У белого высокого подоконника стоял он, смуглый, зеленоглазый, русоволосый.
Черный кофе заваривал ей в белой чашке.
Желтый лимон веселым колесиком в чашку съехал, вынырнул смайликом, поплавком закачался …
Закачался…
весь мир вокруг закачался два месяца назад и никак не хочет остановиться. Живёшь в режиме качки, как моряк. Твердая земля обратилась в плавучие острова, острова тонкие, как спасательные плоты. Беда и беженство – его нынешняя жизнь.
«Беженство?», — запнулся он на слове, — «чувствую себя беженцем, потерявшим … что потерявшим? куда бегущим? ничего ещё не потеряно, я не бегу, откуда слово? «бе-жен-ство»…»
Протянув длинно «же-е-е-н», усмехнулся: «Ну конечно, «жена»! «Без-жен-ство».
Жена. Лика. Два месяца назад ее глаза покинули их дом.
И всем своим мерцательным ликом она устремилась вослед глаз своих… вослед своей любви.
Едва успел поймать ее руку в прощальном взмахе, приложить ко лбу, чтобы её ударило разрядом его боли…
Ударило. Закачалась Лика. Закачалась земля. Плавучими островами обернулась. Не удержаться стоя. Надо припасть к острову и плыть с ним, приучая себя к головокружению, к неопределенности, к боли. И самому стать плавучим островом, каким стала она…
Так трудно смотреть в прошлое и отыскивать крупинки событий, причин, копившихся где-то, в проклятых сокровищницах, и взорвавшихся теперь бедой…
Присушенная его болью, осталась Лика подле него.
Так сестра милосердия присаживается возле смертельно раненного, источая бесстрастную нежность уже не мужчине, а лишь душе его…
А он, истекающий черной кровью из распахнутой раны, извернулся, изломом дыбовым искривился и приник самым ртом к вязкому роднику раны, и пил, пил жадно свою же боль, отрывался на миг вдохнуть и выпустить в небо то стон, то рык, и снова пил из себя же, из своего источника, замыкая в жуткую систему жизнь свою и смерть…
Пил свою кровь, чтобы отравиться и умереть. Умереть у Лики на руках.
Хотя бы так остаться с ней навек. На свой век.
Белело её лицо, из далёкой дали возвращались глаза её, ощупью возвращались, ибо полны были черных слёз непрозрачной печали.
Трауром чернели ее ресницы, потому что вился уже дым кремированной любви из высокой трубы фабрики пепла,
возлюбленный герой её, к которому бежало ее сердце, глаза и мысли
сам подарил ей керамическую урну
куда она ссыплет прах .
Урна притворялась домиком Мастера и Маргариты о трех окошках и крылечке. Мезонин с двумя башенками слал небу веселые молитвы.
В такие домики не сыплют прах, там пахнет ванильным кофе и сдобой, смородиновым чаем и тяжеленькими томами книг…
Не случилось.
«Отчего невозможно выхаживать раненных и жить в пряничном доме одновременно?
Отчего ему возможно умирать от ран в белом шатре с красным крестом, и о д н о в р е м е н н о делать мне кофе со смайликом лимона?
Отчего мне невозможно уйти, улететь и обрести себя с тем, кого отыскала в сплетенье пространств, и о д н о в р е м е н н о остаться сказочными говорящими слюнками в уголке, создающими полную иллюзия присутствия за запертой дверью?» — так думала Лика, глядя на смуглое лицо, где блики смятения шли по натужной сосредоточенности на кофе-действе…
«Но самое жуткое, это когда он сидит тихо, и вдруг смотрит странными глазами и спокойно говорит «Кажется, я схожу с ума».
В такие моменты не до сохранения себя от разрушений. Не до счастливой своей совпавшей любви.
В такие моменты очень четко знаешь, что если что и разрушит, так это сознанье своей причастности (если уж не вины) его разрушенности.
