* * *
В прекрасном райском саду, где весело резвились зверьки, и пели птицы, был установлен гигантский бассейн. На самом деле, он должен был имитировать голубое чистейшее озеро. В него стекал веселый родничок. А около него расположились на свой совет ангелы. Небрежно развалясь в плетеном кресле, лениво поглядывал на своих бывших товарищей, красивый юноша. И было заметно, как одни ангелы опасливо сторонились его, а другие, наиболее решительные, старались, напротив, держаться поближе. Звениславу же подобные маневры были чужды. Он с интересом разглядывал нового гостя, который был, разумеется, легендой и для него, но Звенислав не испытывал никакого чувства пиетета, особенно, если учесть, что тот сам пожелал встретиться с богом-экспериментатором.
«Так что «Утренний свет», ты хотел мне сказать?» — поинтересовался Звенислав, когда пауза неприлично затянулась. Юноша лениво потянулся, разминая кости, с прищуром глядя на солнечный свет, пробивавшийся через густую листву. Наконец, он вымолвил: «Давно я наблюдаю за твоими делами и мыслями. Уже много веков.» Как он и предполагал, фраза эта произвела впечатление. У Звенислава, открылся рот, а ангелы угодливо захихикали. «Но, как же так? – смог, в конце концов, поинтересоваться Звенислав. – Я даже на земле жил совсем недолго. А здесь? Что здесь время по-другому течет?» «Не волнуйся. – снисходительно махнул рукой прекрасный юноша. – Все как везде. Но ты не в первый раз являешься на землю, чтобы смутить людей очередной авантюрой. Сам ты, конечно, об этом не помнишь.» — усмехнулся он. Звенислав открыл было рот, чтобы спросить, каковы были его предыдущие воплощения. Но что-то в лице юноши не дало ему задать этот вопрос, и он только промямлил: «А почему же Император не сказал мне об этом?» Ангелы засмеялись, а взгляд юноши неожиданно стал жестким, и Звенислав невольно подумал, что недаром его боится сам Император. «Он не говорил тебе, потому что, ты не его ставленник.» — отчеканил «Утренний свет» и закинул ногу на ногу. «Как? Меня он убеждал в обратном.» — пробормотал Звенислав, и ангелы снова засмеялись. «А вы, – вдруг разозлился Звенислав – кому на самом деле служите? Не тебя ли апостол Андрей, я только вчера видел, нашептывающим что-то в высокочтимое ухо? А ты, божественный Креститель, не подносил ли ему вчера воду для омовения ног, и даже порывался ее пить?» — Звенислав от досады, выметил свое зло на, и без того чувствующих себя неуютно, ангелах. Но юноша прекратил все эти препирательства небрежным жестом : «Они все служат и нашим, и вашим. Смотрят, какая чаша весов куда качнется, и тут же докладывают.» — буднично пояснил он, невзирая на слабые протесты уязвленных ангелов: «Но о них я и так все знаю, и не они меня интересуют, а ты.» «Нет, то что я твой душой и телом, ты сам, видимо, знаешь. Я, правда, до сих пор не был в этом до конца уверен.» — лепетал, совсем сбитый с толку, разом потерявший свой гонор, Звенислав. «Да нет, почему же? – юноша улыбнулся. И Звенислав почувствовал себя самым счастливым на свете, и, одновременно, дураком, потому что где-то билась предательская мысль: а скольких он уже заманил в ловушку своего очарования? «Утренний свет», между тем, продолжал: «Ты, как раз личность самостоятельная.» Он помрачнел : «Ты даже не представляешь, насколько самостоятельная. И теперь тебе решать, в какую сторону качнуть эту пресловутую чашу.» «Но я пока ничего не понимаю.» — ответил Звенислав : «Не буду спорить, когда я пришел сюда, мне ты был, несомненно, более симпатичен.» — Звенислав улыбнулся, и процитировал : « Ведь ты, часть той силы, что вечно хочет зла, и вечно совершает благо.» Юноша поморщился и передернул плечами. Но Звенислава уже понесло: «А у того, твоего оппонента, постоянно благие идеи, ни одна из которых еще ничем хорошим не кончалась. Но теперь, я не могу ему не сочувствовать, — и Звенислав снова лукаво процитировал:
« Он хотел как лучше, а получилось как всегда.» Ангелы засмеялись, но грозный юноша оставался мрачен. «Ты многого не понимаешь, мальчик, — сказал он, наконец, Но ты – основная ставка в нашей непростой игре.» «Да? – развеселился Звенислав – А я думал, что я обыкновенный шут, чтобы господам в вечности скучно не было.» «Утренний свет» шутливого тона не принял и сказал, поднимаясь, и всем своим видом показывая, что беседа закончена : «Ты подумай, поразмышляй на досуге. А насчет ерунды про добро и зло, то тебе ли не знать, насколько относительны эти понятия. К тому же, ты знаешь правило – кто проиграл, тот и злодей… Но вот в моем случае все не так просто.» — с этими словами он удалился, попросту растаял в воздухе, оставив Звенислава с открытым ртом, потому что его даже Император такими фокусами не баловал.
