* * *
Когда Звенислав вышел на улицу, его уже поджидала гудящая недовольством толпа народа. Преимущественно это были русские. «Что, Бог, своих не уважаешь?» — зашелся криком один горластый мужичонка. «Давайте, давайте. Еще Сталинград вспомните.» — подумал про себя Звенислав, а сам примирительно сказал: «Вот что. Не горланьте, мужики. Пошли в знакомое заведение – он кивнул на золотую цепь уже без кота – и разберемся. Пиво за мой счет.» — поспешно добавил он. Толпа сразу подобрела: «Ну, что ж. Раз такое дело. Пошли. Чего там. Посмотрим, что ты в свое оправдание скажешь». Бармен, ухмыляясь, разлил всем по кружкам портер. И Звенислав начал свой рассказ, хотя, откровенно говоря, делать это ему совершенно не хотелось. «Значит, вы, мужики, меня патриотом не считаете. Правильно я вас понял?» — он отхлебнул пены, и обвел всех собравшихся глазами. «Да, да!» – согласно закивали в ответ: «Ты – русский – почему Наполеону помогаешь?» «А кто вам сказал, что я русский?» — огорошил присутствующих вопросом Звенислав. Толпа изумленно примолкла, переваривая информацию, и тут из-за стойки какой-то весельчак выкрикнул : «А что, еврей, что ли?» Собравшиеся дружно загоготали. «Да поймите же вы, дурни, не Бог я, и не русский божественный патриот, что бы для России справедливость восстанавливать. Вам, если охота, сами это и делайте.» — начал было Звенислав, но толпа угрожающе подалась в его сторону. «Вот, наверное, Император с ангелами развлекаются» — с тоской подумал Звенислав: « Ну и авторитет у тебя, Боже, вот-вот растерзают.»
«Да как же мы это делать-то будем? – плаксиво выкрикнул чей-то тенор – Нет ведь у нас твоих полномочий». «А вот вы послушайте.» — Обрадовался перемене темы Звенислав. И, вздохнув, начал долгое повествование: « Когда я жил как вы на Земле, мне не давала покоя мысль, что мир устроен неправильно. Что много в нем горя, страданий, несправедливости.» Все согласно закивали: «Точно. Жиды замучила… Да не в них дело. Может, ты сам дурак… А меня жена бросила, а я в ней души не чаял. Разве это справедливо?» «Заткнитесь все!» — навел порядок самый здоровый детина и устрашающе стукнул кулаком по столу так, что все кружки подпрыгнули, расплескивая пиво: « Дайте человеку рассказать.» «Ты продолжай. Душевно получается». – Подбодрил он Звенислава, наклоняясь к нему поближе и дыша чесноком и перегаром так, что Звенислав невольно отшатнулся. « Вот я и решил, – продолжал Звенислав – надо разобраться, кто виноват. А виноват, как ни крути Бог.» Все опять изумленно выдохнули. «Ну, ты и загнул» — то ли удивленно, то ли уважительно пробормотал высокий детина. «Да. А кто же еще? Когда люди умирают? Младенцы невинные, кто виноват? На небе им хорошо будет? А мать почему тогда страдает?» — продолжал вдохновленный Звенислав: «А народ, вы, например, как рассуждает? Царь плохой. А все равно нам до него далеко. Но ведь свергли царя. Смогли! Значит и Бога можно. Только свободным духом надо быть. Не рабом, понимаете? Вот я ему и бросил вызов.» «А он что?» — изумленно ахнула толпа. «А что он? – усмехнулся Звенислав – предложил эксперимент провести. Хотя бы нескольких людей осчастливить. Ну, программу действий принести, разумеется.» — не смог не съязвить Звенислав. «И что же ты предлагаешь?» — поинтересовался самый нетерпеливый. «А это очень просто. Каждый может стать Богом.» — проговорил Звенислав, и потрясенная толпа мгновенно затихла: « Не знаете как? Просто. Вы создаете свой мир. Может много миров, и живете в каждом из них. Они и настоящие и ненастоящие одновременно.» «Как это?» — подал кто-то голос. «А вот чтобы понять это, надо быть богом.» — ответил Звенислав и добавил: « Я же пока создаю свои миры и свою альтернативную историю. Это делается вовсе не для вас и не для вашего патриотизма. А просто мне так нравится. В той истории, которую вы помните, ни для вас, ни для ваших близких ничего не изменится. Изменится только для меня и тех, с кем я имею дело. Это всего лишь пример вам. Что вы можете сами, чтобы вы могли на все это полюбоваться.» — закончил он и отхлебнул пиво. «Так мы все так можем?» — спросил, наконец, кто-то. «Конечно» — кивнул Звенислав – если – он посмотрел наверх – Он санкцию даст».
