Воздух

Размытая радуга сна
Останется в голове.
Не вспомнишь ты, как всегда,
Что я приходил к тебе.
Dolphin.
Снег.
Утро 5 января оказалось самым ужасным для Рамиля: голова раскалывалась, дом был пуст, еды не было, денег тоже, а за окном его уже поджидала кучка «веселых» ребят. Рамил скатился с кровати, почесал голову, которая от этого разболелась еще больше, заправил сползавшие трусы, и направился прямиком в уборную. Там он заревел и опустил голову в холодную воду. Раздался звонок в дверь, Рамил не обращая на него внимания, продолжал свое утреннее хождение: зашел в кухню, осмотрелся, налил в чашку холодный вчерашний чай, и тяжело втянул его. Потом вышел со стаканом на балкон, закурил, вздохнул. Воздух был тяжелый, влажный. Шел мокрый снег, небо заволокло черными тучами, было темно как ночью, грязь вокруг дома хлюпала под ногами уже зашустривших прохожих. Напротив балкона Рамиля уже завелась стройка. «Подавай, подавай, молодчик!» — кричали веселый строители, кто-то явно не хотел работать и громко ругался на прораба, с другой стороны стройки упала балка и развела вокруг себя больший шум. «Полечиться бы мне!» — мелькнула мысль в голове у Рамиля, он кинул окурок вниз. Там, внизу, его поджидали «веселый» ребята, которые уже все изнервничались. «Ждут, гады!» — подумал Рамил и, тяжело вздохнув, побрел обратно в комнату. В двери опять зазвонил звонок, очень настойчиво, Рамил так же продолжал не обращать на него внимания, и уже лежал в раздумье на диване, пытаясь вложить воедино события прошедших пяти дней. Звонок утих, и мысли стали собираться воедино. Его бросила девушка. «Сволочь, как она могла?! – мелькало в голове у Рамиля. – Вот, дура, ушла к какому-то придурку, идиоту. А ведь какие слова говорила, как признавалась, все женщины…» На этом его мысль прервал опять раздавшийся звонок, который уже сопровождался резкими ударами в дверь. Пять дней слились в один праздничный вечер. Пили всей дружной компанией, вместе, его любимая была еще с ним, потом пляски у НКЦ, вечер, там любимая заплясалась с другим и проснулась уже в чужих объятьях. А Рамил в свою очередь, пьяный, битый, валялся на берегу Казанки, весь в крови. Друзья сидели вокруг него и с грустью смотрели, он ныл и бросал угрозы, один побежал успокаивать девушек, который впрочем и без того были спокойны, так как не знали, что произошло. «Успокойся, забудь, подумаешь. Не ты первый, не ты последний! Ты все равно ничего им не сделаешь, хуже только будет, у него…» — дальше следовало долгое разъяснение всех достоинств того самого, другого. Так успокаивал Рамиля друг, который был в этом плане самый просвещенный. Рамиля подняли, умыли снегом, и постарались забыть. Он, немного придя в себя, закурил, и стал пинать снег под ногами. Потом выдохся и упал в сугроб. «Вставай, вставай, че ты?» — поднимали его друзья. Любимая была уже с другим, в теплой кровати нежились они вдвоем.
Нет ничего приятней, чем просыпаться в объятьях любимого человека. Утро пятого января было самым прекрасным для Саши и Ани, они наконец-то были вместе уже навсегда, и они были счастливы.
***
Кто знал, что влюбиться в друг друга, такое сложное дело. Саша и Аня встретили друг друга случайно, на улице, днем. Банально, Аня обронила сумку и Саша тут же подбежал ей помочь.
— Как вас зовут?
— Аня!
— А меня Саша!
— Приятно познакомиться, — Аня ласково подала руку, и, взяв ее, Саша повел девушку за собой.
— Куда мы идем?
— Не знаю, какая разница?
— Я иду домой!
— Ну и что?! Щас мы пойдем гулять.
На улице стояла ранняя весна, снег уже растаял, но воздух еще был влажный, солнце светило тускло, лужи были везде. Дул резкий ветерок, люди шастали взад и вперед, Саша потащил Аню за собой, и завел к одному из ближайших, только открывшихся летних кафе. Там он усадил Аню, за один из столиков, и, сказав: «Жди меня здесь!» — неожиданно исчез. Аня осталась ожидать своего нового знакомого с большой неохотой, она не была любительницей такого привольного поведения. Саша вернулся через пять минут с огромным букетом цветов в руках, были это ярко красные гвоздики, девять штук. Он протянул букет Ане, а та, ошарашенная таким сюрпризом, не знала, что делать.