Ангелы медленно начали расходиться, и к Звениславу подошел Креститель. Он почтительно поклонился и произнес : «Здравствуй, мой мальчик. Рад снова видеть тебя. Однако, ты изменился. Раньше ты чудил совсем по-иному. Хотя в одном ты остался верен себе – все еще одержим идеей спасти человечество.» — Креститель ласково улыбнулся, глядя на опешившего Звенислава. «Ты хочешь сказать…Нет, не может быть! Но тогда кто же меня послал? КТО ИЗ НИХ?» Но Креститель только улыбался и качал головой.
* * *
«Ты, наконец, появилась!» — воскликнул Александр, глядя на богиню: «Я уже думал, что ты покинула меня.» — с обидой добавил он. И продолжал : «Я думал, может, боги гневаются на меня. Ты улыбаешься? Да знаешь ли ты, что я пережил, когда решил, что мой отец Зевс отвернулся от меня.» — и Александр подскочил к золотоволосой богине, совсем нешуточно тряся ее своими сильными руками. «А ты изменился, Александр, — заметила богиня, освобождаясь из его медвежьих объятий: «Я не появлялась, потому что ты и без меня прекрасно справлялся.» «Зато ты не изменилась. — Проворчал Александр, и улыбнулся : «Хотя, конечно, боги не стареют. Но ты сказала, что до этого я справлялся сам. Это значит, что сейчас я не справляюсь?» «У тебя все прекрасно получается. Но я должна уладить одно небольшое недоразумение.» – дипломатично заметила богиня. «Какое? Я должен знать. – потребовал Александр. Он все больше хмурился – И что все это значит. Ты появляешься теперь только когда в тебе, как ты считаешь, есть необходимость. Значит, ты больше меня не любишь?» Богиня покосилась на стоящую за спиной Александра Роксану, и, с мрачным видом, ловящую каждое слово. – Мне кажется, у тебя есть, кого любить. Ты уже не прежний мальчик. Ты великий завоеватель.» «Да, конечно, — начал Александр, но тут же обернулся, проследив за пристальным взглядом богини. Увидев Роксану, он тут же представил их, с горящими радостью глазами : «Дорогая супруга, помнишь, я говорил тебе о прекрасной богине, посланнице моего отца, которая снизошла ко мне.» «Да, и раньше я не очень-то верила в эти сказки.» — хмуро проворчала Роксана. «Что?» — побледнел Александр : «Как ты можешь сомневаться?!» Но та уже сразу поправилась : «Вернее, я думала, что у тебя ведь нет доказательств, что она послана твоим отцом. Может, это просто благородная девушка.» Александр не успел достойно ответить, как богиня применила свой любимый прием – щелкнула пальцами, и из ее руки вырвался язычок пламени, который тут же погас. Александр весело рассмеялся и победоносно взглянул на побледневшую Роксану. «Сегодня мы не будем говорить о делах.» — распорядился Александр: «Я приказываю устроить пир в честь нашей гостьи. В нем будет принимать участие вся моя непобедимая армия.» Эти слова были встречены радостными криками, и войны тут же начали устраиваться прямо на земле, а Роксана, с ненавистью глядя, на вновь прибывшую, откланялась, под предлогом подготовки к празднику.
Но Александр уже не обращал на нее внимания. Он нежно увлек богиню в свой шатер, прошептав: «Она ревнует, потому, что я решил взять себе других жен. Это укрепит династию.» Богиня согласно кивнула и обняла Александра. В какой-то миг ему показалось, что все вернулось, как в те далекие времена в Пелле.
Чуть позже они пили шипучее вино, которым его угостила богиня, лукаво сказав, что такие напитки пьют только на Олимпе. А Александр пытливо выспрашивал : «Ты так и не ответила мне, что-то случилось? Мне грозит опасность? И потом… — он на секунду задумался – я сказал тебе, что боги не стареют. Но я ведь тоже бог. У меня появились первые морщины, мое тело испещрено шрамами, по ночам болят старые раны. Может, я не бог?» — с испугом, как маленький мальчик, спросил он. Богиня ласково погладила его по золотистым волосам : «Но ты же знаешь, Александр, что Ахилл был убит в единственное уязвимое место. Но это не значит, что он не бог. Просто на тот момент он бы смертным. Ты знаешь, что ты бог. Но тебе еще не пришла пора отправляться на Олимп. Ты можешь построить самую великую и могущественную империю, которая когда-либо существовала. Ты уже построил ее. Но впереди столько свершений. Ты согласен?» «Да, я совсем не хочу на Олимп. Я думал над твоими словами и пришел к выводу, что, действительно, буду скучать там, среди интриг божественного двора. Как бы мне хотелось остаться навсегда земным царем. Повелителем мира.» — он мечтательно окинул взглядом бесконечный горизонт, ясное небо, видное из его палатки, и снова обратился к богине: «Только ты одна меня понимаешь. Если бы ты знала, как мне тебя не хватало. Мои друзья детства не верят, что я сын Зевса. Мне пришлось убить Клита, потому что он публично оскорблял меня. Я не могу допустить разложения в армии. И, ты знаешь, мне кажется – его голос понизился до зловещего шепота – Роксана тоже не верит, что я бог.» «Она не права. – мягко заметила богиня – Но тебе следует отдохнуть перед вечерним пиром. У тебя ведь был тяжелый день. А я пока поговорю с ней. Хорошо?» У Александра уже закрывались глаза и, блаженно улыбнувшись, он погрузился в сон, а девушка пошла искать царицу. Сделать это было не трудно. Роксана поджидала ее с видом разъяренной кошки, готовой вцепиться в глаза.
