Вперед Россия!

РАССКАЗ ВИКТОР КОРСУКОВ

ВПЕРЕД , РОССИЯ !

Гости нагрянули неожиданно, но вовремя. Похмельный, с новогодних праздников, Кузьма, мучительно долго узнавал своего бывшего главного начальника. Окончательное прозрение пришло после третьего полстакана.
— Митрич! – вскричал обрадованный Кузьма Кузьмич. — Бородищу отрастил, едрит, твою так, у меня чуть крыша не съехала, пока тебя разбирал, честно.
Красная бородавка на мочке Митрича вспыхнула, как стоп-сигнал. Он засмеялся.
— А я –то думаю, что ты все прицениваешься ко мне?!
— Так борода-то, как у Карла Маркса, ей Богу! Да похудел, вроде.
— Это вряд ли, — вступил в разговор молодой с девичьим румянцем гигант.
— Нормально все, — прервал его Митрич. — Вот, знакомься, это – директора филиалов нашей фирмы. – Он похлопал по плечу румяного геркулеса. – Кочкин Иван.
— Очень приятно, — привстал Кочкин.
— А это – наш передовик, товарищ Шаферан.
— В родстве с известным Шафераном не состою,- мягко так захихикал чернявый, тоже высокий, но худой директор.
Кузьмич не преминул громко прочастушить:
Мы спросили Шах Ирана:
«Вы слыхали Шаферана?»
Нам ответил Хомейни:
«Не слыхал такой х…ни!»
Вся группа засмеялась, тычками одобряя «лирический» вывод Кузьмича. Таким образом знакомство медленно перерастало в дружбу. Пусть и недолгую, но дружбу.
— Ну, что, самобранку раскинем, — потер ладони Кузьмич.
— Да ты не суетись, — остановил его бородатый. – Мы счас по маленькой, да на заимку. Готова заимка-то? Я же гостей наших в баньку привез. В нашенскую, — поднял и потряс кулаками Дмитрич.
— Так она завсегда, раскочегарь тока. Дорогу, слава Богу, чистят. – А ты когда директором будешь? Начальник твой частенько бывает. А ты, я уж и забыл совсем, годков пять, наверное, не был. А раньше, помнится, даже на вертолете возили. Жалко времечко то?
Митрич недовольно нахмурился.
— А! Мне и кадрами заправлять работы хватает. Ну, так как с заимкой-то? – замял он неприятную тему.
— Ну ладно, — махнул рукой Кузьмич, — на заимку , так на заимку. На сборы – шесть минут! — скомандовал он.
Суетливо остограммились, оделись и поехали.
До заимки было рядом, километров пять по трассе. Прямо с нее машина съехала на снежный проселок и поползла по выбитой колее.
— Все! — молвил водитель, спокойно раскуривая сигарету, — переходим на автопилот. Наша российская колея всем автопилотам – автопилот, — резюмировал он.
Машина действительно шла очень уверенно. Тяжелые от снега сосновые лапы тихо покачивались, как бы приглашая гостей в свои дебри. Теремок, или заимка, возник как всегда неожиданно. Ухоженный резной комплекс сказочно вписывался в сосновое ожерелье.
— Домик-то раздувать или нет? – спросил Кузьмич, оглядывая начальство и сам же ответил, — нет, наверное. – Домик без баб, что водка без огурца.
Смеясь, согласились.
— Нам бы баня была, ответствовал Митрич, баня и бабы – только сердцу помеха.
— Не скажи! – покачал головой здоровяк Кочкин. Спинку потер, да в предбанничек — Эх! … — видать, от нахлынувших воспоминаний он потер руки.
— Да ну! — упорствовал Митрич. – Как напаришься, да в снег, да пивка. Не до баб тогда, что ты.
— Ну, кому как, — не стал спорить Кочкин. – Если хиловат, — «Покупай рябушку – будешь с яйцами»… Какие проблемы?
— Хэх! – обиженно хмыкнул Дмитрич. – Рябушка — то причем?
Здоровяк незло хлопнул его по плечу.
— Телевизор смотреть надо. Вот, если купишь буренку – с молоком будешь. Усек?
— Усек, усек, — отмахнулся Митрич, но обиду, видать, затаил.
