За тонкорукими ними
И тонкошеей нею –
Уйду – быть незримей дыма
И медленнее течений.
Если бы можно было,
Глянув на гулкий большак,
Увязнуть юбкой в перилах
И потерять башмак.
Очнуться; увидеть, как башня
Облокотилась о бор,
И, киноварью окрашен,
Барышню скрыл собор.
Как в древности, по-собачьи,
К коряге припав и рыча,
Жизнь – взахлёб, до плача –
Вылакать из ручья.
С царапиной на ключице;
Чтоб с кос на предплечье стёк
Медный отсвет иглицы
И рябиновый сок.
Но юбки на камень сброшены
И по ноге башмак;
Дряхлый, в репейных брошках,
Шарахнулся прочь ишак.
Для непогребённых, пропащих,
Кого поминать не с руки,
Жидкие жжёт фонарщик
Болотные огоньки.
