Восьмая аксиома

Царице наук – математике – и Льюису Кэрроллу посвящается

«… — Пес ворчит, когда сердится, а когда доволен, виляет хвостом.
Ну, а я ворчу, когда я доволен, и виляю хвостом, когда сержусь.
Следовательно, я не в своем уме.
— По-моему, вы не ворчите, а мурлыкаете, — возразила Алиса.
— Во всяком случае, я это так называю.
— Называй, как хочешь, — ответил Кот. — Суть от этого не меняется.
Ты играешь сегодня в крокет у Королевы?..»

ВОСЬМАЯ АКСИОМА, ПО УСЛОВИЯМ КОТОРОЙ ГОЛОВА ТЕРЯЕТ
И НАХОДИТ СВОЕ ЛИЦО, А ГЕРЦОГ ВПАДАЕТ В ИСТЕРИКУ

1. ОХ, УЖЕ МНЕ ЭТИ ПОСЛЕОБЕДЕННЫЕ ВТОРНИКИ, ГОСПОДА!

Все пошло наперекосяк после обеда – после обеда во вторник, когда Бу, сгорая – о, горе! – от стыда, потеряла лицо от вверенной ей для прогулки Головы изгнанной Королевы Луизы. Это случилось в парке, когда под тревожные звуки военного оркестра Бе проглотила свой последний эклер, а Би, хранившая и без того зловещее молчание, поежилась от внезапного карканья черной, как сажа, вороны.

2. ХРАНЕНИЕ РЫБНЫХ НОЖЕЙ В ДУБОВЫХ СЕРВАНТАХ ЯВЛЯЕТ МИРУ НАИКРИВЕЙШЕЕ ПОДЖАТИЕ ГУБ

После казни и изгнания (случившихся, потому что Королева Луиза смела быть непечальной во время траура, а траур был объявлен в честь весьма печального события: для рыбы – подумать только, для рыбы! – есть специальный нож!), о чем же это? – ах, да, после казни, господа, Голова хранилась в дубовом серванте, который кривился своими дубовыми ножками в красной столовой.

3. МИЛ, НО ГЛУП БЕСКОНЕЧНО

Бу прилежно примеряла Голове все имевшиеся в доме тридцать четыре парика – ежедневно и поочередно (очередность обратного порядка: тридцать четвертый парик, тридцать третий, тридцать второй и тридцать первый…). Во время париковой процедуры Голова была ужасно болтлива. О, ей было, о чем рассказать, и король, отрубивший ей тело, был исключительной тупицей, хотя иногда – в какие-то особые моменты – он был ужасно мил. Ваше величество, не лижите варенье с пальцев, есть ложки, ведь вы же, о, боже, — король! Видели бы вы его ночной горшок в мелкую розочку, а как опускает он ночную рубашку, вжимая в себя колени!

4. НИКОГДА НЕ ДРАЗНИТЕ ШОКОЛАДОМ ЧЕЛОВЕКА С ИНСТРУМЕНТОМ – ПАРИК МОЖЕТ БЫТЬ ЛЫСЫМ!

Когда парик, наконец-то, был выбран, на сцене появлялась Би, а следующим нумером была, безусловно, завивка локонов. Деловито держа в одной руке раскаленные щипцы, а в другой понравившейся Голове парик (Голова, увы, никогда не позволяла себе париков лысых, хотя по уверениям некоторых светских сплетников они-то как раз и были в моде), Би раздраженно следовала советам Бе, которая, расположившись в партере (партером служил диван) и непременно поджав под себя – непременно – босые пятки, флегматично пережевывала бывший в третий уже раз непременным шоколад.