Стылая баня встретила приезжих стойким запахом сухих березовых веников. В небольшой комнате стоял стол и скамьи. Все, не сговариваясь, уселись за стол. Быстро открыли водочку и банку огурчиков. Выпили, похрустели нехитрой закусью. Шаферан вздрогнул и протянул длинное холодное «бр-рр..». Кузьмич, словно по этой команде спохватился и суетливо, но слаженно забегал по бане. Лишь изредка подбегал к столу и пропускал маленькую. Остальные, ежась, сидели. Но свосем скоро парное тепло стало превращать неуютную баню в ухоженное жилье. Ответственный за банное дело Кузьмич скомандовал к раздеванию. Гости с удовольствием разоблачились.
— До парной что б ни стопки больше! – пригрозил банщик, — сердце схватить может.
После первого захода в парную Кузьмич разрешил побаловаться пивком, но немного. Гостей чуть-чуть подморило. Они улеглись на чистенькие кушетки. Отдыхали, привставая, что б отхлебнуть не холодного пива. Мало-помалу возник разговор.
— За кого голосовать будешь, Кузьмич? — сделал запрос здоровый директор Иван.
Закаленный в банных переделках Кузьмич сидел за столом, пожевывая копченое сальцо.
– Я-то? За Путина буду. Боевой, вроде бы парень-то.
— Только из-за этого, что ли? Мало ли у нас боевых?! – не по наслышке знаючи тему, критикнул его Митрич. – Зюганов Геннадий Андреевич – не фигура что ль?
— Велика фигура – да …
Кузьма Кузьмич аж подпрыгнул.
— Вы это дело кончайте! – жестко пригрозил он. – Я партию в обиду не дам.
— « Кеперефе»?! – с отвращением удивился Иван. — это ты за нее так попер? Гигант! Страну за 80 лет обгадили, как могли.
— Не сметь!!! – закричал бывший коммунистический вожак районного масштаба Дмитрич.
— Ой-ей-ей! Тоже привстал Иван. – Испугались все! Ну-ка, проверьте, — обратился он ко всем, — никто в штаны не наделал? Нет?
Все на всякий случай подняли головы.
— Слава Богу! — успокоился Иван. — Ты давай…
Но тут, чуя неладное, встрял банщик.
— Хорош, мужики! Нашли из-за чего петушиться? Ну-ка в парилку все.
Компания послушно двинулась в парилку. Когда Кузьмич толково охаживал веничком комлидера, большой Иван, оценивающе разглядывая, его тучную фигуру, спросил:
— Знаешь, сколько твой предводитель при рождении весил? Два кг шестьсот грамм? А таким стал, потому, что кормушка в ЦК хорошая была. Счас морда-то, ого! На телеге не объедешь.
Митрич извернулся и так ловко схватил Ивана за волосы, что все опешили. Оппоненты схватились. Голая предвыборная борьба приобретала трагический оборот.
— Ах ты красная сволочь! – вскричал свободолюбивый Иван и ловко вывернулся из цепких рук коммуниста. Потом, завернув ему за спину руки, повел в предбанник, отворил дверь и легко выбросил в чистый мягкий сугроб. Сверкнув белоснежной задницей и с криком «Коммунисты не сдаются!» Митрич вяло потонул в снежной насыпи.
— Тоже мне, генерал Карбышев, — прокомментировал Иван незатяжной полет убежденного ленинца.
В парилке, как курицы на насесте, сидели пригорюнившись, Кузьмич с Шафераном. Иван уже знал политическую платформу Кузьмича и потому искоса посмотрел на чернявого.
— А ты за кого будешь?
— Он у нас «Яблоко», – опрометчиво сдал Шаферана незадачливый Кузьмич и уж совсем не вовремя прикрыл ладошкой рот.
Яблочник Шаферан, подскальзываясь , но шустро полез вверх по полкам.
Иван хмуро наблюдал за катящимся вверх «яблоком». Тот долез до конца и, поджав коленки, безысходно уселся на полке. Борец за «единство» догонять не стал. Он взял в руки ковш, немного им поиграл и стал сосредоточенно подливать на раскаленную каменку воду.
— Счас, — жутко улыбаясь, проговорил он, — счас ты у меня станешь знаешь, каким яблочком – запеченным. Люблю печеные яблоки, — плотоядно заключил он, методично продолжая лить воду.