— Бери! Это тебе!
— Как это? С чего?
— Просто так, там очень красивая. Хотелось тебе приятное сделать, — сказав это Саша уже присел рядом, и пристально смотрел в глаза Ане, а та, немного смущалась от этого преследующего взгляда, и воротила взгляд, но букет взяла. Постепенно, Аня привыкла к этому пристальному взгляду и сама смотрела Саше прямо в глаза. Они разговорились, у них завязался какой-то легкий спор неизвестно о чем. Саша говорил очень мягким легким голосом, но между тем, мужественным и гордым, глаза его сверкали каждый раз, как соприкасались взглядом с Аней, слова вылетали из его уст, казалось, сами собой, все же внимание Саши было направленно на Аню. Он сам не слышал, что говорил, и Аня не слушала, что он говорит, оно разговаривали только для прикрытия, чтобы никто не знал о том, что происходит между ними. Они просто смотрели друг другу в глаза, и видели там океан чувства, чистого, нежного. Рядом недалеко от них играла красивая музыка, кажется, что-то из зарубежного или нет. Какие-то дети бегали вокруг них и весело визжали, солнце поднималось выше и выше, дул легкий ветерок, между ними становилось все теплее и теплее. Уборщица выпрямилась и обтерла рукавом вспотевший уже лоб и стала толчками и звонким матом будить уснувшего здесь пьяницу.
***
Удары в дверь перестали колотить по голове, Рамил выглянул на улицу, и увидел, что ребята уже расходятся, и что стало гораздо тише. На стройке толи объявили обед, толи не привезли цемент, толи кирпичи все уже растаскали, что-то случилось, и она затихла тоже. Голова перестала болеть, и Рамил решил потихоньку приходить в себя, не думать о любимой. Он включил своих любимых Сплинов и стал осматривать пустынную комнату, в ней царил жуткий бардак, кухня и холодильник оставались пустыми. Рамил тяжко вздохнул и, отказавшись от мысли об уборке, грохнулся на диван. Уставился в любимый палаток. Две родных трещины, пожелтевший, грязный белый цвет, родная крыша. «Все не так уж и плохо! — думал Рамил. – я по крайней мере еще жив! А ведь, кто знает, может еще все наладиться, может все будет хорошо!» Голова вдруг почему-то опять разболелась, Рамил закрыл глаза и затянул медленную песню вместе с магнитофоном, тут как кошки, созвучно ему, вновь запели краны на стройке, зашумел строитель, к тому же, наверху два малолетних преступника вновь заколотили в пол.
«твои соленые слезы, кислые мины, душные речи, е-е-е» — кричал магнитофон, и в звук ему плакал Рамил, назло детишкам все громче и громче. «Эх!» — вздохнул он и приподнялся. Потом встал выключил музыку и решил все же взяться за уборку. Поднял он навзничь брошенную куртку, повесил на вешалку, стал поднимать стулья, которые тоже почему-то лежали. Открыл дверь на балкон и стал мести пол. Пыль подымалась и Рамил резко тяжело дышал. Вымел мусор и Рамил снова бухнулся на кровать, кто-то за окном громко кричал, что никуда не пойдет и останется здесь, дети яростно прыгали, холодильник в кухне дружелюбно трещал, затихай на пару минут, в ванной капала вода, из улице уже доносился крепкий мат, строители перекрикивались, строительные краны и машины гудели и трещали, и вдруг все затихло. «Никому не доверяй наших самых страшных тайн, никому не говори, как мы умрем! — вдруг запел магнитофон. — Ты красива словно взмах, волшебной палочки в руках незнакомки из забытого мной сна!». Рамил стал яростно курить и стараться забыть, как они сидели вечерами у окна и пили. Вдруг он толкнул пепельницу в угол и побежал на балкон, он тяжело дышал, он задыхался и, опрокинувшись за перила, стал глотать воздух.

— Классная у тебя девушка! – сообщили друзья Саше, когда он познакомил их с Аней, и та побежала за пивом.