5. В УГОЛ – НА НОС – НА ПРЕДМЕТ (ГЛАЗКИ)

Ну, а если надо было рисовать роковые мушки, то звали Герцога. Дотошность Королевы не ведала границ. Угол! Герцог, вы, что ущербный?! Вы, что, не видите, какой получается угол? Сами вы такой! От глаза до скулы это катет, катет прилежащий! От глаза до мушки… Да, нет же! Как вы сказали? Нет! Никакая не — как? потегинуза? Ги-по-те-ну-за! Повторите! Ги-те-по-ну… Тьфу на вас, рук не хватает! Доведете меня, вот-вот вздуются вены! Нет же! Это же вы мне жабу какую-то под глаз повесили! Стирайте, стирайте, я вам говорю, и перестаньте скулить!

6. КАПРИЗЫ, КАПРИЗЫ

Прогулка. Даже – казалось бы, элементарная – фи! – прогулка должна знать свой порядок. Бу обычно шла впереди, торжественно неся на вытянутых руках Голову, которая то и дело – говорите нараспев: капризно (ах, как она красиво капризничала) поджимала губы, будто ей всюду мерещились рыбные ножи (может быть, и в самом деле мерещились?). За Бу волочила ноги скептически смотрящая на вещи Бе с огромным каштанового цвета рюкзаком, битком набитым эклерами. Завершала процессию Би, в тревоге наблюдающая за всем окружающим их миром, который в это время обычно был сконцентрирован в парке. А Герцог? Герцог все время сбивался, шел не в ногу, отвлекался на одуванчики (каждый ведь надо обдуть!). Словом, его отпустили – ну, бог с ним, пусть бегает, как хочет, только бы не ныл. Словом, как с дитятком. Выход в свет и военный оркестр, и статуи, простецкие статуи, будто из мрамора – тетки в виноградных листьях.

7. КОМПЛИМЕНТЫ КАК ТАКТИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ – ДЛЯ СЕБЯ

Кстати, о Тетушке (ничего общего со статуями она, надо признаться, не имела, но к слову, словно к слову, смотри выше, – как будто то есть), Тетушки в тот день не было. Но у нее нашлось алиби! Позже. Одному богу известно, как Бу умудрилась потерять как никогда удавшееся в тот вторник лицо Королевы. Герцога как раз не пустили на детскую карусель. Мир сошел со своей оси. И он – Герцог! – в центре вселенной, в центре внимания. Все на него – ха! Не пустили! Веса не хватает. А он приподнял панамку и – следует отдать ему должное: не растерялся, он тотчас же сделал Голове ее любимый комплимент (про особое сочетание ее ума и дивной кожи) и сделал-то так громко, да не переигрывая, чтобы все слышали (все!), ему – все равно. Хм да и только!

8. ОН! СМЯТЕНИЕ!

Голова изящно (и с изяществом у нее было на высшем уровне) поблагодарила Герцога и позволила ему присесть на скамейку, велела и себя водрузить рядом расплывшейся в улыбке Бу. Барабанная дробь! Тут-то Бу и оказалась крайне неловкой и, споткнувшись об угол скамейки, чуть было не уронила Голову. Едва поймала. (стыдно сказать – за ухо…) Герцог причмокнул губами, грянул вальс, и причмокнул-то в такт. А все про военный оркестр думали, фон он, не так уж, чтобы очень при чем, но он!.. Щеки Бу вспыхнули, Бе проглотила свой последний двенадцатый по счету эклер, а Би нервно поежилась от карканья черной, как сажа, вороны.

9. И ИЗГНАННОЙ КОРОЛЕВЕ ВСЕ ЕЩЕ ЕСТЬ, ЧТО ТЕРЯТЬ

Бе напрасно двенадцать раз – все было подсчитано потом и даже запротоколировано – лазила под скамью, куда, как тогда думали, скорее всего упало лицо. Напрасно! Герцог в слезы, а оттуда в истерику. Бу по его щекам! А Би в ступор. Воды! Принесите воды! Истерика Герцога на глазах становилась икотой. А уши безликой Головы неприлично подернулись малиновым цветом. Куда там! – оттащить заплаканного Герцога от малиновых ушей, к которым он припал с нижайшими просьбами о помиловании.

