Я долго, упорно учился, практиковал во всех литературных жанрах. Изначально
не преуспел в поэзии.Что поделаешь: не имею музыкального восприятия, поэтиче-
ского мышления. Много практиковал в эпистолярном жанре. Привожу образчики…
Этель! Во мне все еще существует потребность — высказываться: следую по пути
побуждения и инстинкта. Всегда поступаю так: честнее лицемерности, даже ханже-
ства приличия.Многие люди в обществе живут по принципу здорового эгоизма. Вы
меня не поймете, не одобрите. Подскажу несколько возможных вариантов направ-
ленности Вашей мысли, желающей разобраться в неожиданном обращении.
1. Бахвал! Вздумал покрасоваться. Нашел перед кем!
2. Жалкий тип! Не с кем поделиться своими успехами — лает из своей подворот-
ни: пусть отзвук разнесется подальше по свету.
3. Не забыл! Не забыл. Не забыл…
4. Чокнутый! Что ему надо?!
5. Недоброжелатель! Даже сейчас пышет злопыхательством.
6. Сумасброд! Только с собой считается…
7. Мстительный человек! Через годы и десятилетия: мстит!
8. Жив Курилко! Счастье-то какое… Не только жив — чирикает. На чужой слух про-
веряет свой прорезавшийся голос.
9. Дождливая погода… Дел навалом… Еще одно \\\»входящее\\\»… Жалоба что ли?!
10. Сколько прошло лет?! Двадцать пять… Неужели?!
11. Чудак-человек! Как он там?
12. Навязчивый, липкий… Вечно лезет не в свое дело… Что может быть общего?
13. Отрезала ведь! Ох, и нахальны же эти… евреи!
14. В Киеве он еще — не в Израиле! Правда, не радостна разве для меня эта весть?
15. Хвалился год назад: стал писателем — так уж мы и поверили! В союзе писате-
лей их восемь тысяч, даже больше: чем отличается от других посредственностей?
16. Как он подурнел! И за собой не смотрит… Хорошо: в свое время отказала…
17. Дочь на выданьи: вздумал писать послание, почти разбивать семью. Такое!
18. Ходячий анекдот! Смейся до упаду…
19. Может, он нуждается в помощи? Чтож… Обратился не по адресу…
20. Где он живет? На Борщаговке? Так это же рядом: автобус ходит…
21. Писать он прежде не умел, не умеет: точно!
22. Тогда слабо ударила: следовало больнее — за оскорбление… девичьей непо-
рочности и личности.
23. В переломный момент попал он в руки… Оказался рядом… Помог разобрать-
ся в себе. Словами провокационно разбудил страсти.
24. Благословенные студенческие годы… Первый курс… Зеленоротое студенчест-
во… Весна скорби, увлеченности, надежды…
25. Сколько лет прошло с тех пор, как они переехали? И мы…
26. Почему такое длинное письмо? Откуда начать читать? С середины? Или сра-
зу же отхватить конец?
27. Нашел с кем делиться своим психоанализом: недотепа!
28. Вообще-то информация интересная… Хотя… Пустая!
29. Честолюбец! Еще тогда мечтал стать… великим! Писал с грамматическими
ошибками. Находятся ведь такие фанатики, мечтающие облагодетельствовать все
человечество: без них проще, удобнее…
30. Письмецо! Набор банальностей… Аляповатость… Замысловатые виражи…
Плоскоступный или заумный юмор. Детские забавы… Бессмысленные хитрости…
Наивная интуитивность…
31. Вмешательство в интимность… Неуважение прав личности…
+ +
Вроде бы хватит витийствовать… …Нет, доброты в те годы в Вас не было заметно: только головокрушительное
стремление к личному счастью, желание бороться неведомо с кем и утверждать
свою волю. Это привычно: девушки обретают мужественность, но отвергают жен-
ственность. Мир исковеркан. Общественные язвы задевают, заражают инстинкты.
