РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ИСТОРИЯ (Из Салона Донны)

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ИСТОРИЯ
Авторы: Жанна Пестова, Антарес, БруКиЯна, Vetov, М.Ненашев, Михаил Грязнов,чуть-чуть Донна:)) (Надеюсь, что никого не забыла)

Итак… ЧУДО!!!

«Зима в этом году выдалась на удивление суровая и бесснежная. Бесснежность превратила город в темное и грязное чудовище. Но это, только с виду он казался таким страшным и ужасным… Зима спрятала на песочных улицах своё маленькое чудо, пока еще робкое, готовое в любую секунду растаять, но уже с присущими ему сказочно-искристыми оттенками…
Пенсионер Николай Евдокимович каждое утро приходил к детской песочнице, где он закопал это чудо. Сначала он внимательно смотрел по сторонам, потом осторожно с уголка отгребал песок и едва начинал блестеть краешек фольги на горлышке бутылки игристого вина, тут же засыпал и отходил от песочницы с видом крайне независимым и равнодушным. Задуманное, Николаем Евдокимовичем, весьма радовала его, он словно обрел вторую молодость… Загадочно посмеиваясь, он удалялся в городской сквер, где по утрам любил гулять в одиночестве по своей любимой аллеи и вспоминать, как когда-то…, в кажущиеся такими далекими времена, не надо было что-либо доставать, лихорадочно прятать, и, мучаясь бессонницей и постоянным чувством тревоги, изображать неподдельную заботу о благоустройстве детского досуга…
Обычно никто не обращал особого внимания на этого странного человека, но сегодня….был не обычный день, а канун Рождества. В этот день происходят всевозможные и невозможные чудеса! И что действительно чудесно в России, так это гарантированный снег под Рождество. Первая снежинка осторожно опустилась на кончик посиневшего от холода носа Николая Евдокимовича, а через минуту целый хоровод ее подружек с тихим шуршанием исполнял долгожданный волшебный медленный танец. Неожиданно рядом, на украшенной падающим с небес снегом аллее, как будто из ни откуда, возникло существо, отдаленно напоминающее человека. Присмотревшись, в нем можно было узнать бомжа Васю, обитавшего в окрестностях жилого массива… Вася шёл медленно, пошатываясь и останавливаясь в нерешительности сделать еще один шаг.

За кадром звучит музыкальная тема «Не думай о мгновеньях свысока» и диктор, похожий на Капеляна торжественно произносит: «Вася, год рождения неизвестен, образование высшее, кандидат технических наук, женат, дочь 35 лет не замужем, кот 6 лет кастрированный, место жительства — песочница, завербован приемщицей стеклотары 2 года назад».

