Первой любви
ЭПИГРАФ
Когда давно забытое названье
расшевелит во мне, внезапно, вновь,
Уже давно затихшее страданье,
Давным-давно погибшую любовь, —
Мне стыдно, что так медленно живу я,
Что этот хлам хранит душа моя,
Что ни слезы, ни даже поцелуя —
Что ничего не забываю я.
Мне стыдно, да; а там мне грустно станет,
И неужель подумать я могу,
Что жизнь меня теперь уж не обманет,
Что до конца я сердце сберегу?
Что вправе я отринуть горделиво
Все прежние, все детские мечты,
Всё, что в душе цветет так боязливо,
Как первые, весенние цветы?
И грустно мне, что то воспоминанье
Я был готов презреть и осмеять…
Я повторю знакомое названье —
В былое весь я погружен опять.
И. С. Тургенев
• • •
Проходят года. Не жалея кнута,
их пастырь небесный гонит.
Но память дана. И вот уж среда
сулит не четверг, а вторник.
Потом — понедельник. Затем — Первомай.
И скоро — Восьмое марта.
Чист дымоход: старый сарай
вновь занесен на карту.
Нечем топить. Нечем платить:
рано платить за счастье.
\»Любил\» превращается в \»буду любить\»,
\»Прощай\» возвращается в \»Здравствуй!\»
\»Как вы сказали? Наташа? Меня?
Меня величайте Павлом\».
Здесь — разворот: с этого дня
дорога лежит обратно.
\»Можно на ты?\» — \»Ну конечно, валяй\». —
\»Ты куришь?\» (Я снова курящий.)-
\»Да, \»Стюардесса\». Это? Коньяк.
Да, КВК. Настоящий.
Подарок отца. (Как узнает — прибьет!)
Попробуй\». — \»Давай\». — \»А знаешь…\»
Тему меняешь и исподволь рот
под поцелуй подставляешь.
Поцеловались. Переплелись.
Жизнь не мила друг без друга.
Мгновение, милое, остановись!
Не шевелись! Ни звука!
\»Ты мне еще в школе…\» — \»Потом!\»
Прочь колебанья! Не боги!..
В кой это век во владеньи твоем —
девичьи руки и ноги.
Не получилось. С очнувшихся губ
слетела протеста нота.
Овцы на месте: первО-
родный блуд
не дал продолжения рода.
• • •
Комната. Стол. Две кровати. Торшер.
(Был ли торшер? Не помню.)
Гитара. Поэта, что в \»Англитер\»
смерть сочинил, томик.
Рядышком — стул. А под стулом — носок.
Мой ли? Чужой? Рассудим.
Белый до боли в глазу потолок.
(Эту бы боль посуде.)
Белый, как снег, что в стране, где +100,
негр во сне видит.
Белый, как груди у Мерлин Монро
(если не врал видик).
Белый, как зуб, что с главой выдает
лучшего в мире дантиста.
Белый, как мысль (наплевать, что орел
печень клюет) оптимиста.
Белый… А впрочем, довольно. Вставай.
Хватит валяться. Друга
тоже буди… (\»Коля!\» — \»Отстань!
Рано еще\».) Белугой
в ухо плывет чья-то бензопила.
Встал. Огляделся. Вспомнил!
Господи! Го… Неужели ушла?!
(\»Коля, проснись!\» — \»Да пошел ты!\»)
Что это было? (А было ль?) Ответь-
те! Ну хоть кто-нибудь! Люди!
Надо бы первый этаж осмотреть,
может быть, там… Забудьте!
Забудьте, глаза! Забудьте, слова!
(Не говорил! Не слыхала!)
Свернись — не позорься! — обратно губа:
ты пустоту целовала.
А что… если… Нет! Да вы что!!
Он же — ОН!!!
Чтоб до такого допиться!..
Вышел на улицу: дача, балкон…
\»Здравствуй!\» — кричат девицы.
• • •
\»Ой, помогите! Уронишь!\» — \»Держись
крепче\». — \»А ты потише
едь\». — \»Хорошо\». — \»Ой, смотри-ка: мышь!
Мышь, говорю. Видишь?\» —
\»Вижу. И что?\» — \»Так. Ничего.
Просто… А знаешь, мама
мне разрешила сегодня ночь
всю провести с вами:
с братом, с Оксаной, с Колей, с тобой…
В общем, сегодня можно
будет… Куда ты? Чего ты? Постой!
