Взгляд Богов

— На Землю будем спускаться при параде или инкогнито? – поинтересовался Архангел Михаил, любовно осматривая свой огненный меч. Звенислав улыбнулся: «Я понимаю, Миша, что тебе бы хотелось произвести впечатление на не просвещенную публику, но, сам ведь понимаешь, если мы возникнем ниоткуда, да еще с помпой — придется сразу выполнять функции великих учителей и провидцев. Давать заповеди, или новую веру. А мы сами еще не знаем, что следует предпринять. Так что придем незаметно, как наблюдатели». «Да, боги не отбрасывают тени.» — Огорченно вздохнул честолюбивый Архангел. Но был вынужден смириться. Управляющий уже напяливал на себя джинсы. Потом посмотрел в зеркало и остался доволен.
— Слушай, Звенислав, — предложил он, — А почему мы собираемся просто наблюдать? Ты ведь бог-экспериментатор. Ты призван изменить мир. Поэтому у меня к тебе просьба, уж не знаю, выполнимая, или невыполнимая… — Адам на секунду задумался — Давай изменим этот их мир. Уж больно он… страшный какой-то.
— Попробуем. — Философски заметил Звенислав. — Хотя вряд ли…
И рукой махнул: «А, Бог с тобой, попробуем!»
И они пошли. И никто и не обратил внимания на троих неприметных прохожих, не спеша прогуливающихся по улицам современного города. Как это и бывало всегда.
А столица бурлила. Люди валили на митинг, собираемый ультра демократической партией. Основным лозунгом было: «Нет засилью национальных меньшинств!» Распаленный оратор вроде все говорил правильно. Приезжие лица кавказской национальности бессовестно обворовывают коренных жителей. Они захватывают лучшие рабочие места. Именно с ними связаны всевозможные потасовки на улицах и преступность. Толпа яростно орала. Один из митингующих показал пальцем на палатки, сиротливо жавшиеся неподалеку. И разгоряченные зажигательной речью, граждане рванули туда. Спешно прячущихся под прилавки южан вытаскивали и избивали. Впрочем, те тоже не остались в долгу. В ход пошли ножи и даже огнестрельное оружие. Адам испуганно вертел головой во все стороны: «Это что же теперь везде так?» «Нет. Только время от времени и в некоторых местах.» — Усмехнулся ко всему привыкший Звенислав: «Что ж, на анархию мы посмотрели. Теперь пора взглянуть на порядок и стабильность.» — И он, вытащив друзей из свалки, переместился в совсем иное место, двигаясь чисто интуитивно.
Диктатор и сам точно не мог вспомнить, сколько именно лет он находился у власти.
Троица, спустившихся с неба, прошлись по унылым серым улицам, постояли в громадной усталой очереди за десятком куриных яиц, дошли до огромного центра досуга детей и молодежи. Там веселые дисциплинированные детишки хором скандировали речевку, посвященную любимому вождю и учителю, а сознательные подростки на своем собрании разбирали со всей серьезностью проступок одного из членов их коллектива. Проступок, с точки зрения разумных людей, был просто смешным: мальчик пошел в кино вместо очередной тренировки. Но рассерженные юноши и девушки, с упорностью и методичностью заводных механизмов, решали, какое наказание будет наиболее подходящим: выговор с занесением в личное дело, или исключение.
Диктатор отдыхал. Ему хотелось занять себя чем-то еще не приевшимся. Молодые красавицы давно не занимали его воображение. И, вызвав личного секретаря, он попросил доставить ему мальчика, не старше двенадцати лет. Задача была несложной. И даже то, что дети потом исчезали, не могло озаботить никого в обществе. Ведь период развитой демократии, когда, практически, любую знаменитость могли привлечь к суду за подобные проделки, был для данного государства страшно далек.
— Ну, что, друзья мои, соберем совет, — потер руки Звенислав, устраиваясь на скамейке в парке,- Какой строй вам наиболее по душе? Прошу голосовать.
— Я за свободное экономическое пространство, — подал голос Архангел Михаил.
— Ну, допустим, этот вариант мы еще не рассматривали, — удивился председательствующий, — но, если ты так настаиваешь, то хочу тебе заметить, тебе нравится этот строй, пока ты не стоишь на вершине власти. Как только ты ее достигнешь, не захочется ли тебе иметь абсолютную неприкосновенность и безнаказанность, как у нашего маленького царька?
— А ты, Звенислав? Ты, наверное, за диктатуру? За синхронно двигающиеся
колонны, лозунги и призывы. Нищету и уравниловку? — подал голос Адам.
— О, интересно, а за что проголосует наш первоисточник человеческих грехов? — Оживился бог-экспериментатор.
— Я бы согласился на настоящую демократию. — Тихо пробормотал Адам.
— Устоявшейся демократии вы, ребята еще не видели. — Обрадовался Звенислав, и тут же картина перед их взорами кардинально изменилась. Они увидели падающие на мирные города бомбы, разрушенные дома и оккупационные войска. Бодрый голос из радиоприемника вещал о победе демократии и освобождении народа от диктаторского режима. Солдаты восторженно приветствовали прилетевшего к ним на день Благодарения Президента, ни на секунду не усомнившись в том свете, который они несут погруженному во мрак заблудшему народу. Молодая женщина тем временем, провожала на борьбу за правое дело мужа, отца и тринадцатилетнего сына. Они тоже не сомневались, что пришедшие на их землю с мечом, должны от него же погибнуть. Шестнадцатилетняя девочка обвязывалась поясом смертников. День Благодарения обещал быть насыщенным событиями.
— Так что, друзья, каким будет окончательный вердикт? — Прозвучал голос Звенислава.
— Может, оставить все как есть. — Робко прошептал Адам, — пусть живут, как им нравится?
— Следует взять время на размышление. На пару тысяч лет и посмотреть картину в динамике. — отозвался Архангел, — Заодно будет возможность решить внутренние проблемы и противоречия.
— Как будто они решаемы, — Проворчал Звенислав, но твердости в его голосе не было. И спорить не стал. Сказал только: Ничего мы в этом мире не переделаем. Не сможем. Уж очень все стоит крепко. — пожал он плечами, — или так кажется. Но не сможем мы переделать все это. Сейчас во всяком случае. Признаюсь, не могу я выполнить твою просьбу, Адам. Хоть убей. Посмотрим потом… Все, решение окончательное. И пересмотру не подлежит.