Половодье. Стоит жара.
Где луга были – там вода.
Муж на рынок ушел. С утра.
Вечереет. Все, как всегда.
Понимающе смотрит дочь,
Чуть скептически, на часы:
Успокойся! Еще не ночь.
Трудно купленное нести…
Он «маюет». Везде друзья, —
Все друзья! Только лишь – налей.
И так глупо все нянчусь я
С ней – порядочностью своей.
Я устала. Что делать с ним?
Не исправить всю эту жуть.
Перегарные его дни
В тот же узел судьбы вяжу,
А они мне там не нужны!
Волк под шкурой овцы? Слабак.
Ни для дочки, ни для жены,
Ни к чему живет. Просто так.
Как себе не противен сам?
Тут не выдержат нервы — сталь!
Почему ж, как в его глаза
Я гляжу, так его мне жаль?
Потому что я этот воз
Много лет на себе тяну,
Хорошо понимая: брось
Делать это – пойдет ко дну.
А ведь он же мне не чужой,
Он же муж мне, в конце концов…
Знаю я: он придет домой
На себя не похож лицом.
В лучшем случае рухнет спать,
Не раздевшись (привык!) спьяна.
Но, скорее, начнет опять
«Куролесить» на горе нам.
Прежде, чем погрузиться в сны,
Он признается мне в любви,
Всколыхнув во мне муть вины
За грехи. Его и свои.
