Сквозь медные трубы.

— Да.
— Это я.
— А, привет.
— Привет. Извини, за вчерашнее…
— А что было вчера?
— Ты уже не сердишься?!
— Что значит «уже», я вообще не сердилась…да и не радовалась, это просто меня не касается.
— Что ты хочешь этим сказать?..
— Ты уже начинаешь понимать, раз задал такой вопрос. Я не хочу быть с тобой.
— Значит это всё…ты сейчас поставила точку?!
— Нет. Ты сам её поставил. Вчера.
Юра ещё долго слушал гудки в телефонной трубке. «Какой же я идиот! Просто кретин!»
Он, конечно же, не был кретином, но он был слишком зол, расстроен и подавлен, чтобы думать об этом. Как он мог такое допустить! Его выдал собственный брат, БРАТ, которому он всегда доверял и верил. Конечно, он сделал это для того чтобы помочь Лике, но он не знал, что Юрка абсолютно с ней честен. Да, он завёл с ней роман «на спор», но теперь то все было по-другому!

Юрка старался пробиться через толпу, которая, в свою очередь, с диким криком рвалась в буфет. За всю ночь он продумал множество вариантов объяснения с Ликой, он знал, что будет трудно её удержать и заставить выслушать его. Но он не думал, что будет так трудно добраться до неё.
— Лика, Лика! Подожди, мне нужно с тобой поговорить…пожалуйста.
— Я очень тороплюсь.
— Это очень важно.
— Для тебя?
— Для нас обоих…
— Ха! С каких это пор у нас с тобой общие интересы?!
— С тех пор как я полюбил тебя.
— Ну, здрасти, приехали!
— Чему ты так удивляешься? Разве ты не знала?
— Не знала…что ты учился в драмкружке.
— Не понимаю тебя…
— Зато я очень хорошо тебя понимаю, и даже сочувствую. Ты уже забыл, сейчас ведь престижно иметь девушку из нашей школы! Что молчишь? Вспомнил? Ну, тогда прими мои поздравления и удачного поиска – красивых девушек в нашей школе много.
Лика резко развернулась и пошла в гардероб, но по щекам её текли слёзы. «Ну, что я наговорила ему…Вернись! Догони меня…скажи, что это неправда…» Но никто не догнал её. В этот день она не вернулась домой. Она не пришла ни завтра и ни послезавтра…

***
— Вы не видели… вы не видели девушку, — Юрка метался от одного прохожего к другому, — ей шестнадцать лет…вы не видели её.
— А как она выглядела? – наконец-то откликнулась одна девочка лет 10-ти.
— Она…она очень красивая, светло-русые длинные волосы, карие глаза…
— Я видела только девушку в рыжей дублёнке и высоких белых сапогах…
— Да, да, да, это она! – перебил её Юрка.
— Она шла в сторону метро…она плакала, — девочка вопросительно посмотрела не Юру.
— Спасибо, спасибо, ты мне очень помогла, — парень торопливо двумя руками пожал маленькую ручку девочки, и побежал…
Когда он пробегал мимо «Гастронома», послышался скрип тормозов, потом гул мотора и серебристый БМВ, лихо вырулив из-за поворота, пронёсся мимо него. Юрке вдруг стало тревожно, и он побежал туда, откуда только что появилась машина. На снегу, разметав волосы и полы дублёнки, лежала Лика.
— Лика! Лика, что с тобой, — он подбежал и упал на колени рядом с ней. Она слабо простонала, Лика, Лика, да очнись же!
— Помогите, кто-нибудь… помогите, вызовите «скорую», — голос Юры от отчаяния охрип, он не мог связать и предложения.
— Лика, как же это…так не должно быть…ведь я люблю тебя…- у него по щекам текли слёзы, — не умирай, прошу тебя…слышишь меня…слышишь!
— Юрик… — голос Лики был таким же теплым, как и всегда, и в то же время безжизненным,- Юрик… — из её глаз полились слёзы, — я тоже люблю тебя…
Её взор потух, рука не сжимала руку Юры, а из уголка рта потекла тоненькая красная струйка. Около них собралась толпа зевак, но никто из них всё равно не смог бы помочь. Через пять минут подъехала «скорая» и милиция. Лику увезли, но сказали, что ничего не поделаешь.

