии «Белая и Чёрная магия», а также не синдром шпиономании и психических детских патологий.
Из проверенной отечественной классики для детей печатают сейчас в основном мэтров – от Обручева и Ефремова до Кассиля, Пановой, а также более молодое поколение: Крапивин, Алексин, Сотник, Успенский, Соломко. Материал этот проверен временем и читателем, а значит, выгоден издателю и реализатору.
Другое дело, что современная литература стала похожа на своеобразный «секонд-хэнд», в котором «старые песни на новый лад» приобретаются почему-то по новой, более высокой цене.
В подобном ретроградстве есть, конечно, много плюсов: современный рынок диктует условия, при которых на полках магазинов должен присутствовать товар на любой вкус и цвет. К людям нужно возвращать достойные произведение прошлого, имена талантливых читателей, которые по тем или иным причинам были забыты, чьи произведения давно или вообще не переиздавались – этого требует литературный вкус современного читателя, более того – этого требует справедливость. Мы выросли на этой литературе, по стихотворениям Токмаковой, Барто, Благининой, рассказам Драгунского, Рекемчука мы учились жить достойно, уважать старших, любить Родину, ценить добро, понимать истинное искусство. Мы думали, фантазировали, совершали подвиги вместе с маленькими героями этих книг. Эти произведения когда-то (я уже захватила эти времена) – в пору бескнижья – читатель искал по библиотекам или обменивал на макулатуру – по 1-2 книги за горы отработавшей свой срок бумаги.
Я ничуть не хочу обидеть авторов – умерших или ныне здравствующих! Их произведения бесценны. И дело даже не в том, что, скажем, брат и сестра из повести «Рыцарь прозрачного кота» Крапивина и американский Гарри Поттер не сопоставимы не просто по своим художественным достоинствам, но и по патриотическому использованию автором «местного колорита». Просто многие тексты, подгребённые издателями по сусекам, устарели фактологически: изменились названия городов, улиц, природа, техника, цены, идеология, в конце концов, изменилась! Например, «Зона действия» — повесть для детей моего земляка, сибиряка Блинова, об основании Западно-Сибирского Металлургического Комбината в родном для меня Новокузнецке – это уже энциклопедия по топонимике города, сейчас и место действия описанной истории днём с огнём не найдёшь (если оно вообще не было частью писательского вымысла). Такой переизданный текст придётся снабжать примечаниями и комментариями, сносками, либо редактировать (что нарушит права автора), потому что детали ушедшего в прошлое быта для современных читателей – пустой звук, не вызывающий должных аллюзий или даже искажающий смысл, литературное достоинство, идею текста. Примером такой неудачной, на мой взгляд, адаптации может послужить полный вариант «Двенадцати стульев». Сейчас даже, чтобы быть «ближе к народу», на сцену МДМа выпущен мюзикл по данной книге, поражающий зрителя не только обещанными рекламными слоганами «спецэффектами», но и практически бездарными переделками авторского текста (вроде: «Лиза, Лиза, Лиза, подставь свои губки, / Будем целоваться, как сизы голубки…»). Ну да это совсем другой жанр и совсем другая история, требующая отдельного разговора.
Сейчас же «Двенадцать стульев» медленно, но верно переходит в разряд юношеских, как это когда-то произошло с «Тремя мушкетёрами», «Коньком – Горбунком» (по замыслу автора – резкая политическая крамола), «От двух до пяти» Чуковского, написанная не для детей и даже не о детях. Возможно, скоро Викторию Токареву сделают «детской писательницей», как сделали в своё время Дину Рубину, частично Галину Щербакову, Наталью Соломко, Евгения Шварца с его пьесами о Снежной Королеве, Драконе, Принцессе и Медведе, о Тени. В педагогических вузах этих автором уже изучают только в курсе «Литература для детей». И в этом нет ничего ущербного ни для читателя, ни для автора.
А резервы для дальнейшего переиздания классики ещё далеко не исчерпаны: есть, например, национальная литература СССР (Нодар Думбадзе, Анвер Бикчентаев, Нелли Матханова и др.), и литература зарубежья (Баум, Диккенс, Льюис и т.д.). Главное, не перегнуть палку, не увлечься «реанимацией» (или даже «реанкорнацией») литературы, уже написанной, — риск загубить «литературное «акушерство» (Ева Датнова) слишком велик.
