СЕРГЕЙ СЕМИПЯДНЫЙ
ИЗМЕНА
Развожусь с мужем. Изменил мне. Причём, подлец, в изощрённой форме. Со мной же. Мне – со мной.
Как всё случилось-то. Пьяный Васька Козлов, производственный псевдоним Васька Лось, въехал в диспетчерскую на «КамАЗе». Обрушилась крыша и получился пожар. Меня спасли, но опознали не сразу. Да и то благодаря тому, что всем автопарком опознавали. И благодаря тому, что в диспетчерской никого, кроме меня, не было и быть не могло. Тем более женского полу. А пол определили по визгу, так как визжала я женским голосом. Кроме того, в потоке ужаса воплей, пронзающего уши свидетелей пожара насквозь, проскальзывала нотка кокетства. По которой меня и идентифицировали.
На правую сторону моей головы обрушилась одна из балок, и один мой глаз, кажется, левый, заплыл синяком. Второй мой глаз, кажется, правый, я зашибла, когда металась по комнате в поисках выхода и левым виском налетела на что-то твёрдое, стоящее вертикально. Да и каким образом я могла ориентироваться среди покосившихся косяков, когда причёска на моей голове полыхала синим пламенем. А одежда – красным. Или наоборот. Мнения зрителей расходятся.
Меня умыли и одели в комбинезон и клетчатую рубаху одного из механиков, размер шестьдесят по вороту. Вся косметика погибла в огне, но уборщица Танька загримировала меня с помощью подсобных средств. И причесала. Волосы сохранились только на макушке, и Танька набриолинила, с помощью хозяйственного мыла, панковский хайр. И сделала бантик из остатков занавески. Лицо припудрила. Вместо пудры Танька использовала хлорку. Противотараканий карандаш она использовала по прямому назначению – как карандаш.
Отправили меня домой на «КамАЗе» Петьки Козлова, производственный псевдоним Петька Олень, так как он в тот день был трезвый. Он так не любит своего брата-близнеца Ваську, что даже не пьёт в тот день, когда Васька пьяный. Если только силой заставят. Мол, ладно, давай. Мол, чего уж. А так – ни за что.
Перед отъездом я попросила Таньку позвонить моему мужу. Чтобы подготовить. Она обещала. И позвонила, как потом выяснилось. И подготовила, как позднее стало известно. Она пошутить решила. На радостях, что у неё швабра не до конца сгорела – бахрома от тряпки осталась. Потому как мокрая была. Представилась генеральным директором досуговой фирмы и объявила мужу моему, что он, благодаря счастливому телефонному номеру, выиграл приз в виде девушки на все руки. Такие, вишь, шутки у неё.
Петька Олень проводил меня до самой квартиры. И сдал мужу. Получи, говорит, красотку. Муж взглянул на меня и чуть в обморок не упал.
— Это что за чудище вы мне подсовываете? – возмутился он.
— То, что осталось, — отвечает Петька.
— А что, у вас сегодня массовый розыгрыш состоялся?
— Массовый не массовый розжигыш, а пострадавшие, как видишь, имеются.
— Понятно, — говорит муж. — Выходит, я крайним оказался. Ладно, пускай заходит, если бесплатно. Это правда, что я ничего не должен?
— Да ерунда, — отвечает Петька, — солярка казённая. Забирай бабу. А со здоровьем у неё практически всё нормально.
— Нормально или практически? – недоверчиво уточняет муж.
— Нормально. Сто лет жить будет. В огне не горит.
В общем, муж меня получил и повёл в гостиную. Гляжу, а там стол накрыт: шампанское, луковица и банка огурцов.
— По какому случаю гуляем? – спрашиваю.
— Как по какому? – удивляется муж. – По случаю выигрыша.
— Да, — соглашаюсь, — выигрыш – моя жизнь.
— Ну что, подруга, устроим праздник любви и кама сутру в трёх измерениях? – потирает руки муж. – Каким способом будем взбираться на вершины страсти? Ты что умеешь-то?
— А ты не знаешь, что я умею? – спрашиваю.
— Откуда я могу знать?! – таращит глаза муж. – Я с вашей фирмой дел не имел. Вот, например, ты стриптиз танцевать можешь?
— Могу, — отвечаю. – Я сегодня уже танцевала. В горящей одежде.
— В горящей не надо! — пугается муж. — Квартиру спалишь. Давай лучше вообще без одежды.
— Щас! Как же! Стриптиз танцевать ты, дорогой, будешь. А я приму сто граммов и – баиньки.
— Что значит «баиньки»?! – кричит муж. – Я буду жаловаться!
— Кому ты будешь жаловаться?
— Начальству вашему! Кинуть меня собралась?
— Да, и брошу тебя, подлец! Ты знаешь, чего я сегодня натерпелась?! Эгоист самовлюблённый!
