Самолет взорвался у всех на глазах ровно в 11:34 часов утра. Тогда все как-то сразу осознали, что 250-ти пассажиров, готовящихся еще 3 дня назад лететь рейсом 943 в Калькутту, уже нет в живых. О том, что этот взрыв уничтожил также и 15 террористов, все подумали немного позже, когда увидели, как офицеры отряда спецназа с опущенными автоматами стали входить в автобусы и отъезжать, не обращая внимания на пожарных, которые уже подъехали и тщетно пытались потущить пламя взорванного самолета.
Все произошло слишком быстро. В 11 часов утра из самолета глава террористов сообщил, что расстреляны первые 30 заложников, поскольку правительство не выполнило предъявленные требования. Это послужило сигналом к тому, чтоб спецлужбы начали штурм самолета. В ответ на это, как только начался штурм, террористы взорвали самолет. Последнее, что услышал по рации глава Федеральной службы безопасности, который все это время вел переговоры, был крик:”Аллах с нами!”. И все…
-Интервью с кем-нибудь из военных начальников взять не хочешь?- спросил оператор Джерри Шпис Тома Бреда.
-Нет.
Джерри пожал плечами:
-Тебе виднее.
Собрав аппаратуру, они в троем (включая шофера Шона), стали выбираться к выходу из здания аэропорта.
Нa стоянке возле фургончика телеканала «World», сидя на капоте серебряной “тойотты”, курила девушка, приятной наружности, в джинсах и кожанной куртке, обвешанная двумя профессиональными фотокамерами. Томми Бред прошел мимо нее, бросил подальще окурок сигареты и уже собрался занять место рядом с вечно молчавшим Шоном в белом фургоне, как девушка сказала:
-А вы надеялись, что они все-таки не взорвут самолет, не так ли, мистер Томми Бред?
-Всегда надеешься,- пробурчал Томми, посмотрев на нее.
-Вот-вот,- сказала девушка,- и всегда эти свиньи, которые не любят свиней, все равно взрывают заложников…
-Вы меня знаете?- спросил Томми Бред.
Девушка закурила новую сигарету и, смотря куда-то в сторону, устало ответила:
-Да. Знаю. Вы – Томми Бред, пожалуй, самый высокооплачиваемый журналист-международник телеагентства «World» . Вас всегда можно встретить в разных горячих точках мира. Ваши репортажи из Афганистана, Чечни, Палестины просто блестящи.
-Спасибо. А вы — Соня?
Соня улыбнулась:
-Журнал “Дезе”, Соня Нейи-Сен-Фрон.- Она продолжала смотреть на людей, автомашины, снующих туда-сюда солдат внутренних войск и пожарных.- Рада знакомству.
Томми пожал ее руку и сказал по-французски:
-А я вас тоже знаю. Вы получаете не меньше моего, вы прекрасный журналист, настоящий профи; вы тоже все время в горячих точках, и я давно хочу с вами познакомиться. Но в то время, как я нахожусь в Афганистане, вы торчите в Багдаде, вы в Нью-Йорке, я – в Чечне, я – в Палестине, вы – в Индонезии. И еще я знаю, что Нейи-Сен-Фрон – это не ваша фамилия, а городок во Франции, где вы родились
-Мда,- сказала Соня.- Информированы вы бессомнения хорошо (вы не из ЦРУ случайно?). Знаете, я тоже хотела с вами познакомиться (почему-то мне это казалось интересным), и не думала, что мы встретимся вот таким вот образом. Нас свел этот терракт (я только вчера вечером приехала из Кандагара). А вообще, дерьмо все это!- И тут она наконец посмотрела на него.- А как вы думаете?- И потом:- Может, выпьем по чашке кофе?
Томми Бред сказал Шону и Джерри, что присоединится к ним позже, а сам сел в “тойотту” к Соне.
-По-моему, мы столько видели крови, жестокостей, горя, страданий, что наши души задубели,- сказала Соня Нейи-Сен-Фрон.- Вот в душе сейчас ничего, только пустота. А ведь погибло 250 человек…
-Может, все-таки поедем?- сказал Томми (ему подобные разговоры давно надоели).
-Да, конечно,- вздохнула Соня, включила зажигание, и они поехали.
Томми Бред чувствовал себя смертельно уставшим. Усталость эта была вызвана не только тем, что он не спал уже 4-ре сутки, но и чем-то другим, более глобальным, и он со вчерашнего дня то и дело подумывал: а не бросить ли ему журналистику?..
