СМЕрТЬ ЛЮБВИ
— Сумерки — это трещина между мирами.
Дон Хуан
Партия закончилась. Прозвучали последние трубные звуки. Словно в насмешку над слушателем, инструмент изрыгнул ещё несколько несвязных нот и они повисли в воздухе, оставив неприятное ощущение. Отторжение произошло.
Пытаясь встать, органист пошатнулся и упал. Конферансье сделал шаг к микрофону, оглянулся и исчез. На зал обрушилась тишина.
… Снег сыпался на асфальт, скамейки и чьи-то головы. Фонари отбрасывали на него оранжевый свет.
— Бяблик, — пропищал ребёнок.
Я машинально отозвалась:
— Что?..
— Бяблик! — уже громче повторил ребёнок.
Его кругленькое личико густо румянилось и напоминало пирожок.
— Ты кто? — апатично поинтересовалась я.
— Бяблик! — рявкнул ребёнок и в его карих глазках появился злобный огонёк.
Я быстро пошла. Аллея тихо змеилась у меня под ногами. Кусты, посыпанные снегом, выползли на асфальт, как ночные ужастики. Снег прилип к щекам и полез ко мне в рот своими холодными щупальцами. Глаза болели от его блеска. Я обогнула очередной куст…
— Бяблик! — выскочил из-за куста ребёнок. Я в ужасе отпрянула и, сделав шаг, улетела вниз.
Внизу было темно и холодно, и пахло какой-то гнилью. Под ногами что-то струилось и шуршало, и издавало хлюпающие звуки. Я стала прислушиваться, и прислушивалась до тех пор, пока прямо у меня в ухе не прозвучало магическое:
— Бяблик!
Я выпрыгнула наверх. На аллее стояли дети, тыча в меня пальцами злобно хохотали и повторяли:
— Бяблик!.. Бяблик!.. Бяблик!.. Бяблик!..
В ужасе я добежала до конца парка и почти на ходу вскочила в отъезжавший троллейбус.
За окном мелькали зимние картинки. В салоне было тепло и почти уютно. Мирно шморгали носами пассажиры. Какая-то мамаша сюсюкала со своим малышом.
От этой идилии у меня почему-то закружились снежинки в голове. Лицо расползлось в улыбке. И тут ребёнок посмотрел на меня и ласково произнёс:
— Глибоглюб.
Я, всё еще улыбаясь, наклонилась к нему.
— Что? — спросила я.
— Бяблик! — рявкнул мне в лицо малыш.
И тут с неба посыпались бяблики…