Дело умно выбирай,
По себе найти старайся.
Есть талант – не зарывай,
Нет его – не з а р ы в а й с я!
Что поделать, если у простого ученика сельской школы Павла Забийстрилку внезапно и такой талант прорезался. Талант от Бога. Писательский. Очевидный любому дураку и механизатору широкого профиля.
Начальство приезжало. Федуральное, маницапальное. Думняки, гдепутаты, гдепутаны. На черных шестисотых. Сами тоже все в черном. И с корабля на баб! И обратно же – на лоно. Пили воздух – ведрами!
Опосля похмелки всегда старались помочь крестьянам, тем же советом подсобить. Смотрят, бывало, на пашенку и говорят:
– Плохо, плохо взборонили. Всего-то пуда два пшеницы по осени получите.
Местные думалишенные активисты благодарно удивлялись:
– До чего наука дошла! Да мы рази мечтали о таком – два пуда пшеницы с клина, на котором намедни брюкву посеяли!
Лекции читали. Как правильно питаться ртом. Как ухаживать за посадками чипсов. О том, что курение чая не менее опасно для вашего здоровья. И другие.
Да, стучались к Павлу в погреб, где он творил, кричали в отдушину. Мол, не зарывайся, на белый PR раскрутить предлагали… Что характерно, уже перед самым отъездом – пиарасты прямо голове администрации констатировали:
– Большой талант у вашего Павла. Чтобы с таким талантом совладать, надо высшую школу привлекать, армию, спецназ.
Легко сказать – школьники, бронепехота, спецназ… А в прошлый раз, когда буряки из снежного плена освобождали, или позапрошлый, когда с охватом урожая капусты до белых мух окапывались, или по весне, когда картошку с избитыми сливками в грязь похоронили…
И-эх, начальнички, им как что не так, сразу – спецназ, спецназ… Послушать их, можно и до смерти не дожить! А ведь каждый имеет право. На лево…
Павел вздохнул и вернулся к своим размышлениям. О прозе и поэзии. Вот ведь получается, – сравнивать их между собой вообще не с руки. Поэзия-то первична, «устами младенца…», а проза – то, что осталось от нее вследствие жизни. Не стихами ли говорило человечество в своем детстве, не рифмованная ли поэзия звучит в первых криках малышей? «А-а, а-а, а-а, а-а,/ А-а, а-а, а-а, а…» – не четырехстопный ли хорей – «Сквозь волнистые туманы/ Пробирается луна…»?
А некоторые, и сам Павел в их числе, были вполне солидарны с вождем пролетариата прошлого столетия. Который уверенно говорил своему горькому другу: «Ну, что стихи легче прозы – я не верю! Не могу представить. С меня хоть кожу сдерите – двух строчек не напишу…»
Сегодня Павел тоже писал, но из кувшина можно вылить лишь то, что в нем содержится, и он решил все-таки пополнить знания, зарыться в книги. О своих любимых корифеях русской прозы:
«И. С. Тургенев был отличным пловцом и гребцом. Занятия гимнастикой были любимейшим видом отдыха Л. Н. Толстого. Отлично бегая на коньках, он в семьдесят лет неоднократно побеждал молодежь на домашних соревнованиях.
«Коньком» Куприна были плаванье и борьба. Горький занимался греблей, плаванием, игрой в городки, ходил на лыжах и бегал на коньках. Гимнастикой увлекались Чехов, Гиляровский, Левитан. Они были инициаторами создания первого Московского гимнастического общества…»
А еще, помнится, было общество «Зеленая лампа»…
Позавчера он отправил в редакцию толстого литературного журнала свою прозу из школьной жизни с припиской о том, что разделяет сожаление заведующего отделом по поводу невозможности напечатать первый рассказ, написанный Павлом, и поэтому посылает второй. Конечно, Гиляровского Павел не читал, но – ничто, прорвемся: ведь и Иван Сергеевич его не читал!
Вчера выменял у сторожа сельадминистрации зеленую настольную лампу. Так для себя, чтобы поржать.
Сегодня надо выбрать для себя и это. Каким бы спортом увлекаться?
