Толкач

Отодвинув книги по практической психологии в сторону и поправив очки на носу, я размял пальцы и в десятый раз пробежал глазами по экрану: подключение есть, прокси-сервер отвечает, RAT…, пейджер…
Идентификация. Инициализация. Запуск.
Пейджер готов. Короткое десятиминутное ожидание завершается: она вышла в Сеть, и постучалась.
— Привет (имя)! Удался день? — я тут же взял инициативу в свои руки.
— Так себе. Опять проблемы в вузе.
— Поделись, (имя), — полез я в душу. Раньше всегда отвечала отказом, но после, когда мы узнали друг друга лучше, стала доверять. И поэтому она легко ответила:
— Да… Не подготовилась к семинару по фармакологии.
— И я. И у меня. Представляешь, (имя): довел преподавателя до такого состояния, что он начал бросаться в меня мелом!
— Бывает, — рассмеялась она закрывающейся скобкой.
Я не переусердствую с употреблением самого ласкового звука для человека — его именем? Надеюсь, что нет.
— Хорошо. Не очень хочу возвращаться к… к разговору о том, что мы обсуждаем последние две недели (имя), но также не хочу, чтобы ты сочла меня трусом. Я всегда был…
Мигом удалил слово «был» и продолжил отстукивать.
— …всегда искренен с тобой. Ты… ты сильнее и знаешь это, а мне… немного страшно.
Черт!!! Я оторвал руки от, словно обжегшей меня клавиатуры, жалея о нажатом «Вводе», кляня себя за это! Как всегда поторопил ход событий. Еще очень и очень и очень рано заводить подобный разговор, но…, что сделано — то сделано. Я уверен — она уже готова… А ведь может и сорваться! Этот риск… Я ненавидел себя за проклятую привычку — ходить по острию ножа.
— Не бойся, я с тобой, — появился неожиданный ответ.
Ух. Все обошлось. Я вытер капельки со лба.
Мягче. Значительно мягче и так же неуверенно.
— Спасибо, — дрожащие пальцы опять забегали по клавиатуре. — Помнишь (имя), как мы познакомились в том Клубе? Мне было очень тяжело, а ты… помогла, поддержала.
— Конечно. Я была счастлива встретить хоть кого-то, кто понял меня.
— Да. Хочу спросить, можно? — опять забыв о тормозах, выдал я.
— Спрашивай.
Вот сейчас все и решится.
— Говоря, что ты со мной, ты даешь понять…, что готова?
Молчание. Я спокойно ждал. Все просто и ответ должен быть односложным: «да» или «нет».
Обычно отвечают положительно.
Всегда отвечают положительно!
Говори с-с-с…
— Да.
Напряжение спало, и я облегченно вздохнул.
— Помни: если не явлюсь в означенное время…
Нажав «Ввод», я остановился. Давай, спроси меня: «То что?». Пожалуйста.
— То что? — появилось сообщение.
Умница. Ты со мной — я с тобой.
Неторопливо набрав ответ, я в отместку начал мысленно отсчитывать секунды. Нужно подержать ее в напряжении полторы минуты, не меньше. Должна понять, что борюсь со страхом. Обязана.
«— То это значит, что передо мной возникли обстоятельства, с которыми я был не в состоянии справиться, и все произошло спонтанно». Сообщение только того и ждет, когда его отправят. Мизинец замер на «Вводе».
— То что? — переспросила она.
…восемьдесят восемь, восемьдесят девять, девяносто, «Ввод». Она прочла мою реплику и ответила:
— Хорошо.
— В тот момент знай — я там, и жду тебя.
— Обязательно.
— Будешь оставлять родителям записку?
— Да, оставлю.
— Я тоже. Только не упоминай обо мне — им будет больнее. Я поступлю точно так же.
— Согласна.
Я тихонько улыбнулся. Теперь можно ставить точку и… цап-цап — кропотливая работа, длившаяся несколько месяцев кряду, закончена! Осталось только порыться и удалить переписку с ее компьютера, а затем… упаковав чемоданы, навестить!
— Просто вдумайся в смысл тех слов, что я сейчас произнесу. Прочувствуй, осознай, вникни в суть всем своим существом, хорошо?
— Да.
И никаких признаний в любви.
— Ты… дорога мне (имя). Без тебя там мне делать нечего. Не предай, молю.