***

«Ничего не понимаю, что со мной, я в раю…нет, тут темно, рай не такой…ой, что за свет, а теперь это, наверное, рай…медсестра?.. стоп это акушерка…Я ЧТО ТОЛЬКО ЧТО РОДИЛАСЬ???!!!!!»
— Поздравляю, у вас мальчик,- по-английски сказала акушерка.
«ЧТО?? ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Я – мальчик, …а они — англичане?!»

***

Были похороны. Лика лежала в гробу, но это уже была не Лика: она не улыбалась, глаза не горели весёлыми огоньками, она была как всегда красива, но это было только тело…никаких признаков души. Когда все собрались за столом: помянуть, Юра ничего ни ел, он сидел, не моргая, и смотрел в одну точку. «Это я виноват. Если бы я сразу догнал её…все было бы не так – мы были бы вместе».

***

Сегодня Дейзи принесли ребёнка для кормления в первый раз. Она назвала его Майком. Ей нравился этот малышок, а больше всего карие, как две большие смородины, глаза. Ей было странно то, что ребенок отказывался от еды и смотрел в телевизор, тогда она решила, что даст ему посмотреть, а потом накормит. Лика-Майк смотрела в телевизор, с трудом понимая то, что там говорят. Она хорошо учила английский язык в школе, но этого оказалось недостаточно, чтобы синхронно переводить слова журналиста. «Ой, да это же Кремль, это Россия!» И ручонка Майка потянулась к телевизору. Дейзи улыбнулась, и развернулась так, чтобы малышу было удобно смотреть. Лицо журналистки было взволновано и в то же время радостно удивлено. Она, как поняла Лика-Майк, говорила о странном мальчишке с новосибирской пропиской, который только что приехал в Москву и во время экскурсии выбросился из окна. Этот человек остался жив, хотя получил многочисленные переломы, растяжения, вывихи и сильное сотрясение мозга. Врачи не могут понять, почему этому пятнадцатилетнему сибиряку удалось выжить, они говорят, что ему помог Бог. Да и другого объяснения этому здесь просто быть не могло. Врачи опасаются, что его состояние может ухудшиться, но сейчас оно расценивается, как стабильное тяжелое, а также этот молодой человек никогда не сможет ходить. И тут же показали кадры, когда юношу несли на носилках. «Не может быть! Это — Юрка, но что…зачем он это сделал, что будет с ним теперь…» Майк опять потянулся к телевизору и заплакал, Дейзи решила, что этот прибор плохо действует на психику новорожденного, и выключила его.

Майку шла вторая неделя, когда Дейзи узнала, что она инфицирована СПИДом. Ей пришлось отказаться от ребёнка. Неделей позже она покончила с собой. Лика-Майк теперь находилась в доме малютки, за ней хорошо ухаживали, но она не могла просто так отказаться от своей прошлой жизни. Лика знала о теории, что ребёнок до 3-х лет помнит, кем он был до этого, и изо всех сил старалась ничего не забыть.
Так прошло четыре года, Лика-Майк уже неплохо говорила по-английски, но когда она старалась объяснить воспитателям кто она, её разговор начинали считать за какую-то детскую игру. Но вот в доме малютки стала проходить практику одна студентка. Её звали Сарой, и она очень заинтересовалась странными разговорами Майка. Она говорила другой воспитательнице, что иногда его речь похожа на русский язык. Самое странное, что эти «русские фразы», Майк вставлял в английскую речь, когда на что-то злился. Причем эти слова причислялись к бранным, но об этом Сара умолчала.