Все опять заговорили хором. В основном о том, кто какую жизнь в вечности себе хотел. Однако, Звенислава в покое не оставили: «Ну, а тебе зачем это? Наполеон, Александр, кто еще там будет? И вообще, кто ты на самом деле?» — не отставали от него. «Да. Это интересный вопрос. Мне бы самому на него ответить.» — задумался Звенислав: « Родословная у меня длинная. Считается, что одним из моих предков был Рюрик, а он, если верить божественной теории происхождения Российского государства и Воскресенской летописи, вел свое происхождение от божественного Августа, племянника Гая Юлия Цезаря, а если углубляться дальше, то от Ноя и Адама. Другим моим предком был Чингиз-хан. Еще один предок – король Англии Гаральд, и, наконец, если вернуться в более близкое нам время – мой прямой предок по мужской линии был генерал-адъютантом у Наполеона и звался он — Жан де Рапп. Он него и происходит моя фамилия.» «Ах, вон как! Ты у нас француз.» — заулыбалась озадаченная было толпа: «Тогда все понятно.» «Вот и хорошо.» — вздохнул Звенислав. «А все же, – вмешался кто-то – откуда ты знал, что все так выйдет? Я имею в виду, когда жил? Ну, что каждый Богом может стать?» «Я же объяснял. По аналогии с королем или царем. Или президентом, как вам нравится. Вот вы жалуетесь: правительство плохое. Но разве они какие-то особые люди? Такие же, как вы. Становитесь правительством и делайте как надо. Нет? Не хотите? Конечно, сразу любимая фраза народа в ход идет: « Такие-сякие, но пусть они нам дадут». А еще: « Кто они, кто мы». Что скривились? Или не так я говорю? Вы власти не хотите? Говорите, ворует она? А что сами воровать не способны, или только по мелочи у соседа стырить?» — Звенислав разгорячился и продолжал, несмотря на недовольное ворчание присутствующих: «Критиковать только ленивый не может. А вы сделайте, как надо. Вам же дали для этого все права и свободы.» — съехидничал он: « Так вот и с Богом. Кто из вас читал тибетскую «Книгу мертвых»? Никто? А для чего вас всех грамоте учили? Так вот там йоги, побывавшие на том свете, рассказывают, что происходит. Готовят вас, дурней, к загробной жизни, чтобы не пугались, когда умрете. Почему этому следует верить? Да просто их описания совпадают с описаниями людей, побывавших в состоянии клинической смерти. Основу тибетский вероучений, как выяснил один ученый, мой, кстати, предок, положил Иисус Христос. Но тут я в подробности вдаваться не буду. Скажу только, что я понял, что в неземной жизни все аналогично земной. То есть, если ты раб в душе, то будешь вечным крепостным, который ворчит на барина, а сам без него и шагу сделать не может. И с Богом так же. Можешь быть рабом божьим. Тогда не жалуйся на все невзгоды, которые он тебе преподносит. А, может, ему просто на тебя наплевать и он ушел играть в карты.» — Звенислав разошелся и некоторые из присутствующих, услышав такое кощунство, невольно втянули головы в плечи, как будто боялись, что за богохульство немедленно последует кара. Однако гром не грянул, поэтому Звенислав спокойно продолжал: « Или ты можешь сам быть Богом хотя бы для себя, чтобы одного себя сделать счастливым. Ну, на это- то хотя бы вы способны? А можете и для других постараться. Если способностей много.» — Звенислав замолчал и перевел дыхание. «Это ты такой способный?» — поинтересовался кто-то, но сказал он это достаточно вяло, да и вконец озадаченная толпа молчала, переваривая информацию. Воспользовавшись этим, Звенислав, тихо встал и выскользнул из питейного заведения.
