Волк-люмпен (сказка для взрослых детей из повести «Белый негр»)
В кармане пятьдесят рублей, которые дал мне Сергей. Что можно купить на эти деньги, чтобы ничего не украсть? Цель сегодняшнего дня – провести его без воровства. Что мне делать с этими пятьюдесятью рублями. Опустился в подземный переход, заполненный предновогодними сувенирами. Но ведь сувениры можно украсть в толчее. Стянуть с прилавка, уронить, а если никто не заметит – подобрать. И зачем я взял у него эти пятьдесят рублей? Теперь я буду ему чем-нибудь обязан. Например, удовлетворять его фетишистские желания. «Возьми мальчик денежку», — обращаюсь я к таджикскому ребёнку, сосущему чупа-чупс. Ребёнок хватает синюю бумажку и только потом говорит: «Спасибо, дяденька!». Я собираюсь уходить, а он догоняет меня и предлагает: «А хотите, я вам новую сказку расскажу?» Куда я мог спешить, человек, не имеющий часов и не знающий стоимость времени. Мы вернулись к тому месту, где он просил подаяние, и сели на расстеленное его негритянскими соотечественниками старое синее пальто без воротника. Я смотрел на проходящих людей с уровня крысы, спрятавшейся в укромном месте и ждущей, когда прохожий уронит что-нибудь съедобное. «Дядя слушайте!» Мальчик начал рассказывать сказку о волке-люмпене. «Может быть о волке-бомже?» — «Нет, о люмпене. Дело было в одном из столичных постоянно пасмурных городов, куда из уездного города «Подмышкино» приехал волк. Дорогой длинною и бессонными ночами напевал он бесконечно патриотические песни с остриженными призывниками, увозимыми грузовиком в расположение воинской части. И всё бы хорошо, если бы не сломалась у призывников машина. «Проклятое масло!» — завыл волк, пытаясь высосать из карбюратора масло, купленное водителем у придорожной бабушки. Тянул, тянул и не вытянул. Плюнул на асфальт и отправился автостопить. Попив из придорожной лужицы, он остановил фургон. «Россия щедрая душа!» — не пряча улыбки, обнял волк водителя. Так они и побратались: волк из «Подмышкина» и добрый пузатый рулевой. Долгая дорога им предстояла и препятствий на пути немеренно.
«Куда путь держишь?» — поинтересовался водила. – «Учиться хочу в столице. Без знаний сейчас никуда не сунешься, ни в одно приличное общество, хоть волком вой». – «Ты прав, попасть в приличные круги надо, пока жизнь не припрёт». – «Или как по-нашему, по подмышкинскому говорят: «пока петух в жопу не клюнет». – «Петухов и в приличном обществе хватает, — сквозь выпускаемый изо рта дым заметил водитель. – Только ты не правильно едешь. Тебе бы надобно, коль учиться желаешь, в бочку с селёдкой садится и вместе с повозкой отправляться». Подумал волк и пригорюнился. «Да где же я тебе бочку с селёдкой и повозку достану? Да у меня и денег-то всего на пятнадцать минут в интернет залезть, а ты говоришь в бочку!» Сказал это волк и полез в бутылку, пока её содержимое не кончилось. Зубами стал стучать, закуски требовать. Захотел съесть пузатого водителя. Почуял водитель опасность и говорит: «через километр пост ГАИ на дороге покажется, так ты полезай в фургон, обось, надёжнее будет». И вправду, через километр на дороге пост ГАИ показался, а там сплошь стоят лоси все сохатые. Морды бородой покрыты. Копытами стучат, в свистки свистят. Денег требуют. Волк послушался водителя и полез в фургон. Включил лампочку и обомлел: женское нижнее бельё, тюки, баулы! Нарядился волк во всё самое красивое и уснул. Утром будит его водила. «Давай, — говорит, — расплачивайся за то, что я тебя вёз до столицы». Волк спросони продрал глаза. Видит на себе женское бельё. В чём дело – не поймёт. Тут в голове у него всё помутилось, как будто память отшибло. «Кто я? – говорит. — Где я?» А водитель своё: «А ну, давай, пёсий сын, оплачивай мне бензин!» Ничего не поделать. Волк встал на четвереньки, поднял хвост и начал расплачиваться. Как говорится, скоро байка скачивается, да не скоро дело