Ему было 35 лет, он был выше среднего роста, имел обворожительную улыбку, карие глаза и густую шевелюру темно-каштановых волос, уже начинающих седеть на висках. Он был всегда интересен девушкам, учтив с мужчинами, всегда был окружен целыми стаями самых различных шумных компаний, однако по существу всегда оставался человеком одиноким, даже несмотря на две женитьбы (а может именно поэтому). Теперь он подумал бросить журналистику – единственно настоящее, что у него было в жизни. Но что взамен? Ведь он не может без своей работы жить! И потом в мире то и дело происходили теракты, войны, катастрофы, и он мчался туда и знал, что иначе он не может жить. Но вот сегодня… Может, он все-таки устал?
Соня Нейи-Сен-Фрон уверенно гнала машину вперед и, как всегда, курила. У нее был гордый профиль с носом с горбинкой, уставшее, сосредоточенное выражение лица и плотно зжатые губы. Томми Бред смотрел на нее и думал о том, зачем ей приспичило с ним познакомиться? Ведь ты давно решил не заводить знакомства с француженками, думал он. Решил после Мишель… Но потом сам же стал успокаивать себя: да угомонись ты! У тебя слишком напряжены нервы, после сегодняшнего (ах, сукины дети!). Так что успокойся. Ничего не случилось! Просто она делала репортаж для своего журнала “Дезе” (который ты, кстати сказать, так любишь). Да и почему бы вам не познакомиться? Вы оба личности известные, можно сказать, легенды… Почему бы нет? Ты ведь сам всегда с интересом читал ее репортажи и очерки и думал, что хорошо бы познакомиться с ней. Так что же ты дергаешся? Томми Бред закурил и подумал, что просто слишком устал…
Они проезжали по залитым солнцем улицам азиатской столицы, запруженным автомашинами, людьми, повозками, и то и дело попадали в пробки. Сидя в машине, рядом с Соней, Томми Бред подумал, что многие еще не знают о том, что произошло в аэропорту буквально 45 мниут назад… Он горько улыбнунлся: ведь, скажем, в Нью-Йорке о том, что происходит здесь, узнают раньше, чем сами жители этого города. Черт знает что! Вот и шути после этого на счет свободы слова, демократии и отсуствия цензуры. А местные журналисты узнают новости о своей стране из CNN…
-Вы не голодны ?- спросил он вдруг Соню.
Та рассмеялась:
-Вы еще и мысли чужие читаете! Признаться, да, голодна. Хотя и странно, что после всего, что мы видели в аэропорту, мы вообще можем думать о еде. Но у меня всегда так бывает: после подобных дел почему-то хочется есть.
-Мне тоже,- признался Томми Бред.
-Так давайте поедим?
-Давайте, Соня. Жизнь ведь продолжается. К тому же вам надо сегодня еще писать репортаж, а мне смотреть отснятый материал.
Соня в ответ только кивнула головой, и свернула с главной улицы на какую-то второстепенную, боковую, и тут-то в машину откуда-то сзади стали стрелять… Сразу же задняя и лобовая стекла машины разлетелись вдребезги, Томми же и Соня почти одновременно бросились на сидения и закрыли головы руками. Потеряв управление, машина свернула на тротуар и врезалась в стену одного из домов. Машина, едущая за “тойоттой” Сони, из которой и стреляли, пронеслась мимо и через секунду скрылась за поворотом. Потом стало очень тихо…
-Соня вы целы?
-Кажется, да…
-Давайте выбираться отсюда.
Пока они выбирались (машину всю искарежило, но ни на Соне, ни на Томми не было ни царапины), машину уже окружила толпа зевак. Они шумно обуждали происшедшее, но никто из них не предложил журналистам помощь.
-Кто-нибудь из вас заметил номер машины?- спросил их Томми, но аборигены (как их называла Соня), дружно покачали головой, и Томми понял, что они готовы даже, если он будет упорствовать, сказать, что никакой машины вообще не сушествовало… Осознав это, Томми лишь махнул рукой и сказал:- Вызовите кто-нибудь из вас такси…
Машина, как ни странно, приехала довольно быстро, и Томми и Соня сели в него.
-По-моему, нужно сообшить в полицию,- сказала она.
-Я этим займусь, не беспокойтесь. А пока я отвезу вас в отель.
-Хорошо.
-Наш ланч придется отложить, Соня…- сказал он как можно мягче.
-Я понимаю.
-Вы как? Не очень испугались?
-Испугалась, но не очень. Если честно, со мной такое уже случалось.