— Спасибо! – сверкая белоснежными зубами ответил Саша. Друзья курили недолго, и скоро Аня вернулась с пятью бутылками пива и раздала их веселой компании. И все за пили, рассказывали какие-то байки и травили анекдоты. Саша с Аней шли, обнявшись, и скупо смеялись над шутками ребят, и при этом перешептывались и хихикали. Потом пришли к своей родной лавке возле озера Кабан, ветер мягко и приятно шумел, вода внизу приятно журчала, от этого журчания становилось еще прохладней и лучше. Друзья уселись на лавку, Саша и Аня уселись на спинку и принялись целовать друг друга, уже не обращая внимания на разговоры друзей. Друзья впрочем тоже не обращали внимания на них. Утро следующего дня Аня с Саше встретили в месте, все там же на берегу озера Кабан, друзей уже давно не было, ветер дул порезче к утру, Кабан шумел и от него тонкими струйками тянулся холодный воздух. Ане и Саше было тепло вместе, они любовались восходом,… но надо было возвращаться, и они, поцеловавшись на прощанье, побрели по домам. Саша проводил девушку до остановки, усадил на троллейбус, пустой с утра, а сам пошел пешком, пройти ему нужно было всего лишь пару кварталов. Аня не видела Сашу несколько дней после этого. Нет, он не избегал ее, причиной разлуки стали бытовые неурядица, и неприятности, что разлучали их, он точно так же хотел встречи с ней, что и она, и все доходило до жутких глупостей. Например, однажды Саша наконец-то, преодолев огромное расстояние далеких друг от друга районов, пришел к ней домой. Но не застал ее дома, она была у него.
— Саши нет дома! – сообщила старая мама. У Саши не было отца. Аня извинилась за беспокойство и развернувшись ушла. Долго она брела по пустынному кварталу, дошла до берега Кабана. Тихо и тупо глядела на воду, Кабан был спокоен, как впрочем и всегда, ему было все равно. Озеро плевалось и хлюпало, Аня молчала и, поглаживая ладонями свои руки и потом, повесив их на плечи, раздумывала о судьбе, о человеке, о том, для чего мы живем, о любви…
— Аня! – послышался голос ей. Она встрепенулась и увидела бегущего к ней Сашу. Она бросилась ему на встречу. Саша поймал ее на бегу и, оторвав от земли, закружил в своих объятьях. Он крепко поцеловал ее и поставил на место. Она была невероятна счастлива и вся светилась в глупой, наверно, улыбке. Аня не знала, что сказать, Саша наверно тоже. Но неудобство нельзя было разглядеть в нем, он довольной улыбкой глядел на нее, она взглядом путешествовала по всему его телу, и казалось, не могла на него наглядеться. Наконец, она уперла взгляд в его глаза. Он, как будто, с нетерпением ждал этого и с удовлетворением стал говорить глазами о многом. Минут пять они молча смотрели в глаза друг другу. Кабан не обращал на них внимания, все так же хлюпал и грелся в лучах щедро светившего солнца. Солнце сегодня очень старалось, оно с жадностью грело людей, озеро, землю, деревья, еще голые после холодной зимы, только что появившиеся зелененькие росточки, приятно сиявшие на фоне черной почвы. Свет бодрил и доставлял удовольствие не только людям, но и всему миру, всем существам: зайцам, лисам, лошадям, белкам, змеям, медведям и птицам. Конечно, их здесь не было, но Саша и Аня чувствовали себя именно там, в сказочном лесу, среди животных, деревьев, легкого ветерка и они одни…
— Я скучал! – тихо прошептал Саша, Аня моргнула глазами и тихо повторила ему.
— Я тоже.
Они могли бы простоять так еще вечность. Но стоять долго на одном месте по меньшей мере глупо. Саша крепко поцеловал ее, и пригласил вернуться сегодня вечером. Аня ушла на работу, и вернулась к Кабану только вечером, в компанию друзей Саши, их подруг и, конечно его самого. Опять целовались они, не обращая внимания на друзей, друзья не обращали внимания на них. Они были одни, только они и больше никого здесь в компании людей, но одни…
***
— Девушка, можно с вами познакомиться? – какой скучный, неприятный, нудный вопрос. Парой на него в ответ хочется крикнуть: «Нет!». Но жалость берет свое. Тяжело было каждый раз отвечать отказом одним за другим. Только сейчас Аня поняла, как ей нужен был Саша. Опустив голову на руку, она другой с грустью водила стакан по стойке. Музыка била по голове, народ отдыхал, Саши не было рядом. «Наверно он уже с другой!» — думала Аня.