Ай! Упаду! Осторожно!\» —
\»Крепче держись! И не боись:
не уроню! Уж больно
мне дорога твоя грешная жизнь…\» —
\»Грешная? Ай! Больно!\» —
\»Больно чему? Попе?\» — \»Нахал!\» —
\»Да, и циркач. Так что же?
Я ведь неделю этого ждал!\»
(И целую вечность тоже!
Я ведь еще никогда и ни с кем
не был настолько близок…) —
\»Тише, пожалуйста\». — \»Слушаюсь, сэр!
То есть — мадам!\» (Призрак!
Рваный сапог! Пыль с сапога!
Сотая доля пыли! —
все мое прежнее, все мое \»я\»,
все мое \»жили\» и \»были\»!) —
\»Ой, это кто? Трясогузка? Она?\» —
\»Нет, Соловей-Разбойник!\» —
(Что бы придумать, чтоб порцию сна
солнцу удвоить?! Утроить!!!
Удесятерить!!!!!!!!!! Так как губы ничьи
своим еще не называли
меня.) \»Как красиво вокруг, посмотри!\»
Смотрю. И кручу педали.
• • •
Предметы всё те же: кровати, торшер…
(Был ли торшер? Вряд ли.)
Вид за окном неопрятен и сер.
Плюс ко всему капли
взор размывают. \»Ну что же — за дам!\»
(Им по пятнадцать. Семнадцать…
Боже, семнадцать! Кому это? Нам?..) —
\»Ну, будьте здравы!\» — \»А танцы?\» —
\»Мы не пойдем\». — \»Да и я не хочу\». —
(Ах, Коля, Коля…) \»Коля…\» —
\»Что?\» — \»Ничего. Оставайся\». (Свечу
будешь держать.) Доволен
братец ее: как-никак — не одних
нас оставляет на даче.
\»Коля, еще?\» — \»Ну а как же! Плесни!\» —
(\»Я не могу иначе\».)
Радио. Песни. — \»ХVII-й век!\» —
\»Ну, будьте здравы!\» — \»Ты тоже\» —
\»Всё. Мы пошли. Наташа, чтоб без…\» —
(Дать бы тебе по роже!)
\»А посошок? Не пущу\». — \»Отвяжись\». —
\»Не отвяжусь. Ну-ка!\» —
\»Ладно, давай\». — (\»Я люблю тебя жизнь!\»)
\»А-ах! Хороша штука!\» —
\»Всё. Мы пошли\». — \»До свиданья\».
— \»Adieu!\» —
\»Наташа, смотри…\» — \»Ой, Дима\». —
\»Ты не волнуйся. Я посмотрю\» —
(Коля посмотрит — дивно!)
\»Ну, и на что же смотреть будешь ты?\» —
Хлопнула дверь. Свалили. —
\»Да ни на что. Катайте шары,
как у себя в квартире.
Жалко мне что ли\». — \»Бесстыдник. Пошляк\». —
\»Ой! Ну, а сами-то! Сами!\» —
\»Будешь?\» — \»А то!\» — \»Так нормально?\»
— \»Верняк\».
(\»Бони…\» поет: \»Sale…\»)
• • •
Пол. Полумрак. Полусвет. Полутел
двух отражение в лаке.
Прячутся пальцы в предместье колен,
спасшимся бегством платьем
покинутом. Пятки одна об одну.
холод в тепло обращая,
трутся. Летит без оглядки к бедру
колких мурашек стая.
И нет бы — залечь на кровать, сбросив все,
укрывшись друг другом и пледом.
Но мозг — не о том, о другом, о своем,
о неудобном, о детском:
\»Я никогда. И она никогда.
Хоть не в иголку, а все же…\»;
\»Я никогда. Он не раз и не два…
Сам говорил. Боже!
Что я могу? Ничего! Засмеет!
Скажет…\» (\»Не боги! Смелее!\»)
\»Может быть, ляжем?\» — \»Зачем?\»
— \»Я замерз\». —
\»Ляжем\». — \»Скорей!\» — \»Скорее!\» —
Если б не Колю поить — баю-бай! —
и нам бы хватило водки… —
\»А помнишь, как в первый?..\»
— \»Не вспоминай!\» —
…рвались бы колготки! И глотки
кричали: \»Ты мой!\», \»Ты моя!\». Поцелуй
не знал бы границ и пауз… —
\»Сними\». — \»Не хочу\». — …заплывая за буй,
впивался б в межбедренный хаос.
