* * *
«Сколько нам жизни отмерено?
Сколько надежды потеряно.
Сколько в нас веры утрачено.
Сколько любви не растрачено
Данным обетам привержены.
Смерть и бессмертье отвержены.
Мы пожелаем об участи
Седлать всех вечно живущими.»
9 апреля 2003.
«Ну и наделал ты шума на острове «Святой Елены» — ухмыляясь, заметил Император в своей беседе с Звениславом. «Что за любовь к театральным постановкам? И кто, интересно, тебе разрешил пользоваться современным оружием? Надеюсь, ты не собираешься сбросить на татаро-монголов атомную бомбу?» — продолжал он ерничать, хотя было заметно – доволен, и ангелы радостно скалятся. Давно их так никто не развлекал. Настоящий цирк. Последний раз встряска была во время войны ангелов. Но весело тогда не было. Война есть, война. А тут бесплатное кино с богом-экспериментатором.
«А что разве это запрещено правилами?» — в свою очередь усмехнулся Звенислав: « Вроде я получил полномочия без ограничений.» « Ну, ну. – Почесал голову архангел Гавриил – А ты знаешь, как тебя называет местная публика? Вечно живущий. Кочуешь по векам как Калиостро с непонятной целью. Где еще объявишься и что натворишь? И в каком обличии?» — весело хмыкнул пожилой архангел. «Но, но. Попрошу без пошлостей.» — нахмурился Звенислав и продолжил : «То, что я веселю вас, меня радует. Только мне это смешным не кажется.» «Да, ты у нас Дон Кихот. Восстанавливаешь поруганную справедливость.» — вставил Император. «Вот именно. Другим в пример.» — заметил Звенислав. «Но справедливость для каждого своя. Ты забыл это золотое правило? То, что справедливо для Наполеона, несправедливо для Монтелона.» — мудро заметил Император. «Так и я об этом говорю!» — воскликнул Звенислав. «Каждый сам создает свой мир справедливости. Я только указываю путь. Доказываю, что каждый может сделать то же.» «Да, согласен, Я хотел справедливости для всех, а так не бывает. – грустно заметил Император – Может, ты и прав. Альтернативные миры и каждый счастлив.» «Но своим примером ты только сбиваешь людей с толку.» — вмешался архангел Гавриил: « Они увлеклись твоими приключениями и не хотят создавать свои миры. Ты для них создатель увлекательных картин, вечно живущий.» «Помните, когда умер Сталин, люди плакали и говорили, если бы каждый, кто готов отдать за него свою жизнь, смог подарить ему хотя бы час своей жизни, он бы жил вечно.» — невпопад сказал Звенислав, думая о своем. «К чему ты все это?» — нахмурился Император. «Так, вспоминаю народное мнение, что Бог вездесущ. На самом деле, он слишком ленив, чтобы интересоваться их делами или пытаться что-то изменить.» «Так теперь ты появился. – Обрадовался Император. – Ты не ленив, но тоже занимаешься только своими личными закидонами. Счастье вселенной и всеобщей благодати пока тоже не видно.» «Это потому что им еще не надоело любоваться чужой жизнью и они берут с тебя пример и тоже слишком ленивы, чтобы создавать свою.» — огрызнулся Звенислав – «Но, ничего. Я их научу….Потом.»
* * *
Клеменция Венгерская внимательно смотрела в окно, словно, могла увидеть там что-нибудь, кроме ноябрьской мглы и сырости. Ее приезд во Францию был поспешным. Даже слишком поспешным, как сочли все ее родственники, включая бабушку. Ее предшественница, как говорили, умерла. Если это и было так, то умерла она при весьма загадочных обстоятельствах. Еще совсем недавно она была замужем за нынешним суженным Клеменции Людовиком Сварливым, наследником умирающего Филиппа. При мысли о своем будущем женихе, Клеменцию передернуло от отвращения. И неважно, что они едва успели познакомиться, а Людовик улыбался и расточал комплименты. Его дурная слава неслась впереди него. Едва успев вступить на землю своего будущего королевства, Клеменция уже знала, что ее предполагаемый муж психопат и садист, что его любимым развлечением является охота на голубей из лука, что он очень любит мучить животных и…людей. А так же, у него мания величия и он, не проявивший себя ни одним серьезным или просто умным поступком в царствование своего великого отца, считает себя гениальным уже просто потому, что ему предстоит унаследовать корону.