— В занятиях любовью, — назидательно тычет пальцем муж, — изобретательный эгоизм одного только возбуждает и стимулирует другого. Это люди твоей профессии должны знать. И меня не интересует, чего ты там натерпелась с предыдущими клиентами! Тебя прислали – работай!
— Меня отдыхать послали, — заявляю, — а не работать. И на завтра ещё отгул дали. Буду целые сутки в позе бревна пребывать.
— В позе бревна?! – орёт муж. – Что за наглость! Если бесплатно – так в позе бревна?! Да на кой мне выигрыш такой?! Нет уж, будь любезна, но выдай мне позу краба, лотоса или, на худой конец, расщепление бамбука! Или пускай другую присылают!
— Кого присылают? Какую другую? – выпучила я глаза. Непроизвольно.
— Но не одна же ты там, в фирме вашей, — говорит муж.
— Не одна, — отвечаю. – Есть ещё уборщица Танька. Так ты на Таньку глаз положил? Это когда же ты её углядел?
— Ладно, не надо уборщицу, — махнул рукой муж.
И изменил. Мне – со мной. Ну, не подлец? Я, когда об измене узнала, такой праздник любви и кама сутру в трёх измерениях устроила, что из посуды только мойка да эмалированный тазик уцелели.
КОЗЛЫ И МЕРИНЫ
Позвонила подружка. Верка. Мы с ней в молодости мотоспортом вместе занимались. Ррр, ррр! Потрындели о том о сём. На холостых. Потом она и спрашивает:
— Как семейная жизнь? Ты мерина себе не завела?
— Завела, — отвечаю. – Не мерин – козёл урчливый.
— А ты его где держишь?
— Да прямо в своей квартире.
— Гоняешь?
— Ещё как! Но всё упасть норовит. На диван.
— Чем смазываешь? – интересуется Верка.
— Да что подвернётся, — отвечаю. – Но требует борщец и мясо. В обмен на две тыщи в месяц.
— А горючее? Чем заправляешь?
— Пытаюсь кефир вливать. Сопротивляется. Отвернёшься – он уже водки в себя влил, а то пива – полные баки.
Верка щурится.
— А мощность у него какая?
— Да раз в месяц.
— А максимальная скорость?
— Максимальная.
— На дыбы встаёт?
— Тяжело. Очень скучный.
— Как поднимаешь?
— Разгоняюсь и – за рога.
— А как насчёт заносов? – вопрошает Верка.
— По весне, когда гололяд начинается, — вздыхаю.
— Как выводишь из заноса?
— Выворачиваю рога в сторону противоположную заносу.
— И?
— Так, по мелочи. Синяки, ссадины, — признаюсь нехотя.
— Поменять не собираешься? – задаёт вопрос подружка.
— А на что? – усмехаюсь горько. – Сейчас ничего путного не выпускают. Без поводка. А забугорное – дорого. Надо же прежде себе косметический ремонт сделать. А на какие средства? Разве что кефиром, тем, который мой козёл срыгивает, рожу себе мазать.
— А моего не возьмёшь? – вдруг спрашивает Верка. – У меня в приличном состоянии.
— А что у тебя?
— Мокрый асфальт. В смысле, брюнет почти. Не гнилой, не ржавый, мотор – как часы, никакого постороннего шума, топливная система – соки, минералка. Спиртное фильтры отторгают. Ну, печень, почки.
— А почему? – настораживаюсь. – Под замену?
— Да нет, — успокаивает Верка. – Просто модель такая. Трезвенник.
— Может, пломбы? В смысле, зашитый?
— Да нет, говорю же! Стану я подругу обманывать! – машет руками Верка.
— Основные характеристики? – задаю основной вопрос.
— С ч. ю., без в.п. 90 – 60 – 90, как говорится. Точнее, 30 – 160 – 160.
— Не тяжеловат? – произношу с сомнением.
— Ну, подпнёшь когда. А когда и предохранители из телевизора вынешь.
— Охота? Рыбалка? – настораживаюсь.
— Да нет же! Говорю же – трезвенник! – негодует Верка. – И из заносов вытаскивать не надо.
— Как так? – удивляюсь.
— А он переднеприводной.
Я шары вытаращила.
— То есть?
— А вот представь себе, — отвечает подруга. – Сам вылазит. Сходит налево-направо, а потом домой мчится. С подарком. Натаскал их уже!..
— И не храпит ночью?
— Храпит. Но не каждую ночь.
— Чего же менять решила? – спрашиваю удивлённо.
Верка самодовольно ухмыляется.
— Да я себе ретро присмотрела. Которое щас в моде. Из-под банкирши. Дорогое. Которое со временем ещё дороже будет. Когда помрёт.
— И как скоро… дороже станет? – интересуюсь.
— От ухода зависит, — отвечает Верка.