-Да? Тогда вы молодец.
-С вами тоже?- спросила она.
Он ответил:
-Да.- Потом спросил:- А что сталось с теми, кто хотел вас убить?
-Пожизненное. А ваши убийцы?
Томми Бред вздохнул:
-Пока не нашли.
-Думаете, это они?
-Не думаю.
-Но может такое быть?
-Да.
-Понятно…
Томми Бред высадил Соню у ее отеля, сам поехал в полицейский участок, все рассказал и на том же самом такси поехал в здание местного телевидения, где его ждали оператор Джерри Спис и шофер Шон. Томми решил ничего не рассказывать о происшедшем ни тому, ни другому.
Материал получился отменный, тянул на целую передачу и даже две (может, двухсерийный документальный фильм?), и Томми Бред был очень доволен. Он сказал оператору Джерри Шпису, что тот гений, на что Джерри лишь кисло улыбнулся (в аэропорту его продуло, и теперь у него был радикулит). Они сидели в душной аппаратной местного телевидения и курили.
-Как Соня?- спросил Джерри, на что Шон ехидно промурлыкал, и Томми Бред понял, что они говорили о нем,Томми.
-О чем это вы?- небрежно спросил он.
-Нууууу!- сказали хором Шон и Джерри, и Джерри продолжал:- Ты с ней уже переспал?
-Прекрати! Ты же знаешь, что после Мишель у меня ничего нет и не может быть с француженками.
-Значит, опять ты влип, Томми, раз такое говоришь. И не надоело?- Джерри поморщился, поскольку опять в спине стрельнуло.
Том обозвал Джерри и Шона озабоченными извращенцами и объявил, что на следующий день вечером у них самолет на Тегеран, а оттуда – домой в Нью-Йорк.
-Не хотелось бы после всего, что мы видели, лететь на самолете,- сказал Шон. Томми ответил, что им не привыкать и попрощался с ними до вечера.
-Может, и встретимся вечером в баре отеля,- сказал он.
Выйдя из здания телевидения, он поймал такси и поехал в отель, где выпил бокал крепкого не разбавленного виски, принял душ и побрился (за три дня он сильно зарос). Он думал о покушении, и еще он думал о Соне. В жизни она оказалась красивее, чем на фото, которые Томми видел в журнале “Дезе”, и это было приятно. Еще бы, сказал он себе. Еще бы тебе не было приятно, старый прохвост. Но держи себя в руках, Томми, помни, как бывает с француженками…
После бритья Томми Бред хотел было поспать, но понял, что это ему не удастся. Он встал и пошел к телефону. С ума сошел, думал он, набирая номер.
-Соня, простите, вы спали?
На другом конце провода рассмеялись:
-Нет. Лежу в постели, но на коленях у меня компьютер. Пишу.
-Давайте сходим куда-нибудь. Жизнь ведь должна продолжаться… Давайте оттянемся на полную катушку.
-Что вы под этим подразумеваете?- Соня опять рассмеялась.
-Ну… Выпьем чего-нибудь… Если вам не очень хочется спать.
-Очень хочется спать, но я знаю, что не засну. Так что давайте оттянемся, как вы выражаетесь (кстати это очень по-американски).
-Через 20 минут я буду у вашего отеля, идет?
-Идет.
Он услышал, как Соня рассмеялась и положила трубку.
Вот так все иначинается, подумал Томми Бред. Со слова “идет”. Посмотрим. Да, посмотрим, как будет дальше. Если, конечно тебя не пристрелят…
Она вышла из отеля и села к нему в машину. Теперь она была в короткой белой юбке и полупрозрачной блузке. Она была очень красивой, и она спросила:
-Как вы думаете, покушение (правда, мы не знаем, на кого покушались: на меня или на вас), может повториться?
-Не думаю,- сказал он.- У этих трусов запала хватает всего лишь на раз. Во всяком случяе, сегодня на нас покушаться больше не будут. Это я вам могу обещать.
Она улыбнулась:
-Мы правильно сделали, что не остались в гостиницах, каждый в своем номере: нам все равно бы не удалось заснуть; мы слишком утомлены и напряжены. Для отдыха нам нужен искусственный стимулятор. Знаете, после подобных переделок я всегда или напиваюсь до чертиков, или занимаюсь сексом, как ненормальная. Мне вообще всегда не хватает секса, и это из-за нервов. Что вы смеетесь?! Не думайте: я не алкоголичка и не нимфоманка.
Он улыбнулся:
-А я и не думаю. Я знаю, как это бывает, я сам такой.