делается. Расплатился волк и вышел прямо на столицу. А в городе шум, гам, суета, толкотня. Люди, как куры, перебегают с места на место. И у всех яички не простые, да скорлупки золотые. Подумал волк, почесал репу. Куда идти? А тут, возле метро напёрсточники шарики ловко гоняют. И решил волк увеличить свой капитал. Достал он из стрингов деньги, которые на интернет копил и поставил против сиамских близнецов – напёрсточников. Напёрсточники обрадовались, друг с другом перемигиваются, накрашенными ресницами хлопают, сопли от холода вытирают и словно напевают: «Я приехал из Америки на дубовом венике, веник сломался – на Колыме остался. Шарик-шмарик кручу – деньгу вернуть хочу». Волк раскрыл пасть, высунул язык, да и тычет пальцем на напёрсток, что посередине. «Проиграл! — ухмыляются сиамские близнецы и телами уродливыми от холода пританцовывают. – Давай ещё, коли монета есть!» Волк поставил на кон паспорт и бланку о рождении, выданную в местном сельсовете. Близнецы расплылись в улыбках и в четыре руки, как знатные пианисты, тремя наперстками шарик гонять начали. А шарик-то этот был из поролона. Пальцем на него нажмёшь – и нет шарика. Да откуда волку знать было про поролон, когда «Подмышкино» прямо в силиконовой долине стоит. В пух и прах проигрался волк, только нижнее бельё на нём осталось, да и совесть волчья. Побрёл волк в печали по столице. Брёл он три дня и три ночи без регистрации, прописки и документов. Шлялся он по городу, пока кирпич, упавший с крыши не нашёл его буйную голову. Упал волк. Распластался на «Кудрявой улице», как пьяный Ленин в разливе. Скулит, мамку зовёт, сиську просит. И самое-то ни на есть — забыл волк о том, что он волк, точно память потерял. И посмотреть даже не куда, документы возле метро проиграл. Только видит на себе по-прежнему, женское нижнее бельё из последней коллекции Гуччи и рекламу на «Кудрявой улице» о наборе в агентство моделей. Зашёл волк в широкий светлый зал, а в нём девки красоты неописуемой, харахорятся, разукрашиваются, походку модельную отрабатывают. Заметили волка. Обогрели, подкормили, фэшеном его занялись, хаир причесали, мейк-ап навели. Дали уроки фетиша и выработали четкую концепцию индивидуального стайла. Так волк стал моделью журнала «Плебей». Волк-люмпен, отныне, имел регистрацию, прописку, недвижимость и всё, всё, всё, за что, конечно, пришлось расплачиваться, становясь на четвереньки. В общем, зажил он кум королю. И всё ничего, если бы в один распрекраснейший день не проснулось в волке что-то звериное: лаять он начал по-собачьи, на людей кидаться, огрызаться со стилистами, кусать моделей за ляшки. Объявили волку выговор с предупреждением и замки на челюсти в стоматологической поликлинике поставили. Питался отныне волк манной кашей через трубочку, а иной раз и через капельницу получал жизненно необходимые витамины. Только пыла своего хищнического унять в себе не мог. И однажды наплевал на все портфолио и сбежал из модельного бизнеса. А знаешь, кем он стал? А вот не знаешь. Оборотнем в погонах».
«А ты точно таджикский ребёнок?» — спросил я мальчика. «Нет, дяденька я-негр», — ответил он. – Теперь проваливай!» Может это был негритянский мальчик, может быть никакого мальчика и не было, как и не давал я ему эти пятьдесят рублей. А что же я ему давал? Обычную бумажку? А что он мне рассказывал такую ахинею на русском языке. Таджикские мальчики не знают русского и сказок русских. Они вообще ничего не знают, кроме как воровать, попрошайничать, убивать и делать самодельные бомбы. Может быть, кто-то другой рассказывал мне сказки? Какая-нибудь Шахерезада, с которой я валялся на топчане посередине подземного хода, украшенного елочными игрушками, мишурой и сплетением жареных, тухлых и табачных запахов? Может быть, я успел всадить ей? «Эй, прохожий в кожаной куртке! Эй ты! Вернись, я тебе говорю!» Всё-таки у Сергея были дурно действующие порошки.