На улице после грозы весело распевали птицы. Мирно журчал фонтан и, около раскидистого дуба, поджидала верная тень.
* * *
На продуваемом всеми ветрами каменистом острове, где свежий морской воздух не мог скрыть гниющего запаха зловонных болот, сияющая амазонка сидела прямо на земле, обняв колени своего государя и стараясь прижаться головой к его высоким начищенным до блеска сапогам. Наполеон задумчиво поглаживал ее длинные развевающиеся на ветру волосы.
Начало ее появления на Святой Елене было совсем не идиллично. В военном мундире, с пристегнутой шпагой и пистолетом в руке, она решительно двигалась в сторону жалкого пристанища свергнутого Императора Франции. Решительно игнорировав посланных ей на встречу представителей губернатора, она, с белым от ярости лицом, сделала выстрел под ноги одному из них. Пуля отскочила от каменистой дорожки и вонзилась в ближайшее дерево, тем самым отбив у всех желание попытаться помешать ей. С видом разгневанной Фемиды, она ворвалась под тень любимого дерева Наполеона, под которым он привык отдыхать и, выхватив шпагу, рванула прямо к опешившему, и ничего не понимающему, Монтелону. Наполеон приподнялся на скамейке, а сидевший напротив Лас Каз, которому император Франции только что диктовал свои мысли, относительно Христа, выронил перо и попытался кинуться между графом и разъяренной девицей. Но не тут-то было. Держа шпагу наподобие указующего перста, амазонка выкрикнула, показывая на Монтелона: « ТЫ!». Тот в свою очередь тоже попытался достать шпагу, но амазонка весьма проворно сделала еще один предупредительный выстрел на этот раз под ноги знатному вельможе. Дальше все развивалось очень быстро.
Амазонка изложила свои доводы, известные любому современному читателю, о том, что Императора Франции Наполеона медленно, но настойчиво пичкали ядами, среди которых преобладал мышьяк. Она напомнила удивленному Наполеону, который, естественно, включился в беседу с его любимцем Монтелоном, что уже перед Бородинской битвой он поражал своих генералом тем, что не слышал грохота пушек, напомнила и о мучивших его болях в период Ватерлоо. Наполеон, конечно, резонно напомнил о том, что в то время Монтелона с ним не было, а подоспевший Маршан удивленно напомнил о слуге Киприани, которому и полагалось следить за императорским погребом, но амазонка была неумолима. Она привела в пример исследования норвежского доктора Форсхвуда, который исследовал волосы, срезанные во время стрижек императора. Тот был вынужден с улыбкой признать, что, действительно, эти волосы подбирались прямо у него на глазах верными придворными на память, но не смог припомнить доктора Форсхвуда. Амазонка удержалась от комментариев о том, что тот жил намного позже кончины Наполеона, чтобы не вызвать шока у окружающих, и сказала только, что данный доктор проводил свои исследования анонимно, и с государем не встречался. «Но при чем же здесь Монтелон?» — трагично выкрикнул император. «Именно он является хранителем ключей от Вашего винного подвала, Ваше Величество.» — почтительно ответила амазонка: « И если Вы соизволите припомнить, никто другой, кроме Вас не пьет этот вино, а всякий раз, когда Вы решаете угостить им кого-либо – этот человек тоже заболевает.»
