Настя настойчиво пробиралась сквозь густой кустарник, царапая на ходу руки, лицо. Где-то здесь, недалеко, должен быть аккуратный свежевыкрашенный забор. Она не могла ошибиться. Но извилистая тропинка уводила в сторону, ветвистые деревья прикрывали путь. Наконец, в просвете листьев показался забор. Настя прибавила шаг и, упершись в забор, припала лицом к узкой щели между прутьев. Весь двор за домом был виден, как на ладони: ухоженный садик с фруктовыми деревьями, качели, слегка покачивающиеся на ветру, тропинка, огибающая дом и где-то там, за углом, ведущая к главному входу… Все, как тогда… Ничего не изменилось… Кажется, совсем недавно она стояла здесь же, на этом месте, а ведь с тех пор… без малого три года минуло…
…Синеглазый Василек был самым красивым и самым бесшабашным парнем на деревне. Девки с ума по нему сходили. А он почему-то выбрал именно ее, тихую и неприметную. Родители предупреждали: «Будь осторожна, Настюха, принесешь в подоле, домой лучше не приходи…» А она только смеялась в ответ: « Да любит он меня, любит…» И поддалась своему чувству, точно в омут с головой кинулась… А когда пришло прозрение, было уже поздно. Узнала Настя, что не любил ее Василек никогда, лишь поспорил с ребятами на ящик пива, что уломает самую тихую и скромную девушку в деревне… От стыда и позора бежала она
из дома куда глаза глядят… Села на поезд… Сошла на ближайшей станции … Неделю полуголодная ночевала на вокзале, пока, наконец, удача не улыбнулась ей. На швейной фабрике нашла она работу и кров. Когда устраивалась в общежитии, комендант смерила ее опытным взглядом и предупредила:
« Родится дите, ищи себе другое место…»
… Настя прислушалась…Тишина… Только лай собак и кудахканье кур доносились из соседних дворов да пронзительная трескотня сверчков неподалеку, у реки… Смеркалось… Ни во дворе, ни в доме ничего не происходило, точно вымерли все… А она все стояла, неподвижная, вцепившись пальцами в острые ребра прутьев, не чувствуя как онемели от напряжения руки и ждала…
… «Даю тебе две недели сроку. Ищи жилье»,- такими словами встретила Настю комендант, когда та с младенцем в руках вернулась из больницы. И Настя отправилась на поиски. Но никто не хотел принимать квартирантку с орущим по ночам грудничком и пеленками, развешенными по комнате… Возвращаясь в общежитие после очередной неудачи, столкнулась в дверях с уборщицей.
«Ну, что, милая, опять от ворот поворот?»- сочувственно покачала та головой,-
«Послушай меня, старую, не майся понапрасну. Ты еще молода, вся жизнь впереди. Будет у тебя муж, будут и дети… Живет тут одна семья… Хорошо живет, богато, все есть у них, окромя одного- Бог детей не дал… И люди они неплохие, хоть и евреи… Будет твой сынок у них, как у Христа за пазухой…»
Услышав это, Настя едва не задохнулась от возмущения и, не проронив ни слова в ответ, не побежала, взлетела вверх по лестнице в свою комнату… А, успокоившись, призадумалась…
… Солнце уже давно спряталось за горизонтом, светила полная луна… Настя сквозь густую изгородь заглянула в окна. Как же раньше она не обратила внимания- свет-то в комнатах до сих пор не зажигался… И дом, мертвенно бледный от лунного света, сиротливо стоял, пугая мрачными глазницами окон…
Что же это?.. Где же хозяева?.. Пойти что ли глянуть со стороны калитки? Все-равно никто не заметит в темноте… А если и заметит,.. мало ли, тень промелькнула…
…Когда закончился отпущенный ей двухнедельный срок, отчаявшаяся Настя, прежде избегающая встреч с уборщицей, сама стала искать их.
«Слышь, Петровна, ты мне тут рассказывала про одну семью…»
« А, что ребятенка хотят усыновить? Надумала что-ли?»- заглянула та в опущенные Настины глаза и, увидев едва заметный кивок, затараторила:
« Не боись, люди хорошие, главное, богатые. Дом –полная чаша. Ни в чем мальцу твоему отказа не будет…»
… Пробираясь вдоль заросшего буйным бурьяном забора к калитке, Настя вспоминала свою последнюю встречу с сыном… Если это можно было назвать встречей… Она стояла на том же месте, где стояла только что, и, стиснув зубы от невыносимой боли, наблюдала сквозь узкую щель между прутьев за ни о чем неподозревающим карапузом. Малыш раскачивался на качелях, то приближаясь к ней, то отдаляясь… Его пшеничная головка, ярко-синие глаза- были так близко.., что сердце ее, казалось, вот- вот разорвется на части… Ее сын был совсем рядом. А она могла лишь украдкой глядеть на него…
… И как рука ее не дрогнула, когда подписывала она отказ от ребенка и давала обещание никогда не искать встречи с ним…. Как удержалась.., когда чужие руки принимали ее дитя.., чужие глаза с любовью и нежностью смотрели на него… Настя не знала… Только обещания своего сдержать не сумела… Тайком приходила к забору, наблюдала за сыном, стараясь даже слабым хрустом ветки не выдавать своего присутствия…
…А потом молодость взяла свое… Встретила Настя хорошего человека, полюбила и… решила забыть о своем первенце и начать налаживать личную жизнь, ведь изменить что- либо она все-равно не могла…
… На этот раз Настя не ошиблась в своем избраннике. Он оказался достойным человеком, любящим и преданным… Только судьба, она такая… Одной рукой дает, другой отнимает… После неудачной беременности врачи вынесли вердикт, что не будет у нее больше детей…Видать в наказание… И вспомнила она тогда о сынишке… Мужу покаялась…
… Добралась, наконец, Настя до калитки. И в эту самую минуту хлопнула тяжелая входная дверь, вспыхнул свет в передней… Сердце ее замерло… Наверное, хозяева только что вернулись… Дернула калитку- не заперта… Еще не зная зачем, вошла во двор… Пока размышляла, что дальше делать, свет в передней погас, и на крыльцо вышла незнакомая женщина… Неторопливо заперла дверь на два замка, стала спускаться с крыльца… Заметив в темноте фигуру человека, женщина отшатнулась:
«Кто здесь?»
«Не пугайтесь. Я давняя знакомая хозяев этого дома. Пришла навестить»,- нашлась Настя.
Женщина подозрительно посмотрела на нее:
«На ночь глядя?.. Да все- равно, нет их.»
« Как так, а где же они?»
«Уехали третьего дня… навсегда. Меня вот попросили за домом присмотреть пока не продали…»
«А куда уехали?»
«А куда нынче все евреи едут? В Израиль…»
… Женщина еще что- то говорила, но Настя ее уже не слышала… В ушах стоял какой-то непонятный шум. Голова гудела смешанными звуками, доносившимися из соседних дворов, от проселочной дороги… Невыносимо трещали сверчки…
Следом за женщиной вышла она со двора, и, когда та запирала калитку, взгляд Насти нечаянно упал на большую картонную табличку, прикрепленную к забору.
При тусклом свете луны она прочитала:
«ПРОДАЕТСЯ…»