10. НАПЕРЕКОСЯКИ ЖИВУТ ТОЛЬКО В СТАЯХ

Итак, все пошло наперекосяк после обеда во вторник. Хроника событий. В ночь на среду Би неожиданно не видит во сне Лейтенанта (смотреть сны о нем всегда было ее прямой и чуть ли не первой после завивки обязанностью), Бе увеличивает обороты шоколадопоглощения почти втрое, а Бу – Бу перестает морщить нос! Но Герцог! Отправленный за колбасой он не может больше вспомнить своей остановки и испуганно катается в трамвае, пока пышнотелая кондукторша, вся в оранжевом, не ссаживает его с маршрута.

11. КАК ЖЕ, КАК ЖЕ НАЙТИ ЛИЦО?!

В пятницу вечером Бу собрала срочное и абсолютно секретное совещание, повестка дня: «Поиски лица Королевы». Утверждена единогласно. Герцогу досталась почтенная роль секретаря. Докладчицы Бе и Би. Совещание сорвано. Предложение Бе – дать газетное объявление в рубрике о пропавших вещах. Предложение Би – выяснить, а где это, собственно, пропадает Тетушка, когда почти все в доме трещит по швам. Отклонены как неудовлетворительные. Оценку проводила Бу, пристально всматриваясь в цвета, которые вспыхивали на ушах Королевы. А идея Герцога, ратовавшего за рисование нового лица акварельными красками, была встречена самым ярким на памяти Бу пурпуром. А он хотел нарисовать брови да такие, чтоб никогда не хмурились.

12. ПОЗВАТЬ ЛЕЙТЕНАНТА! Я БУДУ ГОВОРИТЬ!

Звонок в дверь, как и следовало ожидать, оказался неожиданным для всех. Дверные звонки любят захватывать врасплох. Тетушка! У Тетушки есть ключи, стала бы она звонить! Бе вызвалась отправиться на разведку. На цыпочках. У Герцога затрясся подбородок, когда все стены дома одновременно отозвались на мощные скачки Бе, которыми та приближалась сама и приближала развязку. Это Лейтенант! Лейтенант? Лейтенант! Герцог приготовился взывать сиреной, но Бе успела заткнуть его рот ладонью и, все еще тяжело дыша, проревела, что гнать его надо, Лейтенанта этого, взашей. А то Герцог умом совсем тронется. Гнать! Но как? В обезличенном-то виде! Звонок повторился. Черт, ну почему же отсутствует Тетушка?! Что же? Как же? Что? Что делать?

13. ИБО НЕ ПРЕСТАЛО КОРОЛЕВЕ ПРОСИТЬ И ТЕРЯТЬ ЛИЦО ДВАЖДЫ

Королева Луиза предстала Лейтенанту еще и лысой, поскольку Герцог забыл натянуть на ее Голову парик и сжимал его в своей руке (в ходе последних событий Голова изрядно потела от нервного напряжения, париковые процедуры были временно прекращены). Лейтенант говорил, что поторопился с ответом, что был не готов к сделанному ему предложению, что был слишком – не смог подобрать глагола – признанием в любви. Герцог повернулся к зеркалу задом. Ха! Лицо! Бу увидела на его крохотной заднице скомканное лицо Королевы! Он сел на него в парке! На скамейку! Оно упало на скамейку, не под нее, а на, а Герцог – Герцог сел сверху! Подать лицо! А то не слышно лепета военных! Лейтенант вздрогнул от преобразившегося вида изгнанной Королевы Луизы. Ей только стоило поднять одну бровь на своем помятом лице (с осыпавшимися мушками), чтобы заставить Лейтенанта пожалеть о своей дерзости. Герцог был на грани блаженства! Аллилуйя! Лейтенанту была дана позорная отставка.
Тетушка вернулась на следующий день. У нее случился курортный роман с продавцом роз. И так, знаете ли, закрутило. Но теперь все, как раньше. Порядок превыше всего. Голова по-прежнему покоится в серванте, только порой ее тревожат мысли об отобранном троне.