Но Клеменция ничего не могла сделать. Собственно, как это обычно и бывает в королевских семьях, ее мнения никто не спрашивал. Из Франции явился посол, который, кстати, вел себя весьма элегантно, и сообщил, что жена наследника Маргарита скоропостижно скончалась, не оставив потомства и теперь Людовику требуется немедленно жениться вновь. Конечно, все это пересыпалось комплиментами и подарками, а так же, заверениями в неземной красоте Клеменции, отчего на ней и был остановлен выбор. Все подобные речи, конечно, нисколько не обманули девушку, которая прекрасно знала, что Людовик никогда ее в глаза не видел. Кроме того, даже до нее уже успели докатиться смутные слухи о том, что все три принцессы, являющиеся женами сыновей короля, внезапно провинились. Их застали во время акта прелюбодеяния с молодыми дворянами. За что эти принцессы были заточены в мрачный замок, в котором жена Людовика Маргарита и скончалась при весьма туманных обстоятельствах, очень сильно напоминающих убийство. Поговаривали, что инициатором ее скорой кончины был никто иной, как ее собственный благоверный. И после всего этого ее решили выдать замуж за подобного человека! Но чему тут можно удивляться, если король Филипп отдает родную дочь замуж за англичанина Эдуарда, всему миру известного своими нетрадиционными склонностями заводить фаворитов мужского пола.
Клеменция тяжело вздохнула и повернулась к постели больного, который в это время как раз проснулся. «Как все же хорошо, что мне доверили ухаживать за королем Филиппом, а не развлекаться с его отвратительным сынком, который, на самом деле и не умеет развлекаться.» — подумала Клеменция и подошла к изголовью большой кровати. Филипп, после того, как его хватил удар в лесу во время охоты, почти не мог разговаривать. Хотя, говорят, он и раньше был молчалив. Вот и сейчас он молча, спокойно глядел на нее своими огромными завораживающими, ясными как небо глазами. Клеменция села рядом и взяла его за руку. Потом поднесла к губам больного стакан с водой. Он неожиданно слабо улыбнулся, как будто она предвосхитила его просьбу. Клеменция знала, что нелады во Французском королевстве совпали с преследованием королем Филиппом Красивым ордена Тамплиеров. Сама она мало, что понимала в этой истории. Знала только, что тамплиеры сосредоточили в своих руках уйму богатств, став своеобразным королевством в королевстве. Что обвинены они были церковным судом в ереси и недавно Жак Моле, глава ордена, был публично сожжен на костре, отказавшись от предложенного королем помилования, и, умирая, послал свое страшное проклятие Римскому Папе, который после этого практически сразу скончался и всему роду короля Филиппа Красивого. Но Клеменция не знала того, что племянник грозного Моле, под предлогом достойных похорон дяди, в которых король не мог ему отказать, сумел вывезти те самые сокровища, который король полагал пустить на благо Франции. Не понимала юная принцесса и того, что немало наследников осталось у могущественного ордена, и были они практически вездесущи. Ведь деньги делают много, а если еще играть на жажде власти в окружении короля, то можно рассчитывать еще на большее. Поэтому ее поспешный приезд сыграл на руку заговорщикам. Сейчас они пытались расправиться с великим королем, так намного опередившим свое время, руками чужестранки.
Король Филипп Красивый во времена своего правления мог многое: он начал, вопреки всем советам придворных, которых он попросту не слушал, постепенную отмену крепостной зависимости, он объединил разрозненные части страны, он, наконец, ввел единую денежную систему во Франции, ликвидировав остатки самовластья местных пэров. Единственное, что он не решился сделать, а именно это сделать было необходимо в первую очередь, это изменить законы престолонаследия. Так намного позже поступил русский царь Петр I, заявив, что наследовать может любой, кто достоин императорского доверия и может честно служить своей стране. Но как раз при Петре и возникли коллизии с престолонаследием, и Филиппу IV пришлось столкнуться примерно с такой же проблемой. Вокруг него образовалось слишком много алчущих власти наследников, но немногие были действительно к власти пригодны. Больше других к короне рвался брат Филипп Карл, шумный, энергичный и предприимчивый в делах, касающихся государственных интриг, человек. Он был прямой противоположностью своему спокойному, волевому, уверенному в своих поступках, старшему брату.
Прямым наследником Филиппа был его старший сын, пресловутый Людовик, к которому испытывала такое отвращение Клеменция. Этот молодой человек не имел никакого опыта в государственных делах и ничему не хотел учиться. Своего знаменитого отца он ненавидел и мечтал доказать всему миру, что правитель из него выйдет намного лучше. Но чем лучше, он и сам не знал.
Пожалуй, самым достойным претендентом на корону являлся средний сын Филиппа. Тоже Филипп, по прозвищу «длинный». Он, во всех своих неторопливых рассудительных поступках, напоминал отца и был, как и король, чрезвычайно решительным.
Младший сын Филиппа, Карл в семье считался дурачком, хотя его скорее можно было назвать человеком отрешенным, не от мира сего. Он мало интересовался государственными делами и был по натуре мечтателем. Престол он мог уступить кому угодно из тех, кто имел на него влияние. А влияние имел его дядя Карл и двоюродный брат, сын Карла Валуа, Филипп.
Все эти люди бестолковой шумной толпой периодически топтались у постели умирающего короля. А потом так же дружно исчезали, оставляя его одного с довольно странной сиделкой – невестой сына Клеменцией.