Тревожные мысли, возникшие в голове Николая Евдокимовича, нарушили предпраздничную идиллию.
Самые, что ни наесть смутные сомнения Николая Евдокимовича стали оправдываться с катастрофической неизбежностью. Вася, обведя ближайшие окрестности взглядом, мало, чем отличающимся от его боязливой походки, осторожной поступью двинулся в сторону детской площадки, и хотя скорость его можно было измерять парой десятков метров в час, затягивать с адекватными мерами не стоило. План действий, как это и случается в критических ситуациях, выстроился в логичную цепочку за считанные секунды. Вспомнив о некотором количестве находящихся в доме в относительном покое пустых бутылок, Николай Евдокимович ускоренной рысцой бросился к дому. Вооружившись достаточным, по его мнению, запасом оных, расположился в месте, где должно было проследовать тело, по другому и не скажешь, и стал терпеливо ждать…
Ждать пришлось недолго. Николай Евдокимович не успел даже докурить сигарету, как вдруг…
Над песочницей замигал синий проблесковый маячок и на плечо Николая Евдокимовича опустилась тяжелая рука:
-Пьем, значится, папаша? В песочнице детской пьем? Глянь, старшина, сколько бутылок дедок опорожнил, силен, бродяга.
Николай Евдокимович растерялся от неожиданности и не сразу нашел, что сказать в оправдание…
Не успел он и глазом моргнуть, как оказался… в милицейском уазике, тесно зажатым с двух сторон доблестными служителями порядка. Машина тяжело зарычала мотором, несколько раз хрюкнула и заглохла.
-Ну ты…- начал было старшина, обращаясь к водителю, как зимние сумерки дня прорезал ослепительный свет, который обычно бывает при сварке. В одно мгновение возникли тени и вычурно растянулись, потом метнулись под сиденье воронка и спрятались в ожидании привычного зимнего полумрака.
-Всем оставаться на местах, — раздался из полумрака за прожекторами усиленный мегафоном голос, -спецоперация ФСБ.
-Ты, лысый, выйти из машины и лечь на землю.
Николай Евдокимович понял, что обращаются именно к нему.
\» Ничего себе денёк, — подумал он,- а так славно начинался\». Покорно вышел из машины и уже собирался лечь на землю, уже даже примерился, облюбовал местечко…
Что-то неуловимое пронеслось в воздухе, что- то изменилось… Николай Евдокимович в удивлениии повертел головой. Его охранники застыли с удивленными лицами, у людей в камуфляже лица были еще более удивленными. Все они смотрели вверх. Николай Евдокимович тоже поднял голову к небу. Несмотря на глубокую зиму и начинавшийся вечер, в небе с нежным курлыканьем пролетала стая журавлей. Первая птица уже скрылась в темном хмуром небе, а стая все курлыкала, оглашая застывшую группу людей, монотонным переливом
-Знамение,-перекрестился капитан ФСБ и опустил автомат.
Возникшая немая сцена, грозила затянуться, если бы не Василий. В его голове, отягощенной жутким похмельем, застывшие лица сотрудников ФСБ и милиции вызвали обратную реакцию просветления сознания. То, что он, наученный горьким опытом, принимал за очередной глюк, таковым не являлось. Возбужденный этим открытием и от этого став вполне осознанно воспринимать окружающую его действительность, Вася обратил внимание на незавидное положение соседа, человека мирного, не злобливого, и уж никоем образом не опасного, в любых отношениях. Давно забытое чувство попранной справедливости, вид разбросанных бутылок, которые неминуемо пострадают в процессе задержания и жалкая мина Николая Евдокимовича, толкнули его на защиту, так сказать, угнетенных. Гордо отбросив мысли о корыстности своего «подвига», Вася пошел напролом.
– Люди, это что же делается, – хрипло закричал он на весь двор. – «Силовики» совсем страх потеряли. Попривыкали за Советская Власть. Среди бела дня пенсионеру руки крутят, – матовый отблеск пустых бутылок придавал ему дополнительные силы. – Последние крохи отбирают…
Капитан, увидев еще одно «явление», которое по своим характеристикам ничем не отличалось от знамения, впал в прострацию.
Вокруг стал собираться народ.
Лишившись командира, который один знал истинную цель операции, ФСБэшники, подхватив капитана под руки, отступили к автобусу, погрузились и уехали. Как покинула место столкновения милиция, вообще никто не увидел – это было третьим знамением…
…Толпа, заметив, что больше ничего интересного не происходит, медленно таяла. В песочнице мирно блестели бутылки и снег. Николай Евдокимович и Вася, ещё не пришедшие в себя, сидели, обнявшись и глядя на тёмное небо, которое странным образом прояснилось, и теперь смотрело на них яркими звёздами и пело отголосками журавлиного клина, и только…
…в морозной тишине раздавались какие-то щелчки. Сверху на притихших и завороженных все усиливающимся потрескиванием людей, шурша и переливаясь в свете фонаря, посыпались мелкие льдинки. Сидевшие на песочнице старик и бомж от неожиданности вскочили и обратили свои взоры вверх — на заледенелую вербу возле песочницы. Почки на ее плакучих ветках, стремительно набухая и раскрываясь, сбрасывали с себя лед. На некоторых ветках появились миниатюрные листочки. Верба распускалась вопреки крепкому морозу и медленно падающим огромным, как чайные блюдца снежным хлопьям. Перед ними происходило одно из трёх ежегодно совершаемых силой Божией чудес.* Волей случая очутившиеся в этот странный день возле хорошо знакомой им обоим вербы, Николай Евдокимович и Вася стали невольными свидетелями этого зимнего чуда. Но чудеса в этот сочельник похоже шли косяками…