— Конечно! – ответила она на очередное предложение неизвестного человека и завела с ним глупый бессмысленный разговор ни о чем. Она пристально смотрела в лицо неизвестному, а он все говорил и пытался развлечь. Мыслями она была не здесь, она была с Сашей.

Боль.
Рамил встретил ее на дискотеке в «Арене», там, где много людей и лиц, его внимание привлекла именно она, серая мышка, одиноко пьющая у стойки бара. Рамил долго боялся подойти и лишь издалека смотрел на нее пустым взглядом. Он разглядывал ее очертания, ее движения, он ждал ее слабости, малейшей оплошности, что бы подойти тогда, когда ей нужна будет именно его помощь, он уже тогда любил ее, еще не зная.
— Девушка, можно с вами познакомиться?
Она не могла ответить «Нет», и Рамил на свое счастье услышал:
— Конечно! – Рамил, довольный, сел рядом. Легким движением руки он пригласил бармена к себе и попросил бутылку дорогого пива. Старательно Рамил что-то ей рассказывал, повествуя об этой «глупой» дискотеке, о людях, которые «проводят время зря», о том, что он заметил ее уже давно, и она очень его заинтересовала. Последнее заинтересовала Аню, в отличие от остального, пропущенного мимо ушей. Она стала задавать вопросы о том, что же именно выделило ее в его глазах, и что он делает на этой «глупой» дискотеке. Рамил ответил что-то бессвязно, ссылаясь на то, что всем нужно отдыхать. Он оказался интересным собеседником, и разговор полностью завел Аню, заставив забыть о Саше. Они говорили обо всем, вспоминая даже школьные годы, и место старого человека в мире, и всегда Рамил удивлял Аню своим неординарным взглядом на мир. Когда они говорили про ребенка, что вечно плачет и будит мать, его он называл милейшим и «чудным созданием», а мать, которая, ворча и ругаясь, с трудом ползет до своего чада, он называл «бездушной тварью». Конечно, разговор их складывался совсем в иных выраженьях, но суть его можно передать и так. Отношения их все крепчали и крепчали, чувства каждодневно становились отчетливей. Они уже не могли существовать и дня, не говорив друг с другом. Часто они прогуливались вдвоем по вечерам, и приходили к берегу Волги, напротив Цирка. Они спускались почти к самой реке, присаживались на камни, и долго болтали о всяком, морозив свои уши, руки и лицо. Аня заколдована смотрела в рот Рамиля, ловя каждое его слова, и вникая в суть его слов. О многом из этого она думала давно уже сама, но впервые слышала об этом от кого-то другого.
Но вот разговор зашел о том, о чем не мог не зайти. Вечер, холод, ноябрь, снег, ветер. Рамил медленно прохаживался по Булаку, дрожа от холода и шмыгая носом. Аня шла рядом с ним. Оба молчали. Рамил держал руки в карманах, он опустив голову от рассекавшего ветра, опустив глаза вниз он судорожно бегал ими по земле, мелькавшей и уходившей назад, пытаясь при этом придумать тему для разговора. Аня же молчала с удовольствием, мысли переполняли ее голову, и лишние слова могли бы просто взорвать ее. Аня шла улыбаясь и довольно смотрела вперед. Снег залетал ей в глаза, залетал за воротник, залетал в рот – Аня не мерзла, она вся горела, от мыслей. Что-то сегодня должно было случиться, она это чувствовала. Утром она вспомнила Сашу.
— Рамил, что такое любовь? – спросила вдруг она.
Рамил был ошеломлен этим вопросом. Он поднял голову и на его лице мелькнула улыбка, щеки его покрыл глупый на холоде румянец, глаза заблестели. Рамил довольно оглядывал Аню, Аня, довольная своим вопросом, смотрела в глаза Рамиля. Они остановились.
— Любовь?.. – они завернули в ближайший дворик и там сели на скамейку, — любовь! Любовь – это хорошее чувство. Человек, которого любишь, нужен тебе всегда, без него невозможно уже. Ты сама даже не сразу это заметишь, все будет как-то так… но потом, просто понимаешь, что этот человек нужен тебе и без него нельзя.
— Да!
— Любовь, — Рамил нежно провел по Аниным волосам, — это то, ради чего живет человек. Любить можно бесконечно, и всегда.
Рамил не мог говорить дальше, ком встал у него в горле, ему так хотелось выкрикнуть, что он любит ее.
