Я буду жить!
В этот проклятый вечер
Снова впрягусь. Потащу, будто плуг,
Горе – хомут, обжигающий плечи.
Снова бессилие встреч и разлук!
Знаю, что нет в моём сердце смирения —
Страсть обладания рушит покой.
Мысль о Кресте, состоянье безвременья
Выстроят мост между мной и Тобой.
Ну же, напомни: «Нельзя усомниться!
Гордый и праздный лишь небо коптит.
Только свободная сильная птица
Вместе со Мной в поднебесье парит!
Тот, кто сумел обуздать все желания,
Прост и спокоен и светит другим…»
Я же… не птица. На свет покаяния
снова бреду. Я – нагой пилигрим.
Я — целина, моя жизнь меня пашет.
Вскроет, корёжит, потом бороздит,
пОтом, слезами меня орошает,
сеет предательство, ворох обид —
зубы дракона… и утром ждёт всходы…
Что я такое? И… мысль о Кресте…
И о смирении… и о покое…
и о незримой, но сильной руке…
Как терпеливо ждёт сеятель пашни!
Вот и плоды — пара крыльев тебе.
Вот и лети… и теперь ведь не страшно
Там,
высоко-высоко,
на Кресте?
Кошкой общипанной, тощею ланью,
Сдохшей почти, я бреду.
Не лечу.
К городу Правды отчаянной рванью,
Время придёт,
и я постучу.
Хоть у ворот полежать и
над храмом
Яркую в небе увидеть
Звезду —
Ту, что манила, и ту,
что искала,
Ту, что надежду
поила мою.
Я потерплю, только будь мне отрадой,
Я всё равно к Тебе притащусь.
Только бы верить, что Ты где-то рядом-
Я всех и всё со смиреньем прощу.