Толпа стояла заворожено разглядывая вербу… В это время мальчишки из соседнего дома наблюдающее за происходящим со стороны, удивленно вскрикнули… Толпа обернулась к ним, а они перебивая друг друга указывали на только, что вспыхнувшую яркую и необычайно большую звезду…
Стоявшая рядом с Николаем Евдокимовичем бабулька начала истово креститься, шепча что-то про рождественскую звезду.
Никто не посмел назвать ее сумашедшей, напротив, руки многих сами собой начали складываться для осенения крестом…. Истинный и непоколебимый атеист Вася дрожащей рукой безуспешно пытался осенить себя крестом. Сначала он попробовал это проделать левой рукой, потом правой… но его неловкие движения больше напоминали пионерское приветствие и губы Василия, руководимые подсознанием шептали: \»Всегда готов\».
Звезда весело мерцала, переливаясь разноцветьем красок и задорно так подрагивала в такт необычным небесным всполохам, охватившим весь горизонт.
– Сияние…северное…здесь? – прошептал Николай Евдокимович.
– Ага, очередной «коко-кольный» автопоезд, – как бы передразнивая Николая Евдокимовича, гоготнул невысокий толстоватый мужик, явно не здешней наружности, но тут же осекся под презрительно-негодующим взглядом старушки и совершенно определенным жестом Василия.
Мальчишки, перегоняя друг друга, с гиканьем понеслись через дворы в сторону пустыря смотреть на светопредставление…
Николай Евдокимович откопал бутылку вина, обтер ее рукавом…
– Это надо отметить, – поворачиваясь к Васе, с чувством произнес он, напроч позабыв, зачем он ее так скурпулезно прятал и оберегал.
– Да я не пью, – засмотревшись на небо, мечтательно произнес Василий…
Николай Евдокимович непроизвольно изобразил игру «Море волнуется раз…»…
И замер, удивленно уставившись на Васю.
— Не пьешь? Все еще не веря услышанному, произнес Николай Евдокимович.
— Батюшки, Святы! Запричитала старушка, бывшая соседка, спившегося бомжа Василия. Ведь и он когда-то имел крышу над головой и комнатку на девять метров в коммуналке. Был ведущим инженером в \»почтовом ящике\», и все бы ничего, да вот беда любовь к зеленому змию, напрочь перечеркнула всю его жизнь…
— Чудо-то, какое! Причитала бабуля…
Взгляды, обращенные к Василию, выражали противоречивые чувства удивления, смешанные с легким испугом, уважением и еще с чем-то не понятным, но удивительно спокойным и добрым.
– А я знаю, знаю! Сейчас надо желания загадывать, – прощебетала курносая девчушка – признанный авторитет и заводила всего не взрослого контингента двора.
– А и верно, – кивнул Николай Евдокимович. – Я помнится, на Новый Год загадывал. Сжег написанное желание, выпил пепел с шампанским – сбылось. Ну, а тут сам Бог велел – Рождество.
Все мечтательно притихли…
– Ладно, пусть снежку поднавалит, – немного стесняясь собственного голоса, высказался дворник Никодимыч.
Собравшиеся заулыбались от такого простого и искреннего самопожертвования, стали благодарить дворника, словно все это уже воплотилось в неподрожаемо искрящуюся реальность. Вася выдвинул себя кандидатом в помощники по расчистке аккуратных дорожек, а остальные согласились походить и по сугробам, что было бы очень даже романтично…
— Верочка, зови-ка поскорей всех наших ребятишек на площадку, сейчас начнется самое главное, — отдал приказ Николай Евдокимович и, хитро улыбнувшись, достал из кармана какой-то пульт или сотовый телефон. Курносая опекунша местной детворы Верка Белоснежка, прозванная так за свои льняные волосы, со своими «гномами»-поклонниками стремглав бросились к подъездам.
В ночном зимнем небе опять закурлыкала журавлиная стая. Сполохи неземного сияния охватили небосвод, а над детской площадкой, подрагивая и пульсируя в такт льющейся непонятно откуда и отражаемой зданиями жилого массива хорошо знакомой всем песенки крокодила Гены: « Прилетит к нам волшебник…», вновь разгоралась необычайной красоты звезда.
Внезапно звезда погасла, сполохи прекратились, а в кромешной темноте только громко звучала мелодия.
Через некоторое время, пока глаза еще не успели привыкнуть к темноте, небесная пляска света возобновилась и среди присутствующих прошелестел вздох удивления, заглушенный треском петард и хлопушек.
С одной стороны песочницы откуда-то появилось несколько ящиков с эскимо, конфетами, кока колой, пирожными и еще какими-то сладостями, где командовали Белоснежка и семь гномов. С другой стороны выстроилась батарея из бутылок «Шампанского», где во главе этого неожиданного фуршета оказались Николай Евдокимович и незнакомый человек в кожаном пальто, черты лица которого чем-то отдаленно напоминали бомжа Васю.
— А сейчас, мои дорогие, — произнес Николай Евдокимович, — я рад представить вам доброго волшебника, автора этого рождественского чуда, доктора технических наук Василия Васильевича Васильева. Его открытия в области голограммных лазерных эффектов признаны и ныне воплощены в жизнь, как новое направление рекламы и художественного оформления различных зрелищ. Давайте же поздравим, нашего Вась-Вась с возвращением к жизни!
Это самое удивительное чудо во всей Вселенной – жизнь!\»