Да, он ее любил. Любил – не мог сказать ей этого. Тот человек, который мог свободно говорить с кем угодно и о чем угодно, который всем всегда говорил в лицо свои мысли, сейчас суетливо, резко дышал и бегал глазами в мыслях.
— Да! – ответила Аня решив, что его незаконченная фраза, это конец и продолжая улыбаться от наплыва приятных мыслей.
Постепенно разговоры на эту тему стали частыми для них, и Рамилю с каждым разом говорит становилось легче и легче. О своих чувствах он так и не говорил, ему даже стала нравиться эта игра: в разговоре они частенько обсуждали разные любовные ситуации с придуманными героями. Своими словами при этом Рамил пытался выразить свои чувства, и казалось, что и Аня тоже.
— Смешно! Интересно, и что же, он прав?
— Конечно, Аня, как ты не понимаешь. Это любовь, а от любви до ненависти один шаг. Злость – неотъемлемое составляющее. Без этого никак. Что ж поделать, когда человек по-настоящему любит, он будет злиться в такой ситуации.
— Да, а что же ей делать. Он злиться, молчит. А она должна прибежать к нем?
— Да!
— Ну, уж нет!
— Но почему? Аня, что за глупости. Ради любви можно пойти на любые жертвы, и гордость здесь не нужна.
— Это не гордость, а просто чувство собственного достоинства!
— Ну «роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет»! Какая разница, придумала глупость. Какая разница кто первый придет, главное, что они любят друг друга.
— Любят? А как это узнать, любовь ли это вообще или нет!
— Это сразу чувствуется! Это заметно, поверь мне, и слова здесь уже не нужны.
Нужно быть идиотом, чтобы не заметить, о чем думала в это время Аня. Такие разговоры очень занимали и его и ее. И каждый раз Рамил оставался после них с новыми надеждами. А Аня…
Однажды во время такого же разговора, Аня все также утверждала, что «придти первой – ни за что!». Рамил доказывал ей обратное, и Аня заметила: «А вдруг он скажет «иди ты»?». Рамил промолчал и вдруг рассмеялся.
— Аня, что ты? Ну кто так может сказать, нет, нет! Так не бывает.
Эти слова очень воодушевили Аню. На следующий день она пришла к Саше. Весь следующий вечер Аня плакала, он сказал: «Иди ты!»…

***
Утро следующего дня началось невероятно ярко для нее. Наплакавшаяся, не выспавшаяся, отчаянная Аня утром решила, что жизнь кончена. Стряхнув с себя пыль ночи, она пошла в ванну, чуть привела себя в порядок, налила себе стакан крепкого чая и, тупо уставившись в стену, долго молчала, попивая чай. Что творилось в этот момент в ее голове неизвестно и луче этого не знать, потому что поднялась она с ясной мыслью смерти. Приняв ванну, Аня все же смягчилась и стала просто с тоской смотреть на мир. Глаза ее были переполнены пустотой, как и ее душа. Злость уже ушла, она уже выветрилась, и она чувствовала, что ведь в сути, она знала, что так произойдет. Чувства ее не обманули, Саша не позвонил и не извинился, она, к счастью, этого и не ждала. Раздался звонок в дверь. И это конечно же был не он, на пороге стояли цветы с ногами, и по ногам Аня определила, что это был Рамил.
Утро этого дня началось невероятно ярко для него. Встал с утра он, полон надежд и вер, с чувством, что у него все получиться. Он проснулся рано, встал, умылся, поел, оделся, забежал в магазин за цветами и уже стоял у порога Аниной квартиры.
— Здравствуй, Аня! Я всю ночь думал о тебе!
Аня с трудом пыталась улыбнуться, испытывая смежные чувства новой наполненности и все той же пустоты. В этот момент она смотрела на своего Рамиля, как на щенка, все того же, что подошел к ней тогда на дискотеке. Он к ней вернулся, и он ее теперь любит. Все так и есть. Этот маленький, голодный щеночек смотрел огромными глазами ей в лицо и ждал, ждал, когда добрая хозяйка выдаст ему что-нибудь.
Все это переполнило Аню, и на ее лице появилась судорожная улыбка, переходящая в истерический смех. Аня не выдержала этого и расплакалась, развернулась и убежала в комнату. Рамил вбежал вслед за ней, он говорил ей много красивых, громких, незначимых для нее слов. Она продолжала плакать, не слушая его не секунды. Рамил уже ничего не чувствовал, он просто говорил и говорил, о том, что все будет хорошо. Она не слушала его, но немного успокоилась. И все произошло так же, и она, к сожаленью, все так же сказала ему «Да!», не сумев сказать нет этому мальчику.