Если с ним что-то случится, от этого не оправиться никогда…
Ночью проснулась от странных шумов. Побрела на звук. Он скрючился на коленях и рыдал громко, рядом работала на отжим стиральная машинка, тарахтела в такт рыданьям. Сочетание этих звуков — такой сюр, и так страшно ночью, когда проснешься от такого», — Лика вернулась к письму, которое отправить-то некому, но пишешь и становится менее жутко…
«Так страшно было лишь однажды. И это был первый страх в жизни», — продолжала она быструю черную вязь, — «по телевизору показывали какую-то постановку на сцене. Сказку. Царь с царевной прятались от кого-то злого и страшного. Они, два больших человека, делали вид, что укрываются за тоненькой рамкой, повернутой в профиль. Мне было лет пять и было до ужаса ясно, что шансов у них нет… я зарыдала и бросилась вон. Но дома было пусто, мои горячие слезы щипали щеки, а шею холодил СТРАХ…»
Лика подняла голову – он подошёл с белой гладкой чашкой, патина муки на зеленой радужке глаз.
Разомкнула рот на «спасибо» и вдруг сказала:
«Знаешь, для меня – честь, что ты т а к сражаешься за меня.
Ненавижу тебя за то, что держишь в плену, что не можешь возвыситься над собой, принять удар и отпустить.
И горжусь тем, что так яростно бьёшься…»
На коленях – спрятав лицо ей в живот – обрыдать этот орден нежданный – данный за честь умереть за неё – пусть не знает, что это геройство от никчемности жизни вне ее глаз …
Сегодня выигран день, а завтрашний… завтрашний – «сам позаботится о себе».
Прекрасная вязь слов, многослойность повествования, удивление от возможностей русского языка, хочется кричать»это про меня!»- все это неподражаемая Лара…
Лара, читая, я слышу Ваш голос, и рассказ еще очаровательней..
дивные вещи, Валентина, стряпаются на адовой кухне…
говорю Вам это с таким видом, словно Вы этого не знаете 🙂
спасибо за такие дивиденды, как Ваш отзыв.
И пусть у Вас будет впереди времени на милиарды таких отзывов всем нам
«У белого высокого подоконника стоял он, смуглый, зеленоглазый, русоволосый.»
Фраза неуважительна по отношению к читателю… Потому, что «смуглый, зеленоглазый, русоволосый» это не оконченный образ. Это не кто-то а что-то…
Что-то вряд ли могло заваривать кофе в чашке…
Я не представляю, как смайлики ныряют поплавком в чашку…
СИЛЬНО!!!
«Беда и беженство – его нынешняя жизнь.»
Особенно «беженство»!
Далее…
«кровью из распахнутой раны»
…
Да!
Круто!!!!!!
Но так ли?
Вы так красиво говорили, что о предмете, вдруг, забыли!»
и правда…
Милый Анатолий!
Лара пишет не образы, а ощущения, и ее проза может или сильно нравиться (если совпадает с Вашими ощущениями) или совсем не нравиться — если не совпадает.
Такой род прозы, как у Лары, не поддается разбору на фрагменты — он целое. Попробуйте, например, «разобрать» Даниила Хармса. Как говорят редакторы — ручку некуда воткнуть!
На Лару можно писать , например, пародии (есть одна чудесная, про утку), но пробовать подражать ей всерьез — не получится. Стиль слишком личный.
Я пишу не для того, чтобы сказать, что Вы — неправы, просто Вы читали, как обычную прозу, Вас не зацепило. В этом нет ничьей вины или отсутствия чего-либо — просто не совпали…
Я понял одно — я не прав!
А все остальное, изавините, плесканье в ладоши в тазике налитом водой!
Это образ. Думаю, вы ка любитель, образов поймете.
Не портитие человека, писателя ли, поэта ли, не мне судить.
Да я и не судил!
Не портите, пожалуйста.
Услышавший, да поймет!
В Ваших, мадам, словах, больше лести, чем правды в моих!
Извините!
Я был честен!
Старался, по крайней, мере быть таким.
Правда, мілочка, не там,
Где укажет Вам мадам,
Правда в местечке другом,
Где для всех нас жизнь — Садом!
Awbub, я хочу сказать Вам спасибо, за то, что Вы написала свой отклик. Потому что обычно на непонравившиеся тексты почти никто не затрудняется писать. Ведь сформулировать негативные впечатления — труд больший, чем выразить позитив чувств после прочтения. Но пишущему человеку необходимо знать реакцию р а з н ы х читателей.