За клубящимся паром яблочник едва просматривался. Он распластался вниз пузом на полке и, подвывая, закрыл руками затылок. Удовлетворившись качественно проведенной экзекуцией, вольный Иван вышел в предбанник.
— Кузьмич! – окликнул он банщика. — Иди, хряпнем за успешное политпросвещение заблудших сынов наших!
Кузьмич почему-то на цыпочках подобрался к столу и застенчиво присел на край лавочки.
— Ты чего так? – удивился посланец «Единства», — ты же нейтральный. Из народа ты. Давай подкрепимся.
Иван сам набулькал почему-то четыре стакана изумрудной морозной водки.
— Ну, давай, серьезно сказал Иван. — За упокой душ безнадежно запутавшихся товарищей.
За «упокой» выпили махом, до дна. Посидели, тщательно пережевывая привезенный шашлычок. Хмель приходил очень медленно, но когда немножечко заиграло, Кузьмич неуверенно предложил:
— Может, запустим …этих…, — он на всякий случай искал нужные слова, — заблудших-то, или как там?
— Ты знаешь, Кузьмич, как закаляется сталь? – менторским тоном спросил Иван, и сам же под сказал ,- в огне и воде. Пусть еще. Лучше давай еще помаленьку.
Выпили помаленьку и скоро чуток разомлели.
— Ладно, Кузьмич, запускай нерадивых.
Кузьмич спохватился, открыл предбанник, выскочил и еле втащил Митрича. Синий, упрямый коммунист, гордо скрестив руки, стал на пороге. Из предбанника выполз красный поклонник «Яблока».
— Ох ты, мать вашу! — умиленно вскричал Иван. – Голубчики! Смотри, Кузьмич, какой славный триколор получился: – он щелкнул по водочной бутылке, — белый, — показал на упертого Митрича, — синий, и красный, — кивнул он в сторону яблочника. И тут же, чуя неладное, скомандовал, — Ну-ка, вы! Быстренько поменяли позиции!
Его поняли правильно. Коммунист испарился в парной, а яблочник растаял в сугробе.
— Ты уж их больше не домогай, кто за кого. Умаялись хлопцы. А я вам строганину приготовлю. Пробовал строганину?
Иван отрицательно помотал головой, но согласился.
— Тащи. Экзотическое есть будем.
Кузьмич ненадолго исчез и скоро появился с накрытым подносом строганины.
— Классная вещь, — сказал. — Рыбка замороженная – свежак. Этих-то звать?
Но «эти» появились сами, одновременно. Освежившийся Шаферан смело прошел к столу и наигранно охнув, сел. Митрич медлил. Все уставились на него.
О!- восхитился Иван. – Стоит, мля! Ты еще в иконный угол встань. Картина будет называется «Красный Митрич – как зеркало русской революции!»
— Я уже говорил…, — напористо начал Митрич, но банщик бросился к нему как на амбразуру.
Митрич замолк.
— Хватит уже. Садись.
Когда, наконец, все уселись за свои места, Кузьмич серьезно предложил.
— Может, чайку лучше заварить? А-то опять консунсуса не получится. Ну, что, вождь и учитель?
Иван безоговорочно, с расстановкой заявил:
— Чтобы был вкуснее чай – крепкой водкой разбавляй!
— Ладно, — согласился банщик. – Давай так. Давай, мужики, хлопните для начала.
Никто не решался. Яблочник уныло ковырял вилкой строганину, коммунист, завалив голову набок, смотрел в какое-то далекое, но, видать, светлое будущее.
Иван стал медленно багроветь. Положение спас народоволец Кузьмич.
— За Россию! — воскликнул он. — Как говорится – «тут разом повскакали все».
Поднаторевший в битвах за ликвидацию разрыва между косовицей и обмолотом Митрич сказал:
— За победу!
— За нашу победу! – добавил хитрый Шафиран, а Иван только добавил:
— Вперед, Россия!
И все выпили. Видать, всяк за свое, но выпили дружно. Хрупкий союз политических противников может, на время, но прочно, сплотила нерушимая русская водка и, по сути, русская душа.
Отошло. Вскоре все забылось и заговорили о бабах. Пили, ели, что Бог послал, а народник Кузьма тихо уснул на широкой дубовой лавке.