Великие Преславы. Дворец канасубиги – императора Улуг-Булгара – Мисии. Все, кто еще бы в силах держать оружие: русы, булгары, руги собрались Троннатой Зале Симеона, решив погибнуть, но не сдаться живыми византийцам
Ярл Свенекл, оглядываясь по сторонам, задумчиво
Вот и настал последний день Свенекла, Один…
Я почему-то представлял его иначе,
То было часто приходящее виденье:
Как будто я в кругу совета наших ярлов,
Они приветствуют меня и величают
Им братом названным, достойным своей славы,
Еще зовут меня избранником Вальгалы
И предлагают навсегда остаться с ними…
На что я с радостью как будто соглашаюсь,
При этом слышу, окликает меня кто-то…
Я обращаю на него свой взгляд и вижу:
Ингвар, как ты, совсем стоит неподалеку…
Он отличается от всех, тем, что не весел
И своей бледностью со снегом может спорить.
Я устремляюсь к нему с радостью навстречу,
Но он из дружеских объятий ускользает…
В недоумении, хочу его коснуться
И тут я только замечаю: он бесплотен…
Как будто соткан из белесого тумана,
Что на рассвете предвещает знойный полдень…
Ингвар рассматривает что-то под ногами,
И приглашает подойти к нему, невольно
Я, затаив дыханье, всё же приближаюсь
И поначалу ничего совсем не вижу,
Но по прошествии какого-то мгновенья
Я различаю чуть заметное свеченье,
Что постепенно разгорается всё ярче
И превращается в круг света и… прощальный
Костер, разведенный под звездами… «В чью память?» —
Не размокнув уста, Ингвара вопрошаю,
Он с грустью смотрит на меня и исчезает…
Теперь я понял, с кем прощался он – со мною…
Прислушиваясь к глухим, размеренным ударам тарана, сотрясавшего дверь залы, Свенекл на мгновенье замирает, оптом, тряхнув головой, словно отгоняя назойливых насекомых, ухмыляется
А что притихли мои руги? Или слава,
Уже не в радость вам, приправленная кровью?!
Тогда мечи отбросьте и возьмите посох
Ибо для немощных он более подходит!
Неужто русы, опустились на колени?!
Что я скажу тогда конунгу Свендославу?!
Он вас с любовью называл «даждьбовы внуци»,
Но разве так ведут себя потомки бога?!
Не слышу вас песнолюбивые булгары!
Войдите в круг секироносцев, станьте с ругом!
Эй, братья названные, славословьте Тангра,
Клянусь, что я прекрасней пения не слышал!
Руги поднимаются со своих мест, окружают Свенекла и затягивают песнь «Идущих на битву»
Никто, наверное, судьбы своей не знает.
Не властны смертные над будущим и прошлым.
Но власть над сущим обретает лишь достойный,
Так станем смертные богами в настоящем!
Мы не боимся пасть в бою, веди нас Один!
Кто не умел пожить, тот не достоин смерти!
Неустрашимые! Вальгала, ждет героев!
Теперь свобода или смерть, секироносцы! …
Русы поднимаются со своих мест, окружают ругов, Свенекла и поют славословия Триглаву
И вот начните, славословия Триглаву,
Главу в почтении к делам его склоните,
Хвалу воспойте велемудрам светооким
Да не иссякнут озаренья света Прави!
Поем мы славу щуру, Сварогу, бессмертных!
И Громовержцу, Огнекудрому Перуну!
Всего вершителю, ведущей стезей правой!
И славу богу Свентовиту сотворяем! …
Булгары поднимаются со своих мест и присоединяясь к остальным, смыкаются вокруг ярла
Ты най-големият всесущего вершитель!
Великий кормъчий поднебесья дръстдар и варна!
Владетел сущего стань начело българам
Открий ны пътя на одержание на грецы! …
Ярл Свенекл, видя такое единодушие и готовность следовать за ним на верную смерть, вынимает меч и указывает на дверь из залы. Все, как один бросаются к ней, расчищая проход и распахивают дубовые створки, обитые железными полосами.
Не ожидавшие этого ромеи, выпускают бревно, при помощи которого еще мгновенье назад пытались пробить себе путь к последнему оплоту сопротивления и начинают пятиться назад, оглядываясь на магистра Варду Склира, которого император направил к дворцу, чтобы сломить упорство горсти осажденных.
Руги, русы и булгары, во главе со Свенельдом, сомкнув щиты, устремляются на ошеломленных византийцев, те бросаются в стороны.
Варда Склир с нескрываемым восхищением смотрит на происходящее и знаком удерживает кентарха «бессмертных», единственного, кто вместе с ним не утратил присутствия духа, давая возможность отчаявшимся воинам добыть себе свободу или умереть в бою.
Магистр Варда Склир, обращаясь к кентарху
Воззрите трусы, как сражаются герои!
Жалею искренне, что не родился русом!
Нет! Не препятствуйте! Пускай, ступают с Богом!
Я не хочу меч обагрять славянской кровью!
…Завязалось сражение, и росы отчаянно сопротивлялись, не показывая врагам спины; однако ромеи победили своим мужеством и военной опытностью и всех их перекололи. В этой битве погибло также множество мисян, сражавшихся на стороне врагов против ромеев, виновников нападения на них скифов. Сфенкелу с немногими удалось спастись бегством. Он ушел к Сфендославу, но вскоре был убит, о чем я расскажу ниже. Так в течение двух дней был завоеван и стал владением ромеев город Преслава.