\»Ну почему? Почему? Почему?!\» —
\»Ну хорошо\». — \»Ну слава…\» —
\»Прочь! Я сама\». — \»Дай помогу\». —
\»Прочь! Я тебе сказала\».
Заколка, с сирени слизавшая цвет.
Рубашка с пятном у запястья.
Пол. ПолувЕр. Полу-я. Полусвет.
Полу-она. Счастье.
• • •
— Ну-с, приготовились. Дубль второй.
(Лето. Жара. Съемка.)
Юный любовник дрожит под тахтой.
Мужу жена — кротко:
\»…а достирав, прилегла на часок:
сном меня всю обуяло.
Вас не ждала я так рано, милорд…\» —
\»Значит… — Муж пьян. — …стирала?\» —
\»Так. Пустяки. Две сорочки, камзол…\» —
\»Что-о?!\» Понесла ахинею!
— Оля, камзол не стирают! — Пардон!
\»Чистила\». — \»Щеткою?\» — \»Ею\».
Входит служанка… — Оксана, ты где?
Входит служанка… С-лу-жан-ка…
-Ой, извините, бегу! \»Кхе-кхе-кхе\». —
\»Что еще там?\» — \»К вам дам\». —
\»Дама?!\» — \»Ага\». — \»Кто такая?\» — \»А черт…
то есть… а бог ее знает\».
\»С лестницы! В шею! Под поезд! За кос-
мы!\» — Ну, всё. Вылезаю.
Мне надоело. — Куда ты? Посто… \»Ой!
Эт-то что такое?\» —
\»Сударь, к вам дам-ма… Ма-ма…\» — \»Родной!
Не виновата я!\» \»Оль-ля!
Как ты посмела?!\» — \»Привет, господа!
Доброго вам… Василий?!!
Так я и знала! И ты, брат, туда…\»
Супруга! Любовницы!! Вилы!!!
\»Что происходит?! — хозяин вскричал. —
Кто эта дама? Кто этот
голый небритый опухший нахал?!\»
— Паша, давай пистолеты!
Лето. Шесть соток. Краснеющий бор.
Ветер, ласкающий заводь…
Кончилась водка — снимаем кино.
Камера — добрая память.
• • •
…так мне казалось. А впрочем, валяй —
влеки меня в топь лукавства.
разум проворный, за коим Маклай
с Миклухой собрались бы разом
в дальний поход. Ум мой редок, цены
нет ему… Что ты смеешься?
Что ты хихикаешь, дочь сатаны?
Думаешь, это все ложь, да?
Думаешь, я дурачина какой?
Просто какой-нибудь Филя?
Нет! Я — мыслитель! Я — Лев! Я — Толстой!
Я тот, кто \»Легенду о Тиле\»
сложил; тот, кто \»Эврику!\», сев на горшок,
ученую дикому миру
выложил, как под печать протокол
с известьем: очистить квартиру.
Сиамский мудрец! Предводитель волхвов!
Великий проныра Чикуид!..
Снеси на помойку свои два в одном:
во мне их за тысчу будет!
Во мне… Ну да ладно. Устал я. Сдаюсь.
Трубите отбой, янычары!
Вы отсмеялись: сточились по грусть
бравые ваши кинжалы.
— Всё, мне пора. Поднимайся. Пошли.
— Сколько уже? — Двенадцать.
— Счас. Прикурю. — На меня не дыми.
— Элементарно, Ватсон.
А по дороге: — Ты любишь кого..?
— Что? — Ты кого-нибудь любишь?
— Да. — И кого же? — Тебя одного.
— Шутишь? — Ни капельки! — Шутишь!
— Ну… — перед самым порогом: — …а ты?
А я ей ответил круто:
— Кроме себя — никого, извини.
(Вернитесь назад на минуту.)
• • •
Лето в зените. Купаемся. Пьем.
Она — кока-колу, я — пиво.
Взор устремляется за кораблем —
тем, что рука устремила
моя в дальний путь. Это первый его.
Да и последний, к несчастью:
Скоро наступит его Ватерло…
\»О! Кто идет к нам! Здрасьте!\» —
\»Здравствуйте, мистер! Хелоу, мадам!