Они стали встречаться. Это были самые скверные отношения, которые почему-то совершено не редкость, что очень даже огорчает. Они встречались по вечерам на улице в холод. Отношения их длились пол месяца, половина января. И видимо только такой дурак, как Рамил, не мог заметить, или просто не хотел замечать то, что Аня воспринимала эти отношения, только как должное и ничего более. Какая-то пустота царила и в ее словах и в ее глазах и в ее объятиях. Она целовала его, но ничего не ощущала. Рамил любил ее, он был просто счастлив, что она была с ним. Больше ему ничего не надо было. Теперь они вместе, и это навсегда, казалось ему.
— Аня, любимая, я тебя обожаю! – все так же напоминал ей Рамил постоянно, Аня молчала.
Неужели, тебе, дорогой читатель, столь интересно, чем же все это закончиться. Ведь ты и без того знаешь, что через полмесяца, в новогоднюю ночь, им суждено расстаться. Так какая разница, почему поссорились Аня с Сашей, и почему рассталась она с Рамилем и вернулась к нему. Ты садист, если тебе хочется узнать и это, что же читай, я тебе все покажу.

Воздух.
Август выдался невероятно жарким. Солнце беспощадно палило людей: прохожих, домоседов, загорающих, отдыхающих, пьющих, непьющих, курящих, некурящих – всех. Достало оно уже откровенно всех, каждый день стандартно поднимаясь и так же опускаясь. Солнце. Воздух, сухой и горячий, обжигал горло Саши, который вечером, когда должно быть уже прохладней, вышел на улицу и направился, конечно же, к Кабану. Долго думать он не стал: схватив ее крепко, он прижал к груди, крепко поцеловал. Почему-то им не стало еще жарче, наоборот, дышать стало легче, и в голова сразу прояснилось. Только сейчас Саша заметил, как он скучал по ней. Аня была с ним рядом, он не видел ее уже три дня. Ужас! Теперь они встречались только по вечерам и еще чаще по ночам, когда уже не так жарко. Аня каждый день почти приезжала в центр к озеру, где они всегда встречались. Вдвоем они проводили очень много времени: целовались и молчали, глядя друг другу в глаза.
Ужас! Три дня как он мог прожить без нее. Выжженная трава, храня последние остатки влаги, приняла на себе два тела. Саша с Аней лежали рядом и молча вдыхали воздух, горячий, сухой. Аня повернулась и влезла на Сашу. Довольная она смотрела ему в глаза, водила длинным пальцем по лицу, по щеке. Он молчал.
— Ты скучал?
— Конечно, нет! – улыбнувшись, ответил он. Шутка, вероятно, не понравилась Ане. Она слезла с него и легла рядом, обиженно надув губу.
— Ну что ты? Ань, я ж без тебя не могу. Конечно, я очень очень скучал! – уже влезая сам на нее, попытался исправить положение Саша.
— Правда?
— Конечно!
— Поцелуй меня!
Их губы сомкнулись.
От озера, наконец, подул легкий ветер. Становилось легче дышать, тем более, что они были уже вместе. Лучше бы они продолжали целоваться дальше, слова лишь мешают людям.
— Почему ты не приходила три дня подряд?
— Извини, так получилось!
— Как это? Ань, я же все три дня выходил сюда, ждал тебя.
— Ну и что, зато прогулялся! – Аня улыбнулась, Саша не улыбнулся в ответ.
— Почему ты каждый раз так делаешь? Почему я всегда могу приходить, почему я бросаю все дела? А ты нет?
— Саш, ну что я могу поделать? Так получается, ты же знаешь у меня нет графика и приходиться работать как попадет.
— Нет, я не знаю! Я не верю тебе.
— Как это?
— Ань, знаешь, такое чувство, как будто тебе все равно до меня.
— Нет.
— Что нет, Ань, что нет?
— Слушай, я вообще сюда тащусь с того края города, а ты в одном квартале живешь.
— И что? Давай встречаться на твоем краю города.
— Нет.
Впервые на невероятно чистом небе появились тучи. Тучи сгущались, собирались, толкая друг друга, пытаясь скорей занять каждая свое место. Дневной жары не осталось и следа. Сверху на двоих глядела черная уже толпа набитых, надутых туч, которые ехидно улыбаясь двоим, думали, что же с ними сделать. Дождь, впервые за несколько недель хлынул дождь. Аня с Сашей увлеченные спором, не обращали внимания на воду.