-Всегда хочется секса?- поинтересовалась она.
Томми рассмеялся:
-В последнее время больше почему-то хочется спиртного!
Она посмотрела на него:
-Жаль…
Его забавлял этот разговор, и он только теперь почувствовал, что весь этот трехдневный кошмар, приправленный попыткой покушения, закончился.
-А вы девушка без комплексов, я вижу,- сказал он.
-Вам это не нравится?
-Нравится,- сказал он и потом добавил:- И даже очень…
В ресторане было душно, и он попросил служащего ресторана устроить его и Соню где-нибудь на втором этаже, на балконе, если таковой есть. Служащий кивнул и провел их к винтовой лестнице, ведущей куда-то наверх. Томми Бред пропустил Соню вперед, а сам последовал по лестнице следом.
-Вам нравится смотреть на мою задницу и мои ноги?- спросила она, не оборачиваясь.
-Конечно. Тем более, что они так красивы,- ответил он.
-Спасибо. Но знаете, ваши баналные комплименты можете держать при себе.
-Впредь постараюсь придумать что-нибудь более оригинальное.
-Договорились.
Когда они сели за столик, он спросил:
-Закажем больше выпивки, или съестного ?
-Выпивки, конечно,- улыбнулась она и добавила:- Но не думайте, что вам удастся благодаря виски с содовой меня сразу же завести в постель.
-Послушайте, по-моему, за все это время о сексе говорите только вы, так что не надо сваливать все на меня.
-Бросьте вы! Мне хочется секса, это правда, и я знаю, что вы знаете это, но не надо все время тыкать мне этим в лицо, хорошо?
-Хорошо, не сердитесь только.
-Не буду, если вы не будете меня сердить.
И он обещал, что больше не будет.
Когда официант принес вино и налил Томми и Соне, Томми произнес тост:
-За то, что нас в очередной раз не убили!
-Принято,- согласилась Соня. И они выпили.
Когда Томми Бред разводился во второй раз, он дал себе слово: больше никогда, не жениться вновь, и уже 5 лет как держался. Соблазнов, а еще больше желающих прибрать его к рукам, было более чем достаточно, но Томми держался! У него было много девушек, с которыми он прожил самое большее год (так было с француженкой Мишель), и самое меньшее ночь, и Томми это устраивало. В Нью-Йорке его называли мистер Дон Жуан, и Томми тихо смеялся себе под носом, и не опровергал это прозвище ни словом, ни действием. К тому же его устраивали эти легкие, ни к чему не обязывающие связи, учитывая то обстоятельство, какая у него профессия (не дай бог, тебя еще и убьют! Просто вся штука в том, чтоб не влюбится и не полюбить по-настоящему, думал он). И вот он так и жил все эти годы, и считал, что в обшем-то он доволен жизнью, если не считать приступов одиночества, время от времени, случающиеся с ним. Но приступы эти он погашал виски, и это ему тоже нравилось, хотя и виски становилось все больше и больше. А что делать ? За все это время он так и не нажил ничего настоящего (не деньги тут имеются ввиду, конечно). И он часто приходил к выводу, что самое настоящее, что у него есть, эта работа, которую он очень любит. Правда, сегодня он подумал, что она ему осточертела… Да, осточертела!
-Расскажите о себе,- попросил он Соне, но та лишь махнула рукой. Он понял (да это и было видно по ее глазам), что она слишком пьяна, чтоб что-нибудь рассказать, и пожалел об этом: поддерживать беседу ему вовсе не хотелось: я слишком устал, думал он.
-Вы же все равно все знаете,- сказала она.- вы же господин из ЦРУ ?
-Перестаньте, Соня!- сказал он.- Вы же знаете, что это не так.
-Нет не знаю.- Соня Нейи-Сен-Фрон была очень пьяна и теперь громко рассмеялась.- Почем я знаю! У сотрудников ЦРУ ведь нет жетона, как у полицейских, или пластиковой карточки, на котором написано, какую газету или телевидение представляет журналист или репортер.
-Да,- согласился Томми Бред.- У сотрудников ЦРУ ничего такого нет. Но я действительно не служу на ЦРУ. Вам придется поверить мне на слово.
-Вы не пьяны ? – спросила Соня его.
-Не очень.
-Тогда напивайтесь же, черт вас возьми! Это лучше, чем сидеть с кислым выражением лица, и только и твердить: “Я не из ЦРУ! Я не из ЦРУ!”