Что? Корабли пускаем?\» —
(Где-то вдали Пиаф: \»…грегорьян…\»)
\»Да, так сказать. Отдыхаем\».
\»Ну, отдыхайте\». — И дальше пошел
(похмелье не знает застоя).
Временем этим бумажный гандол
вышел в открытое море.
\»Знаешь, а я ведь скучал по тебе\». —
\»Шутишь?\» — \»Ни капельки\». — \»Шутишь\». —
(Герой — по тебе, а пиит — по главе
прошлой.) Развернут кукиш.
Счет на табло… \»Быть не может. Когда?
День лишь один не встречались\». —
\»Этот один мне — как нож, как \»Нева\»
(лезвие) к горлу!.. Ales!\»
Следом — молчанье. Кораблик плывет —
медленно, шатко, но все же.
Дама с собачкой, как дьявол и черт,
одна на одну похожи,
подле стоят. Сигарета в зубах
(ныне — трофеи дантиста).
И как среди ясного неба: Бах!!
Выстрел! На помощь! Убийство!
\»Нет, не на долго — недели на две\».
(Она уезжает! Гибель!)
Дьявол с собачкой подходят к воде…
\»Стойте!..\» Ну всё! Утопили!
• • •
Что ж, уезжает… Поеду и я.
Она — через сутки. Я — завтра.
Впрочем… Сегодня! Сбирайся, родня!
К бабушке едем — в Рапла.
\»Билеты купили?\» — \»Ага\». — \»И когда?\» —
\»Вечером. В девять поезд\».
Коля с усмешкой: \»Ах, да — среда. —
И следом: — За это стоит!\»
\»С кем?\» — \»Сам с собою… С теткой.
С сестрой
двоюродной…\» Как проверишь?
Обе живут за иною горой,
куды… \»А когда приедешь?\» —
\»Надо подумать\». — Придумал. Сказал:
\»Двадцать девятого, где-то\».
Вздрогнула: \»Значит…\» Ответный удар
произведен! Победа!
Как по-другому. Я тоже с усам,
и я, чай, не пальцем единым!
Она, понимаешь, ту-ту, к дедам,
а я во свои палестины?..
А я восвояси, один как перст?
Как братец Иван без Алены?
Как Юрий Никулин без трех невест?
Тем более — жен?! Что вы!
Нет, дорогая. Пускай лишь в листах,
лишь на словах мой выигрыш.
Но волей-неволей другому шах,
коль мат пред собою увидишь,
поставишь. Что делать? Простите, ваш ход.
(Простите мне эту шалость:
не мною игра введена в обиход
под именем Месть…) Встала.
\»Значит, — шепнула чуть слышно мне. —
Больше мы этим летом…\»
Карты в руках. Я на белом коне,
но… никуда не еду.
• • •
Победа: веранда, приемник, тахта,
крылья и кровь на газете
(муха, аминь!). 20.30. Среда.
Сергея Есенина плети
секут крышу дома (Антонов, давай
ври про \»…тебе взгрустнется\»).
Небо грузиноподобно: \»Вай!
Где ж ты мое солнце?\»
Победа: два ломтика хлеба, сыр,
Голландии что не снится.
Не снится и Берну, в который Штир-
лиц послал отравиться
Плейшнера… Ветви скребутся в стекло…
Неужто грозы испугались?..
Как настроение? — спросите. — В-во! —
воспрянет большой палец.
\»Времени — десять. Ты слышишь?\» — \»Угу\». —
(Час, как несет поезд
меня самого, тетку, сестру…)
\»Павел, имей же совесть\». —
\»Мама, уйди\». — \»Что — уйди? Выключай.
Или — потише…\» — \»Ладно\».
(А проводница: \»Кто будет чай?\» —
Ее бы натурщицей — к Пабло.)
Победа! Одиннадцать. Силы исход.
\»Что бы придумать такое?\»
\»Ах белый… — А дядя — шутник! — …теплоход\».
Ага, самолет! Каноэ!..
Велосипед! Превосходно! Но где?
Может, украсть у соседа?
Ребус, шарада, кроссворд, буриме…
Точно! У Васьки! Еду!
Молния. Ливень. Субботник в аду!
Хичхок демонстрирует слайды.
Тень промелькнула. \»Ты кто??!\» — \»Вельзевул!..\»
Суворов форсирует Альпы!