Значит, скоро, делаю вывод. Я её знаю, подругу свою. По совместным занятиям мотоспортом знаю. Вечно еёный «чезэт» чихал и пукал.
Положила я трубку и задумалась. Принимать предложение подруги, не принимать? Менять, не менять? Или сразу ретро присматривать? Которое щас в моде, а потом дороже станет.
СЛУЖУ РОССИИ
План по призыву военкоматы не выполнили. Решили женщин призывать. С десяти лет, так как мы, девчонки, раньше пацанов созреваем. Свезли на медкомиссию всех и признали годными. Всех.
И меня тоже. Правда, меня из-за плоскостопия, астмы и косоглазия пятого номера сложности в ВДВ не взяли. Однако признали годной к службе в нестроевых частях спецназа ГРУ. ГРУ – это самое главное разведывательное управление. Типа абвера у немцев. Главнее его только финчасть, в которой, как в стиральной машинке, деньги крутятся и отмываются.
Нарядили всех под инкубаторских и отняли кукол. Взамен дали дядьку сержанта с рыжими усами и лужёной глоткой. Орёт и орёт, как скипидаром под хвостом намазанный. Гранатой, например, орехи покололи – развопился. «Она ж могла взорваться!!!» Да они, гранаты эти, просто рассыпаются на мелкие кусочки. Эта-то уже не первая была. Четвёртая.
Сначала сержант хотел нас строем научить ходить. Получилось — гурьбой. Орал, орал – расплакался. Увидел, что бантики на автоматы повязали, опять заорал.
Рукопашным боем давай учить драться. Друг против дружку поставил и объясняет:
— Блок, захват, бросок!!! Поняли, воины?!
У нас блоки и броски не получились, а захваты и рывки – пошли. Нарвали взмыленных волос на два матраца. Или на шесть подушек. Суши и набивай. Хоть подушки, хоть матрацы. К головам-то их, волосы эти разноцветные, уже не пристроишь. Их, конечно, можно было бы на шиньоны куклам, которых отобрали… Но куклам дали дисбат на два года каптёрки строгого режима до самого дембеля и велели не реветь.
Потом – мы всё-таки ГРУ, а не стройбат какой — обучили всяким шпионским штучкам типа вскрытия конвертов с помощью утюга и туалетной бумаги и передачи посредством взгляда в тёмном зале кинотеатра секретной информации о том, что фугас и тонна взрывчатки спрятаны в бачке женского туалета Большого театра, а секретные шифры — под пятой балкой в районе шестой опоры Каменного моста. Обучили методам пыткодопроса, иглодопроса, утюгдопроса, наркодопроса, гипнодопроса и сексдопроса, а также охмурять детектор лжи, что, как признано специалистами по членистоногим земноводным, у женщин получается лучше, чем у обезьян. Ещё научили подмешивать в табак сушёный василёк, вызывающий у курильщика чувство бессилия и страха вплоть до опорожнения желудка и мочевого пузыря, и «уходить на дно» с имитацией смерти путём подмены тела на загримированный труп мультфильмовского кота Леопольда.
И послали на задание. Задание простенькое. До нас такое уже не раз делали. В общем, велели похитить олигарха Абрама Гуськова и выпытать у него, лояльно ли его дружки, олигархи эти, относятся к горнолыжному спорту. Или, может быть, они всё ещё подвержены идеологии тенниса, пропагандировавшейся прежним режимом?
Надели мы штатские платьишки и пошли олигарха Гуськова брать. Играем, значит, в «классики» возле головного офиса его фирмы и верещим, как дети несмышлёные. И тут, на третий день, появляется рота охраны олигарха. И Абрам Гуськов при них. По нашей команде работники фирмы «Праздник для всех, включая олигархов» устраивают фейерверк. Телохранители Гуськова, конечно же, все заученно попадали на асфальт и принялись что-то кричать в дула выхваченных из-за пазухи пистолетов. В условиях праздничного фейерверка с рациями их перепутали.
А мы подбежали к олигарху и — букетом ему в нос. Букетом роз, изготовленным из фторопана методом цельнометаллического волочения на нижнетагильском прокатном стане 1500. А потом мешок из мусорного ведра на голову, ни разу, кстати, ненадёванный, и – в колясочку для кукол-тройняшек. И повезли на допрос. А охранникам сказали, что Гуськов за мороженым «Венский вальс» на нашем самокате утанцевал.
Допросили Гуськова. Во всём, конечно, сознался и покаялся. Сейчас сидит в каптёрке и ждёт, когда его люди для наших командиров коттеджи построят. А мы с девчонками, это между нами, во время допросов олигарха немного превысили свои полномочия. И теперь досрочно едем на дембель.
— И куда ни взгляни,
В эти майские дни
Всюду пьяные едут они.
Дембеля, дембеля…