Он подумал, что она права и за дело теперь уже взялся всерьез. В конце концов, в черту все, подумал он. Все ведь уже позади: этот сранный теракт (полегче, там люди погибли!), и это покушение. Признайся же себе, что это покушение вывело тебя из колеи, каким бы ты прозженным старым волком и храбрецом сам себе ни казался. Вед ты ненашутку испугался! Да, признался он. Так что напивайся и постарайся забыть. И постарайся сделать хорошо то, что эта девушка от тебя хочет. Только ради всего святого не будь самонадеян… Конечно, конечно, ведь твою самонадеянность это …….-е покушение выветрило на три четверти, не так ли?
Угу, сказал он сам себе.
Было очень темно, душно. Они лежали рядом, мокрые от пота и курили; простыни, скомканные и вовсе ненужные, лежали где-то в ногах кровати, или на полу.
-Это означает, выпустить пары,- рассмеялся он.- Вот отдохнем и за дело примемся всерьез. Медленно, с расстановкой.
-Я не против,- сказала она, и они рассмеялись.
-Послушай, как давно у тебя не было секса ?- спросил он.
-Две недели. У тебя ?
-Месяц…
-Да ты что!- она даже присела на кровати от удивления, но не разглядела его лица: было слишком темно.
-Это правда…
-Да ? В таком случае докуривай поскорее, и я тебе покажу, на что может быть способна полусумасшедшая француженка, которая корчит из себя легенду фоторепортажа…
Потом они опять лежали рядом, потом уснули, и когда потом проснулись, уже стало светать.
-Хочешь кофе ?- спросил он.
-Нет,- ответила она.- Давай просто будем лежать рядом. Ведь скоро надо будет одеваться…
И они стали просто говорить. Он думал в уме: “Говори, говори… Ведь тебе необходимо выговориться!”
И он говорил обо всем: о телеканале “World”, об Америке, о войнах, о террористах, Европе, России… Потом помолчал, и вдруг спросил:
-Когда ты в последний раз была в Париже ?- И потом:- Ты любишь Париж ?
-С чего это вдруг ?- спросила она.
-Захотелось в Париж.
-В Париже я была в последний раз 3 месяца назад.
-Давно… А с кем у тебя был секс две недели назад ?
-Ты задаешь глупый вопрос, Томми.
-Прости… Ну, так ты любишь Париж ?
-Конечно. Хотя, наверное, я Париж люблю не так, как ты: ведь я француженка.
-Может быть.- Потом он вдруг сказал:- Послушай, Соня, поедем в Париж ? Ведь неплохо оказаться вдвоем на две недели в Париже!
-Да…
-Скажи еще раз:”да”.
-ДА!
-Спасибо… Мы будем в Париже делать только то, что ничего не будем делать. Мы все эти две недели не будем выходить из постели. Будем любить друг друга, есть и спать.
-Да…
-А когда все же устанем, выйдем в город и будем гулять. Ты гуляла по улицам Парижа ?
-Да, конечно.
-Мы будем гулять вместе. И будем заходить в кафе и гулять по Люксембургскому саду. Потом устроим пикник в Булони. А потом как-нибудь пойдем в Лувр посмотреть Гогена. Ты видела Гогена ?
-Да…
-От его картин делается тепло внутри, как будто на тебя дунул южный тропический ветер с моря, когда ты стоишь на берегу, на горячем желтом песке…
-Да.
-А ты думала, как бы хорошо было бы вот так просто посидеть в кафе с мистером Гогеном и говорить о живописи ? И еще распросить его о мистере Голландце. Все же зря он отрезал себе ухо…
-Давай снова говорить о Париже,- сказал она. Теперь уже в комнате было совсем светло, и скоро уже должно было взойти солнце.
-Давай… Хотя что о ней говорить ? И кто мы такие, чтоб о ней говорить ? О Париже уже все сказал ваш Бальзак, наш Хемингуэй, ваш Моруа, ваш Стендаль, сидя у себя в Милане. Или ваш Гюго.
-Я не знала, что ты столько знаешь,- сказала Соня Нейи-Сен-Фрон.
-Не знаю. Это так, случайно получилось.- Потом он продолжал:- В Париже в нашей комнате ничего не будет, кроме огромной квадратной кровати. Мы будем открывать настеж окна, и ветер с улицы будет трепать занавески, и мы будем любить друг друга.
-Только не надо любви,- сказала Соня,- не надо любви, просто секс, хорошо ? Нам ведь нельзя любить.
-Боишься полюбить ?
-Да. Да и зачем ? При нашей-то профессии.