— Отлично, значит ты мне не веришь!
— Нет, просто, Ань!
— Нет, ты сказал, что не веришь мне.
— Ань, я чувствую себя ненужным. Неужели тебе самой не хочется увидеться со мной?
— Ты сказал, что мне не веришь. Отлично! – разъяренная и мокрая уже Аня встала с травы, — Саша, раз тебе настолько важен именно ты, а не я иди ты ко всем чертям. Ты требуешь слишком много. Ты не знаешь, какой жизнью я живу, а я не могу постоянно ходит по своим делам, у меня времени вообще нет.
Саша, мокрый и злой, бросил только один взгляд на Аню, ничего не сказал и ушел. Аня бешено посмотрела несколько минут ему в след и пошла, злая, домой. Солнце поднималось, толкаясь и раздвигая пелену туч, когда новый день сменял очередную ночь. Почему-то именно в этот момент почувствовалось неотвратимость и обреченность естества. Солнце палило уже беспощадно, жадно поглощая в своих лучах остатки ночной прохлады и туч. Ветер стих. Утро! Утро наступило! Драгоценная ночь выжжена бесследно. Утро шагает по нам! Утро!

Дальше все пошло по строгой системе: злость, гордость, отчаянья. Аня потеряла цвет без него. Забытая, одинокая, она была холодная и сухая. Через месяц, в конце сентября на дискотеке она познакомилась с Рамилем. И вот вся хронология истории выстроена для тебя, читатель до конца. Ах, да, новый год. Что ж, ты все еще хочешь узнать?! Слушай.

Декабрь – тот невероятный месяц, когда все четыре недели в воздухе витает атмосфера праздника. К новому году нет стремления к большим переменам, напротив, хочется вернуться ко всему родному, милому и знакомому. Рамиля переполняло счастье предчувствия. Весь декабрь, как это всегда и бывает, Рамил считал дни до этого самого числа – злополучного тридцать первого. Новый год Рамил договорился встречать в кругу своих друзей вместе с Аней. Праздник обещал быть веселым. И вот пришло оно – это злополучное число. Рамил, довольный и весь на иголках, бежал на квартиру друга. Аня должна была быть уже там вместе с другими девушками. Вместе они старательно готовили праздничный ужин. Город, белый и холодный, кипел и горел различными огнями. Рамил с безразличным любопытством оглядывал все, что было по сторонам. Забежав, в киоске он купил цветы, и уже укомплектованный до конца, направился прямиком на праздник. Когда он пришел, четверо девушке уже старательно суетились на кухне, из которой уже слышен был приятный запах. Девушки хихикали и перешептывались, изредка вскрикивая и цокая ногами по полу, когда приготовление заходило в небольшие непроизвольные тупики. Рамил, поздоровавшись с мужской частью компании, направился на кухню, где с удовольствием поцеловал любимую Аню, вручил ей цветы, и та засуетилась с ними. Рамил поздоровался с девушками, откинул им несколько шуток, от которых они так же похихикали, непонятно толи над его шуткой, толи над ним самим. Рамил довольный содеянным направился в зал, где тоже велись кое-какие приготовления, и присоединился к ним.
А дальше, после довольно протяженных приготовлений, в девять часов сели за стол, выпили, поели, сказали тосты. Прошел веселый, обыкновенный, дружный праздник нового года. В двенадцать послушали речь президента, как полагается, открыли шампанское с выстрелом и морем пены. Праздник продолжался и сразу после наступления наконец нового года вся компания дружно собралась и направилась к НКЦ. А там уже давно кипела новогодняя дискотека. Люди танцевали, людям было весело. Вся дружная компания выделила себе местечко в толпе, и они стали танцевать под музыку, которая доносилась очень громко неизвестно откуда, но ясно с самого НКЦ. Протанцевав так довольно долго, Аня с Рамилем сомкнулись в медленном танце. Они не спеша кружились, Аня смотрела в глаза Рамилю, Рамил смотрел в глаза ей. Им обоим было очень хорошо. Довольные они улыбались и не могли отвести глаз друг от друга. Когда танец закончился, компания куда-то быстро тронулась. Рамил потащил Аню за собой, а та, обронив сумочку, пообещала догнать и вернулась за ней. Она подошла, нагнулась и, взяв в руку сумку, почувствовала еще чью-то руку на ней. Подняв глаза, Аня увидела его.