«Ты думаешь, я поверю во весь этот бред про богиню? – с ходу начала она – Я знаю, что ты та самая потаскушка, которая вбила ему в голову весь этот божественный бред, на пару с его распутной матерью, колдуньей Олимпиадой. «Ты хоть кого-нибудь любишь, Роскана?» – спокойно поинтересовалась богиня. «ДА! – с вызовом ответила царица – Александра!» «Именно поэтому ты вступила в заговор против него?» — так же спокойно продолжала богиня. Роксана отшатнулась, как от удара, и глаза ее расширились от ужаса: «Но как? Ты не можешь этого знать!» «Вот как. Ты даже не отрицаешь.» — грустно вздохнула богиня, но Роксану словно прорвало : «Да, что ты можешь о нем знать? Разве ты была с ним в последние десять лет? Разве ты знаешь, какие препятствия нам приходилось преодолевать? Разве ты видела те моря крови, которые он пролил? Тебе не жалко сожженные деревни и еще не родившихся детей?» — гневно сверкая глазами, она наступала на богиню. Но та, тоже впадая в бешенство, оттолкнула ее рукой: «И после этого ты говоришь мне о любви? А что ты можешь знать о настоящей любви? Да понимаешь ли ты, что женщина, которая любит мужчину, пойдет ради него на край света, через любые препятствия? Что она сама лично вырежет пол мира, если этот мир будет стоять на пути ее любимого! И потом… — богиня презрительно окинула взглядом, сжавшуюся от такого напора, царицу – ты ведь не из-за этого хочешь его убить. Не младенцев не рожденных жалко тебе, и не сожженные деревни. Ты выбрала себе другого. Неужели какой-то жалкий полководец может заменить великого царя? Да еще такого прекрасного. Прекрасного как бог.» Глаза Роксаны снова зажглись гневным блеском : «Так, значит, ты все же сама признаешь, что он не бог. Он не сын Зевса. Он сын Филиппа.» «Конечно. – к богине возвращалось ее прежнее хладнокровие – Он сын Филиппа. Но он БОГ…Не понимаешь? Скажи, а разве всегда от прекрасных родителей рождается изумительный, достойный восхищения ребенок? Разве у великого человека дети тоже будут великими? И, наоборот, неужели ты не знаешь случаев, когда у злодеев появляется великий и святой сын?» «Но все это у людей. При чем здесь боги?» — защищалась Роксана. «Ты считаешь, у богов иначе?» — усмехнулась богиня : « А почему, собственно, нет? Человек, ведь, прообраз божий. Его физический отец – македонский царь Филипп. Но душа его божественна. Или ты думаешь, душа рождается путем банального полового акта?» «Ты хочешь остаться с ним?» — тусклым голосом поинтересовалась Роксана: «А что будет со мной? Он и так постоянно пренебрегает мною, находя себе других.» «Вот, вот. Только это тебя и заботит. В этом корень твоего зла. Но ты не причинишь ему зла. Да, я останусь с ним. Мы пойдем с ним дальше. Мы завоюем Вавилон и Рим. Мы встретим неукротимое племя скифов и подчиним его. Мы возьмем в свои ряды славянские племена. И они вечно будут славить своего великого царя и бога Александра. Мы встретим на своем пути галльские народы, и дадим им цивилизацию. Великая империя будет расширяться и возвышать до своего уровня более отсталые народы. Так он уже сделал более демократичным деспотическое государство персов. И даже родня их царя Дария, отреклась от своего отца и мужа и пришла к Александру. И ни ты, ни кто-нибудь другой, не посмеют встать на нашем пути. Ибо тот, кто усомниться в божественности Александра, умрет.» Богиня закончила свой монолог на все нарастающей гневной ноте. Роксана при звуках этого сильного чистого голоса, все больше сжималась, но при последних словах, она широко раскрыла глаза: «А что будет со мной? Я ношу его ребенка.» Богиня усмехнулась : «Ты умрешь первой. Богам не нужны дети. Но если они ему все-таки понадобятся – к его услугам все принцессы мира.»
