Всадник смерти.
Вместо предисловия:
Свидетельства о всадниках смерти часто преследуют автора. Кто они такие? Почему они появляются в дни великих бедствий? Что символизируют конь рыжий, конь белый, конь бледный и конь вороной в откровении Иоанна? «И сказал он: иди и смотри… Один — конь белый, и всаднику даны лук и венец, другой — конь рыжий, и у всадника — меч, третий — конь — бледный, и всаднику имя смерть, а четвёртый — конь вороной, и у всадника — мера в руках». Символику этих «лошадок» использовал небезызвестный Борис Савинков (В. Ропшин) в своих повестях «Конь бледный» и «Конь вороной» (автор не хочет спорить с Кареном Шахназаровым, но его фильм лишь бледное отражение повести Савинкова «Конь бледный», истинный смысл которой гораздо глубже, чем раскрыт в картине автора). Более того, не так давно автором была прочитана история военных лет в газете «Айболит. Медицина. Здоровье. Жизнь» (номер, к сожалению, забыт) о том, как маленький мальчик в предгрозовую погоду, гуляя с друзьями по лесу, увидел всадника, несущегося на огромной лошади. А на следующий день ему сообщили о том, что началась война. Этот случай реальный, в вымысле тут можно сомневаться. Такие видения очень резко врезаются в память. Помните, Пушкина? «Он имел одно виденье, непостижное уму, и глубоко впечатленье в сердце врезалось ему»? В этой коротенькой поэме герой — не мальчик, а семнадцатилетний юноша. Действие повести происходит вначале в русской деревне, а в дальнейшем- события развиваются под Курском, в 43 году, и дальше, после войны, уже в другом месте. Вот и всё, что должен был сказать автор, в, извините, слишком большом предисловии.
Часть первая.
Сын.
I.
Мы под Курском. Стою, вспоминаю,
Случай тот, что случился со мной.
Всё казалось преддверием Рая,
Как я думал тогда, пред войной.
Тишина. Гладь воды. Деревушка.
Так, сказать, ничего уголок…
Где-то там, где жил я, есть опушка,
Где находится дивный лесок.
Сон. Прохлада. Таинственный шорох.
Мы идём в лесу шумной толпой.
А под нами — травы густой ворох.
Мы не чуем, что пахнет войной.
II.
Мне семнадцать. Максимка со мною.
Рядом Юлька и Женька стоят.
Ой, девчонки! Свой возглас не скрою…
А они о своём говорят.
Юльку за руку нежно хватаю.
Где-то туча по небу плывёт.
Я её к себе прижимаю,
А она в ответ что-то плетёт.
Поцелуй. И почти бескорыстный.
Максим с Женькой оставили нас.
На моей шее Юлька повисла,
О, блаженства безоблачный час!
III.
Дальше тишь. Дальше Рай без возврата…
Завязалась меж нами борьба.
Юлька в слёзы: «О, где вы, ребята!»,
А в ответ ей — одна тишина.
Рву ей платье, она сильно бьётся.
Туча ближе. Гром слышен вдали.
Будто кто надо мною смеётся,
Ну, а хочу сильной любви…
Юлька больше бороться не в силах.
Повалил я на землю её.
Вдруг копыта я конские, слышу…
Замирает вдруг сердце моё.
IV
Топот ближе, заворожённый
С Юльки встал, счастья не получив…
Вижу: всадник не вооружённый,
Мчится, лихо на лошадь, вскочив…
Пар из ноздрей лошади валит,
И глаза её очень дики…
До сих пор в голове что-то давит,
И сжимает сильно виски.
Грянул гром. Ко мне Юлька прижалась.
Я обнял, чтоб сокрыть чем её.
У меня сердце будто бы сжалось.
Я смотрел на виденье моё.
V.
Мы домой быстро с Юлькой помчались.
Что-то там мы наврали для всех…
С кем в лесу мы тогда повстречались,
Не дождавшись, любовных утех?
А наутро отец заявил,
Что на фронт мы уходим вдвоём.
Для семьи это тяжкий миг был,
Каждый думал тогда о своём.
Юлька — в слёзы: «Скорей возвращайся!
Знай, что тебя буду долго я ждать!».
«Ну, довольно. Быстро прощайся». –
Смахнув слёзы сказала ей мать.
VI.
Шла война. К Курску мы подходили.
Потерял в сорок первом отца.
Мы под Курском себя убедили,
Что стоять будем мы до конца.
На рассвете та битва началась.
Был июль. В наступление шли.
Войска наши вперёд прорывались,
И врага этим всем обошли.
Мы направились все в Ольховатку.
Был приказ: стойко вместе стоять.
Показать врагу русскую хватку,
И родную страну отстоять.
VII.
Шли мы весело и умирали.
Смерть за Родину — радость счастье для нас.
Мы друзей павших всех почитали.
О, ужасный, мучительный час!
Ночью всё-таки мы закрепились.
И решили дальше идти.
О других вести смутно носились.
Но путь этот должны мы пройти.
Мы готовимся к битве тяжёлой,
Вдруг я слышу: топот копыт…
Всадник, вижу, снова, суровый
На меня, как в тот вечер, летит…
Часть II.
Мать.
I.
Потеряла я всех в войне этой.
Супруг первый погиб и сынок.
О, ты жизнь без добра, без просвета!
Я смотрю на свой образок…
Мой супруг бравым был командиром.
Но он в первых сраженьях погиб.
Амбразуру закрыл сын мой милый…
О, ты боли мучительный миг!
Плачу я, вытирая, все слёзы…
Супруг мой понимает меня.
И всегда дарит три красных розы,
Чтоб утешилась хоть чем-то я…
II.
Но не я одна боль испытала:
Юлька тоже погибла в бою…
И для мамы её жизнь настала
Не такая, как будто в Раю…
Мы с ней вместе плачем, и болью
Делимся почти каждый денёк.
И мы молимся: у изголовья
Столь запретный висит образок.
Дети наши! Как на сердце больно!
А они могли бы любить…
Но жизнь эта сказала: довольно,
Не дано им счастливыми быть.
III.
Я мертва. Я душой умираю.
Нет сил жить: вытираю слезу…
Но как будто бы я оживаю,
Когда дождь идёт сильный в грозу.
Слышу я, будто бы конский топот…
Лицо сына я вижу вдали…
И его улыбку, и шёпот:
«Мы всё сделали, то, что смогли…».
И тогда, высыхают вдруг слёзы,
И супруг, обнимая меня,
Дарит три ярко-красных мне розы,
Чтоб утешилась хоть чем-то я…