-А скажи, ведь нам было хорошо вместе, правда ?- Он посмотрел на нее.- Нам было хорошо, и может нам и в будущем будет хорошо… Ведь у нас может получиться…
-Да…
-Скажи еще раз “да”.
-ДА!
-Люблю, когда говоришь “да”.
-Да, да, да, да, да, да!
-Спосибо… А теперь поцелуй меня, и не будем думать о будущем.
-Да. У нас ведь нет будущего.
-К черту все… И нашу работу тоже. Нам ведь просто хорошо друг с другом…
-Да.
-А представляешь, какой лакомый кусочек мы теперь представляем, для журналистов желтых газет: “Легендарный Томми Бред и легендарная Соня Нейи-Сен-Фрон стали любовниками!”.
-Какая пошлость!
-Поцелуй меня, и станем одеваться.
Когда он одевался, а она в это время принимала душ, он вдруг подумал, что ему через 3 часа нужно будет лететь в Тегеран, чтоб оттуда вылететь в Нью-Йорк. Он подумал, что не знает ничего о планах Сони. Она останется ? Полетит с ним ? Или может быть в Париж ? Париж… Он подумал, что при такой работе, им никогда не быть вместе в Париже. Во всяком случае, он решил не говорить Соне о том, что ему через три часа улетать. Скажет в самом конце, когда нужно будет проститься, или вообще не скажет… Да, лучше не говорить… Конечно, так лучше… А что если ты влюбился, старый прохвост ? Да… Что “да” ? Ты скажи толком… И он решил: ЛУЧШЕ НЕ ГОВОРИТЬ СОНЕ О ТОМ, ЧТО МНЕ ЧЕРЕЗ 3 ЧАСА УЛЕТАТЬ!!!
-Выпьем кофе ?- крикнул он ей
-Да, Томми, я скоро выйду из душа.
Он позвонил портье, и им принесли кофе, сваренный по-восточному. Соня вышла из душа, мокрая, обвязанная полотенцем, взобралась на постель и взала с рук Томми Бреда чашку кофе. Она сказала:
-Будем делать вид, что мы в Париже.
Он рассмеялся:
-В Париже из окна нельзя услышать рев осла и мычание коров.
-Мы будем представлять, что мы в Париже времен мушкетеров.
-Идет, ваше величество, как вам угодно, моя французская любовь.
-Когда лорду Бекингему нужно будет уезжать ?- спросила Соня, которая, наверно, ничем не была похожа ни на одну из королев Франции. Томми Бред подумал, что она красивее теперь их всех вместе взятых…
В гостинице Шон и Джерри Шпис собирали чемоданы, когда в номер вошел Томми Бред.
-Ты вернулся ?- съязвил Джерри.- А мы думали, что ты забыл, что наш самолет улетает в 12:06.
-Не забыл, как видишь,- ответил Томми улыбнувшись.- Как дела ? Как провели ночь ?
-В отличие от тебя, дорогой “легенда”, ночь у нас прошла довольно-таки неинтересно: мы спали.
-Как Соня ? Ты ей сделал ребенка ?- спросил Шон.
-Заткнитесь оба.- Томми Бред сделал вид, что сердится.- И потом: не надо быть такими завистливыми.
-Ох, а мы и не претендуем,- сказал Джерри Шпис.- Куда нам до великого Томми Бреда!
Когда уже нужно было уезжать в аэропорт, Томми сказал, что ему нужно попрощаться с одним человеком, что Джерри и Шон пускай едут в аэропорт, а он Томми, сдаст машину, которую они взяли напрокат, и сам приедет в аэропорт, где и присоединится к ним…
-Смотри не опоздай на самолет,- сказал Джери, на что молчаливый Шон хмыкнул, а Томми просто помахал им рукой и вышел из номера.
Томми Бред спустился по лифту на первый этаж, кивнул портье и вышел на залитую солнцем улицу. Он постоял минуту рядом с машиной, очевидно что-то обдумывая, закурил сигарету, и, когда уже собирался сесть в машину, к нему подошел мужчина восточного типа, но одетый по-европейски, и спросил:
-Томми Бред ? Телеканал “World” ?
-Да. Что вы хотите ?
-Тебя…
В газетах потом писали, что в Томми Бреда, известного тележурналиста, было выпущено 6 пуль. Томми Бред умер на месте.
Соня Нейи-Сен-Фрон погибла через месяц в Палестине. Через 4 дня она должна была улететь в Париж с твердым намерением бросить журналистику…
16 августа 2003 г.