Ты уедешь домой — в Россию.

В. К.

Ты уедешь в свою Россию,
что когда-то была моей.
Плёнки в камере, море снимков…
Покажи их жене и сыну:
небоскрёбную, магазинную —
Вавилонию наших дней.

Что ты понял в пятнадцать суток,
если я за пятнадцать лет
не уверен, что понял сути:
двух веков, миллионов судеб,
осуждённых её и судей,
ставших прахом, идущих вслед.

Ellis Island… Ты был задумчив…
Это странники разных стран —
кто от Гитлера, кто от Дуче —
веря в Бога, свободу, случай,
веря, — Там будет детям лучше,
уплывали за океан.

Ты подавлен Нью-Йорка высью…
Это беженцы всей земли —
от погромов, печей и виселиц —
через голод и годы выжили,
и построили здесь немыслимое —
до небес себя возвели.

Позабыты у вас материи:
материк, эмигрантский хлеб…
А Россия была Америкой:
неуверенной и затерянной,
необузданной и немереной —
Эмигранией прошлых лет.

Ты поведай о старом друге:
политехник, мол, — полиглот…;
и напой под гитары звуки
про студенчества смех и ругань, —
жизнь припевом пойдёт по кругу —
сын услышит и подпоёт.

Ты приедешь к ним ошарашен,
прочитаешь о нас стишок,
и про дочек моих расскажешь:
настоящих америкашек,
не умеющих \»read in Russian\» —
не читающих этих строк.