Судорога прокатилась по всему телу Ани и застряла где-то в голове. Аня и Саша безмолвно смотрели друг на друга. Саша, казалось, и не хотел чего-либо говорить. В его взгляде, во всем его виде ощущалась какая-то власть над ситуацией. А Аня истерично прорабатывала в мозгу эту ситуацию и думала, что делать дальше. Тишина. Мир замер для них.
— Проблему, братан? – заявил Рамил, который уже заметил их и подошел ближе.
— Нет проблем, братан. Я помог девушке. От души?
Рамил взглядом уведомился у Ани, все ли в порядке, и ответил:
— От души, братан. Все нормальна.
Парни пожали друг другу руки и разошлись. Рамил повел Аню за собой, та шла беспамятства, не глядя куда идет, мысли ее были вдалеке от праздника. Наконец, какие-то обрывки мыслей стали гулять в голове Ани, остановившись, она вдруг начала целовать Рамиля, причем так, что на это обратили внимание многие, кто были вокруг. Уж не знаю, что это было, но Аня почему-то знала, что Саша видит это, и он видел. Когда Аня оторвалась от губ Рамиля, она стала плясать и прыгать, что очень порадовало Рамиля, как и поцелуй. Он, довольный, стал плясать рядом с ней. В танце Аня бросала редкий взгляд на Сашу, тот хладнокровно не реагировал ни на что, и напротив улыбался. Иронично оглядев все это Саша отвернулся и последовал к спуску к реке. Через несколько минут там, внизу, где никого нет, стояли уже вдвоем Саша и Аня, которая ушла от Рамиля под предлогом, сходить в туалет.
— Что тебе нужно?
— Я так и знал, что ты подойдешь.
— Слушай, Саша, ты меня уже раз послал, когда я хотела наладить отношения. Ты не представляешь, что я тогда пережила, больше я тебе не позволю ничего с собой сделать.
— А разве я что-то с тобой делаю? Я вообще в стороне стою!
— Отстань от меня, слышишь, ты, отстань!
— Я к тебе пристаю?
— Ты! Ты! Ты просто подонок. Ты ублюдок. Ты, ты…
— Так успокойся!
Аня сделала глубокий вздох. Наступило молчание.
— Да я тебя послал. Извини!
— Тогда я не мог тебе ответить иначе, я просто, я не мог еще забыть тот наш последний разговор.
— Да что же такого было в этом разговоре?
— Какая разница? – бросив последнюю фразу коротко, Саша схватил Аню и поцеловал. Обмякшая в его руках, она уже не могла сопротивляться, да ей и не хотелось. Да, порой один поцелуй может сказать гораздо больше, чем сотни слов. Теперь их сердца снова забились вместе им было хорошо.
Дальше все произошло очень быстро.
— Эй, ты че…, — прозвучало множество нецензурной брани, выражавшей большое недовольство Рамиля увиденным. Он, потеряв любимую, направился искать ее, а натолкнулся на это. После слов последовал сильный толчок. Лицо Саши в этот момент выражало немой гнев. Он был как минотавр, который только и ждет, что бы ему махнули красной тряпкой. И вот этой тряпкой махнули.
— Щас, братан, за тобой придут! – бросил Саша и исчез куда-то. Рамил в гневе не обращая внимания на его исчезновение, горящими глазами смотрел на Аню. Та же безразлично-гордо взглянула на него, и бросив одну лишь фразу: «Зря ты с ним связался!» — ушла за саше вдогонку.
Рамил был один. Гнев, переполнивший его, кипел и выбивал наружу из рта. Он бросил наружу кусок горячего воздуха и стал глотать другой. Чувства уже не обманывали его, сейчас за ним придут молодчики. Аня уже не вернется. Бежать – куда, от кого, зачем! Его уже начала дергать судорога неизбежности. Гнев, обреченность и безразличие уже ко всему переполнили его. Он стоял слегка пошатываясь и тупо смотрел в землю. Сзади и уже слышны были бодрые крики: «Эй, братишка, пойди сюда!», неизбежность уже скрипела по снегу за спиной. Что делать? Бежать? От чего? От себя? Для чего? Бежать? Куда? За кем? Зачем? Рамил стоял, жадно глотая растопленный его же собственным жаром воздух.