Вот теперь уже все посмотрели на Монтелона, а Маршан побледнел и схватился за шпагу, но император остановил его одним взглядом. Демонстративно игнорируя Монтелона, который стоял ни жив, ни мертв, он ласково обратился к негодующей амазонке: «Благодарю тебя, дитя мое за то, что ты развеяла мои подозрения на рак, от которого умер всего лишь в 38 лет мой отец. Я был уверен, что эта болезнь передалась мне по наследству. К тому же, – Наполеон по-прежнему не смотрел на Монтелона – ты разоблачила страшный обман и, возможно, спасла мне жизнь. Теперь позволь узнать, кому я обязан такой чести?» «Ваше Величество, я родственница вашего бывшего генерал-адъютанта Раппа.» — с поклоном ответила девица, умолчав, разумеется, что Рапп является ее весьма дальним предком. «Благодарю тебя, дитя мое, что проявила такую заботу о павшем императоре и такое мужество. Но что бы ты хотела в награду? У меня сейчас слишком мало способов вознаградить за верность. Мои добрые друзья, которые, невзирая на лишения последовали за мной, – император повернулся спиной к Монтелону, который начал потихоньку пятиться – подвергаются здесь гонениям и страдают исключительно из любви ко мне.» «Я тоже из любви к Вам, Ваше величество.» — амазонка пробормотала это, невольно покраснев, а Наполеон весело расхохотался. «Но, — продолжила девушка – Мне бы все же хотелось получить одну награду.» « И что же это?» — поинтересовался заинтригованный государь. «Я хочу сама приговорить к казни этого Иуду. Я хочу, чтобы он умер той смертью, которую готовил Вам» — продолжила она, сверкая глазами. Монтелон невольно отшатнулся, Маршан и, подоспевший Антомарки, слышавший последнюю часть разговора и согласно кивавший, угрожающе направились к графу, но Наполеон грустно заметил: «Если бы наказание выбирал я, то я не стал бы обрекать даже злейшего врага на подобные мучения. Ты ведь знаешь, наверное, что уже не первый год я страдаю от страшных болей, к тому же, я практически не могу передвигаться, не говоря уже о том, что бы сесть на лошадь. Я абсолютно беспомощен и полностью завишу от нескольких близких друзей.» — он покосился на Монтелона, и снова обратился к воинственной амазонке: «Неужели столь прекрасная девушка может быть столь кровожадной?». И, не дожидаясь ответа, вдруг резко повернулся к графу Монтелону: «Что я сделал тебе, кроме добра, неблагодарный? Может из-за меня пострадал кто-то из твоих близких, а я ничего не знал об этом? Отвечай!» «От Ваших действий пострадало все титулованное дворянство!» — наконец, разжал губы Монтелон. Сейчас он смотрел на Наполеона с дикой ненавистью : « Вы ввели «Гражданский кодекс» и равенство сословий. Из-за вас не смогла восстановиться династия. Вы сами объявили себя императором! » «Мой «Гражданский кодекс». – С грстью повторил Наполеон: « Я гордился им больше, чем любыми победами. Я надеялся, что обо мне останется добрая память благодаря «Гражданскому кодексу». Но ведь я сохранил вам титулы. Чем же ты недоволен? Или это заговор приближенных к д”Артуа. Он всегда меня ненавидел. Я прав?» — повернулся он к амазонке. Она успела только кивнуть, потому что дальше события разворачивались стремительно. Губернатор острова, как известно, не жаловал незваных гостей и не допускал их к своему царственному пленнику без своего отдельного дозволения. А тут амазонка успела произвести настоящий фурор, и теперь к маленькой хижине двигался весь гарнизон.
« Что это такое? – недовольно проговорил Наполеон — Ну, ничего. Сейчас я это улажу. Этот олух, видимо, забыл, с кем имеет дело. Я что уже не вправе приглашать гостей?» «Ваше Величество, может Вы соблаговолите пройти в дом. – Ласково заговорила амазонка. – А с этими господами я сама разберусь.» «Но как?» — изумился монарх. Амазонка тем временем кивнула Антомарки и Маршану, чтобы они увели императора, но никто ничего не успел предпринять, потому что Монтелон бросился вверх по склону на встречу солдатам с криками о помощи, а амазонка лихо достала из заплечного мешка автомат Калашникова.