Экономическая независимость подавляет личность. Я изложил прошлые мысли и
настоящие свои чувствования: мстить не собирался. Это сама жизнь, судьба мстит
— ставит все на свои места, определяет, кто есть кто?! Самовлюбленность, возмож-
но, заслоняет истинность, реальность. Во мне не осталось тщеславия: своим писа-
тельством вовсе не ношусь; обычный человек, не лишенный собственных язв. Вот
природный дар я развил довольно широко. Уже сделанным войду в современную
культуру, хотя этого немного страшусь. Я не смешаюсь с тем, что является позор-
ным в жизни: вышел из рамок примитива. Оставили бы только меня в покое: напи-
шу еще пару десятков книг. Но, верно, просто не решится: ведь тупоголовые чину-
ши оберегают литературу, оттачивают идеологию, а я порчу общую картину гармо-
ничной покорности и самодовольства. Вряд ли примут в свою среду: попытаются
исторгнуть. Не стану навязываться: даже не из гордости — из скромности.
Я остался скромным. Веду самый скромный, необеспеченный образ жизни. Пока
что! Нет, даже со своими гонорарами тем же останусь. И деньги стану пользовать
на дельное благотворительство. Многое я потерял, обрел то, о чем мечтать даже
боялся. Даже в наших конюшенных условиях чувствую себя свободным, мыслю
независимо и творю по велению совести. Всякая мишура, картинность будничтос-
ти меня слабо привлекают, а вот через творчество знаюсь с вечностью. Пусть не
продолжительностью в столетия, но с той, которая меня переживет. Даже если ме-
ня не напечатают при жизни, не особенно опечалюсь. Ведь пишу прежде всего для
себя.Конечно, жаль гноить в себе, у себя духовные богатства. Просто пишу: без на-
мерения, особого побуждения. Просто так пишу это письмо: обязан высказаться.
Зла не таю: разве человек виноват в том, что создан природой вот таким? Соткан-
ным из ошибок и заблуждений, хотя признаться в том даже себе не желает. Ну, и
не надо! Я очищаюсь время от времени: становится легко! И все: нет мыслей, из-
лишних переживаний. Для успокоения достаточно отторгнуть частицу себя.
В настоящее время я почти полностью опустошен, после продолжительного пе-
риода творчества (\\\»творческого запоя\\\»).И простудная болезнь вкралась точно тог-
да, когда я оказался чист. Значит, отдохну нескоторое время, пусть вынужденно. А
потом? Да, иного пути у меня нет: писать! О чем? Сам заранее не знаю. Только тог-
да обретаю уверенность в себе, когда произведение готово. Все сомневаюсь: я ли
написал? Достоин большего уважения не я, а тот творец, который сожительствует
во мне: кто захочет в том разбираться? Да, должен еще сообщить: избрал себе ли-
тературный псевдоним — Моисей ЖИД. Не ожидаю полного понимания читающей и
обывательской публики. Привыкнут. Сделаю все возможное для преодоления бы-
тового и политического антисемитизма, особенно ярко проявляющегося в местах
традиционного проживания евреев. С уважением М. (середина ноября 1977 г.)
P.S. 1. Вошел в свое обычное состояние: тружусь. Пока занят пустым, но… Кто
знает?! Писательство, как и вся жизнь, состоит из совокупности очень маленьких
шажков. Со скукой свыкся, но из нее возникают чистые образы и благородные
мысли. Не только они! Впрочем, у меня имеется все: пестрая многогранность, хол-
мистость, плоскости, многообразия жизни. А вот веселость чаще оказывается рас-
точительной и пустой: своеобразная дань инстинктам.
2. Данное письмо можете не сохранять: у меня осталась копия,- оно непременно
войдет в полное собрание произведений. Возможно, воспользуется им мой биог-
раф. Моя ирония Вас смешит или гнетет? Письмо я составлял в несколько особых
условиях, отшлифовать его не имел возможности. Вы ведь знаете: пишу с ошибка-
ми, сейчас больше они случаются по рассеянности, чем по безграмотности. Язык
усвоил почти в совершенстве. Даже закручиваю, подчас, вычурности, пользуюсь
абсурдами. Особенно много их в трилогии. 10.12.77 г.
