Та ещё Лоли

Муха — это такая часть света,
Где окна горят керосиновой лампой.
Кто-то машет мне: «Ужин стынет»,
А я никуда не спешу от лета.
А я никому не пишу приветов —
Улицы без названья, чай с таком.
И дыни.. Такие вкусные дыни..
И живы, бабушка и собака.
……………….

Не пара лельностей

Каждый в своём окне.
Каждый в своей весне.
И не во мне — вовне
Прикосновенье нежит
Несовпаденья строк,
Непараллельность ног.
Как невозможность «pro»,
«contrа» и что-то между.

Это ли страх навис
Не сотворить на Бис
Горе-любовь в каприз,
В детский непарный лепет?

Каждый в своём окне,
Каждый в своей вине,
Превосходя все «не»,
Слепнет.

……………….
… нужны ли бесы

Будут звать тебя неприкаянным —
не кайся.
Осуждать за отсутствие цели —
прицелься.
Мы заглянем в глаза человечьи —
не вечны.
А в колодце не тихий омут,
помни.
А на коже роспись: «приложен
к счастью».
Объявленье своей вселенной —
вызов.
Ты от чувства долга, от страсти я —
на части.
Визави мой, в ту часть, что больше
не нужно визы.

Красота не спасёт, так что целься
смелее лирой
В тот раздел души, по которой
отслужим мессу.
Чтоб любовь ограничить миром,
не хватит мира.
Чтобы мир ограничить ребром,
нужны ли бесы..

……………..
… повод для «буду»

Осень всего лишь повод, чтоб быть красивой.
Май — корм для кобылки, понятно, сивой.
Август — время памяти о желудке,
Баночно-крышный сезон и собачья будка.

Длинный февраль орально уже не входит,
Март на исходе — снегу навалит точно.
Ода зонту — апрель. И калоши в моде.
Счастье! — Пророс огурец в подоконник почкой.

Лето.. Зима.. Весна.. От Москвы до Казани,
Градусник настроения. (Не быть занудой)
Август — тонкое, острое предсказанье
Осени.. Повод, всего лишь повод для «буду».

………………..
…. будущее в прошлом

И спадёт темнота, и земля перестанет держать,
Нарушая тем самым обет притяженью — безбрачие.
Не вдыхай этот воздух, он режет не хуже ножа,
А качай и баюкай его невесомость прозрачную.
Тонкой боли игла — сладкой ваты томительный ком,
Не оглядывайся, никому ничего не должны мы.
И спадёт темнота, и земля нас отпустит легко.
И следов не останется — день был осенний. Дождило.

…………………
…………………………………..
«Надежда — мать дураков, что не мешает ей быть прекрасной любовницей смелых»
(Станислав Ежи Лец)

Надежда, не теряй меня,
Держись за край подола смело.
Я никогда и не умела
Хранить последствия семян.
Надежда, не крадись в тоске,
Убитой по следам вчерашним.
Как все черно на этой пашне.
Пожнем, помолем. Быть муке.
Надежда, время для ростков,
А ты над сыновьями плачешь.
Не принимай закон безбрачья —
Женой будь смелых дураков.

………………………

как осторожно, как неслышно
идем по этой тонкой грани.
боясь за собственную крышу.
мой несравненный, ты не ранен?
затянуто до безразличья
осенним небо. небо в клетку..
ты видел, как со злостью птичей
срываются с окрестных веток
неокрыленные желанья?
желаешь? паутинно-слепо
рождаю утром предсказанья,
в них, несравненный, нет ответов.
В молчаньи обретаем скерцо.
«Любить иных…» Молчи, не надо.
И снова открываюсь дверцей
За уменьшающимся садом.

……………………..
……………………………..
… Дзынь

Если было бы можно найти или ключ, или код,
Чтоб себя из себя выпускать, — ушком, ниткой, иголкой.
Оступиться наружу изнанкою, недалеко.
То каков был бы шанс для посуды, что бьётся без толку.

То каков был бы шанс для соседей проснуться под «дзынь»
Не тарелки (семнадцатый век), а будильника с ручкой.
Если было бы можно… А так, мой строптивейший джинн
Третьи сутки играет на рёбрах всё круче и круче.

Выпуская себя из себя, обнаружу тупик:
Стен — четыре. Дверей — ни одной. Дымоход заколочен.
Так всегда: соберёшься на волю, и на тебе — фиг!
Значит джинну — грустить. Мне — ноктюрн на посуде. До ночи.