Потому — спасибо Вам. За неравнодушие. Я пробую смотреть Вашими глазами и вижу нелепости тектса. Другое дело, мне их исправить слабО, ну тут-то уж никто никому не помощник…
я улыбалась, читая о том, что Вы считаете, что Валентина мне льстит. Зачем бы ей это нужно было? Она — редактор. Автор-редактор есть антагонизм устойчивый 🙂
Я не собираюсь заниматься нелепым занятием!
Комментировать самого себя!
Я высказался! При чем честно!
Хотите пообщаться на другом уровне!
Пишите!
Буду рад высказаться, но не при народно!
О личных заитересованностях — вопрос не ко мне!
Вы, очень точно подметили, что никто не критикует, не объясняет своей позиции, все или хают, или воспевают!
Это, наверно, аура портала!
Я то здесь ни при чем!
Я вот подумал и решил!
Лара!
Извините!
Воспринимайте меня как моего «моралиста».
А, уважаемых вами критиков, как критиков!
И это будет самым правильным!
И еще!
Лара!
А зачем я распинаюсь?
мне это надо?
вы,то ведб, не бось и не знаете, кто я!
влез!
чет говорю!
на кого-то показываю пальцем?
а, ЗАЧЕМ?
И еще!
Обсуждение лучше оставить в рамках проблемы……
а не втягивать ИВАНОВА, ПЕТРОВА….
Я не знаю вашу мадам М….
И вообще при чем здесь …. И…. П…. СИДОРОВ, хоть он и кассир!
А что Вы так раздражены?:)) И Лара, и я — спокойны, а Вы так стучите по клавиатуре, что кучу ошибок делаете:))) Успокойтесь…
Смешно, право, — я Вам пишу, что не говорю о том, что Вы не правы, а Вы в ответ — я понял одно, что неправ…
Лар! Всё в полном порядке.
Мне бывает трудно сформировать свою мыслю. Особенно, когда у меня наблюдаются определенные мозговые явления. Это — часто на сайте. Не обращайте на меня и таких, как я, внимание. Делайте свое дело.
Один известный психиатр говорил, что подавляющее большинство людей имеют психические расстройства. В литературе — это часто встречается. На этом сайте -еще чаще. :)) Особенно трудно бывает объяснить автору опуса, что я хочу сказать. Ни он, ни другие читатели, ни автор нифига не понимают… И сам я — тоже, но пишу, имея что-то в уме.
Бедная Лара, бедная Валентина….
Ваш прозолюб
ДиФотка
а что, попали мы, пожалуй, под раздачу 🙂
Беженство…, бешенство…, бе…, без женщин жизнь, не жизнь, а чертовщина, бе…, бежишь по кругу, как бе…, белка в колесе, бе…, белеет где — то вдалике, награда. Светится в окне лучина, бе…, безотрадно день прожил бе…, без женщины мужчина,одним словом -не Рыцарь, а баран, гордость — боль бе…, белая сковала его личину.
Помоги себе герой, познай ЕЕ, — беженства, вот и вся причина:)))))
какой легчайший бег рефлексий, Сереж. Может поместить эту мини в твой с Наташей конкурс вместо Виража? а! Там же много знаков надо! Спасибо!
Сказать, — «прекрасный рассказ» , — ничего не сказать ! Сказать что мне понравился этот женский негромкий крик , выраженный в словах , — ничего не сказать ! Это гимн Женщине ! ..
Но я опять не о том , мне просто хочется пожелать тебе в Новом году счастья , и таких же удач в литературе , как этот рассказ женственно мужественный , и по-женски противоречивый :
» «Знаешь, для меня – честь, что ты т а к сражаешься за меня.
Ненавижу тебя за то, что держишь в плену, что не можешь возвыситься над собой, принять удар и отпустить.
И горжусь тем, что так яростно бьёшься…»
Мишечка, какая вместительная штука жизнь, правда? и как же вместителен человек, вмещающий эту самую жизнь…это я о тебе, мой хороший. Привет анечке, и хорошей Хануки, и новогоднего здоровья вам обоим!
С наступающим Новым годом, Лара.
«Вираж» там к месту. А острова, можно в принципе и расширить, чтобы материки получились:))) Все, в Ваших ручках:)))
Спасибо, Сереж. И вас с праздниками! А ручки мои — они только ронять всё горазды…:)