Современным читателям хочется видеть в книге своё время, героев – современных мальчишек и девчонок. И это вполне понятно, достойно похвалы и товарного удовлетворения спроса.
Пока ребёнок маленький, родители ещё могут сами спланировать круг его чтения. Но позже, когда дитя станет более самостоятельным, что привлечёт его внимание в книжном магазине?
А здесь выплывает ещё одна большая проблема – проблема судьбы современного детского писателя. То, что такая проблема существует – уже очевидный факт! О ней пишут статьи (например, Ева Датнова. Возвращение на кухню. \\\\ Пролог, 2002; М. Каришнев – Лубоцкий. Детские писатели России не нужны. \\\\ Литературная Россия, …), об этом горюют писатели, об этом, наконец, сетуют озадаченные родители.
На стеллажах магазинов горы справочной литературы, учебной, научно-популярной, которая постоянно обновляется в связи с требованиями школьной программы. Я уже молчу о бесконечных анкетах-песенниках, шпаргалок с поздравлениями и тостами на все случаи жизни, с гаданиями на картах, бобах и прочей кофейной гуще, альбомах для девочек и всевозможные самоучители для мальчиков. Или серии детских ужастиков, детективов и любовных романов (например, Ольга Полякова «Кукольная любовь»). Уже, глядя на обложки этих книг, становится не по себе от вида голозадых девочек-подростков, разрисованных боевым окрасом индейцев. Сама наблюдала в магазине, как восьми-девятиклассницы «клюют» на ажурные колготки их ровесницы, нарисованной на обложке книги из серии «Только для девчонок».
И опять же вечный тупик: «пишут все – печатают не всех, иногда печатают не тех» (Костров). Любопытства ради я прошлась по самым известным московским издательствам (названия сообщать не буду – они известны всем) с одной единственной целью: просила посмотреть собственную рукопись и рукописи повестей и стихотворений для детей моих друзей на предмет их возможного издания. Ответ получила до предсказуемости одинаковый: современную литературу для детей не издаём – нет средств на раскрутку нового имени. Даже смотреть не стали. Но самое обидное то, что, зайдя в книжный магазин, я узрела огромное и до приторности красочное изобилие всевозможных ужастиков, детективов и любовных романов для девочек, вышедших под эгидой отказавших мне издательств. Нужно ещё и учесть то, что у москвичей, в отличие от провинциальных детских писателей, всё-таки больше шансов пробиться в издательские дебри.
Получается, что современные Чуковские, Барто, Носовы и Драгунские пишут, но пишут в стол, порой даже без надежды на то, что их творения увидят свет и будут востребованы маленькими читателями.
В конечном итоге всё упирается в финансирование. И это несмотря на то, что в марте 2002 года В. В. Путин на заседании Государственного Совета по культуре при Президенте РФ призвал издателей больше печатать детских книг, просил о поддержке современных российских детских писателей. Последние несколько лет журнал «Колобок» проводит конкурс на лучшее произведение для детей, но его победитель широким кругам общественности представлен так и не был. Конкурс «Алые паруса», объявленный Минпечати, особо делу не поможет. Нужно несколько конкурсов, и их должны объявить сами издательства, как это делается «во «взрослой» литературе». Но издательства на удивление нелюбопытны до новых писателей – кому нужен кот в мешке? Вот и вынуждены те, кто мог бы создать новых Незнаек и Денисок, тратить свой талант на детские ужастики, детективы, розовые романы. Или же (что ещё хуже) на «продолжение» и «дописывание» приключений всем знакомых героев. Примером тому может стать С. Сухинов, «продолжающий» книги А. Волкова, который в свою очередь ещё раньше «позаимствовал» героев у английского писателя Лаймена Баума («Страна ОЗ» и т.д.). Подобную литературу можно назвать, если не плагиатом, то стилизацией под… А ещё, так называемая, «литература потомков» — всевозможные продолжатели-родственники, однофамильцы, а чаще всего прикрывающиеся псевдонимом «дельцы» рекламного брэнда.
Интересные же и оригинальные повести, романы, рассказы и стихотворения молодых авторов так и состарятся в пыли столов издателей, как в той сказке о потерянном времени.

Бедная Золушка примерила хрустальную туфельку, протянутую придворным кавалером, а потом достала из кармана вторую и надела её на другую ногу. А потом она вышла замуж за Принца…
А что было после свадьбы — пусть никого не волнует…