—————

Жду.
Редкие сугробы снега в ожидании своего часа зло смотрели на юг обезображенными рваными пастями с клыками вырезающимися наружу. Но солнца сегодня не было: только низкие хищные тучи до горизонта, бесконечный ливень вгрызавшийся в землю, и холодное, опять же до горизонта, унылое кладбище.
Из-за сходящего в горах снега возникли сильные паводки. Пару недель назад половодье прошло и по кладбищу. Среди глинисто-земляной жижи торчали прогнившие доски гробов, валялись лохмотья одежды покойников, и вперемежку с прошлогодней листвой, в буро-черной грязи… белесые кости и черепа.
Держа над головой зонт, я прятал от непогоды под плащом две гвоздики. Грохочущий ледяной дождь, вкупе с ураганным ветром, непроизвольно заставляли меня отстукивать зубами морзянку. Тяжелое дыхание вырывалось из груди белыми облачками пара, которые тут же рассеивались.
А все из-за дороги. Захлебывающаяся в глинистой жиже и мутных, покрытых беспокойной рябью лужах, разбитая, она не внушила мне доверия, поэтому автомобиль я оставил за воротами погоста, и вот — теперь замерзал.
Жду.
Стекла очков заливало водой, и мне периодически приходилось обтирать их со скрипом подсыревшим платком из кармана плаща. Я выставил руку из-под зонта, и помимо холодных капель в нее жалом впилась маленькая колкая ледышка. Тут мой взгляд упал чуть ниже. У ног лежала сплетенная в три пряди коса с потускневшей бледно-алой лентой: небольшой клочок волос прикасался к моему ботинку. Я брезгливо отдернул ногу и отошел на пару шагов в сторону.
Кладбище старое, захоронения давно запрещены, и исключения делаются только для скончавшихся родственников тех, кто здесь покоится.
Жду.
Я стоял у памятника покрытого жухлой голубоватой краской и изъеденного в некоторых местах ржой. Ни портрета, ни имени, ни даты рождения… — все смыло водой. Не знаю, есть ли на этом месте могила, или памятник просто принесло водопольем, но, мне это и не интересно. Я просто жду.
Осторожно выглянув из-под зонта, я, наконец, увидел немногочисленную серую процессию. В основном это молодежь лет семнадцати-девятнадцати, следом шли женщины с пепельными лицами. Одна из них громко плакала. Навзрыд. Вся в грязи: я видел, как она пыталась спуститься вслед за гробом — ее с трудом остановили.
— Ну, зачем она это сделала?!! — услышал я крик отчаяния.
Я спрятал глаза, стараясь не смотреть в их сторону. От ее слов что-то внутри меня дрогнуло, дыхание мое сбилось, и возникло нестерпимое желание упасть на землю и начать рыть себе могилу. Вот так, голыми руками, чтобы изодрать их и увидеть собственную кровь смешивающуюся с грязью. И выть, выть, выть…
Когда я очнулся, то увидел, как сгорбившейся тенью, они скрываются за плотной пеленой дождя. Я бросил гвоздики на землю, втоптал их в грязь и направился к свежей могиле.
Розовая мраморная плита была усыпана цветами, рядом стояли пластиковые венки с надписями «Помним, Любим», «Ненаглядной доченьке», «От сокурсников» и прочее что пишут в подобных случаях. Рельефное изображение выполнено по той же самой грустной фотографии, что она присылала мне. Читаю имя, дату… Все, как и писала. Младше меня на десять лет.
Да когда же я наберусь храбрости, и подойду ближе, посмотреть на… На заходящее солнце, на подвенечное платье, на семя, которое никогда не взойдет…
Короткая эпитафия, вызвала у меня ухмылку.

Верим — Бог простит

Ага.
Я собрал слюну во рту и плюнул ей в лицо.
Су..ой больше — су..ой меньше.
Шестой су..ой…

—————

Любая компания предоставляющая хостинг, следит за содержанием сайтов расположенных на ее сервере. Клубы появляются как грибы из-под земли, и так же быстро исчезают — ведь они запрещены. Но сегодня мне повезло: я наткнулся на действующий Клуб. Клуб самоубийц.
И главное подтолкнуть.
— Привет (имя)! Удался день?