Сцена представляет подземный каземат. Подрагивающий свет факела выхватывает из темноты РОДРИГО, стенающего за железной решетчатой дверью каземата.

РОДРИГО
О горький рок! Какою злою долей
Я наделен в расцвете юных дней!
Когда бы мог на воле наслаждаться
Суровым звоном рыцарских доспехов,
И дружбою блистательных испанцев,
И музыкой, и танцами, и брашном,
И ходом корабля под парусами,
И поступью игривой вороного,
И сладостию ласк на брачном ложе,
И воздухом, и светом, и теплом –
Я заточен средь плесени и смрада
В темнице тусклой, стылой и промозглой,
Где разделяют скорбную обитель
Слепая крыса, да сверчок безгласный,
Пока тиран Фернандо оскверняет
Объятия моей святой Росанны!
О бремя непосильного бесчестья!
О ненависть! О горе! О Росанна!
О! Как бы я мечтал один лишь раз…
Кто здесь?!
Молчанье…
Светоч мой угас…

(РОСАННА наощупь пробирается в подземелье и замирает при виде Родриго).

РОСАННА
Родриго!

РОДРИГО
Прочь, проклятое безумье!
Вновь дразнишь ты меня из темноты
Видением живым моей Росанны!

РОСАННА
Родриго!

РОДРИГО
Прочь! Меня не обмануть!
И образом, и голосом, и станом
С моей Росанной ты настолько схожа,
Насколько мертвый высохший цветок —
С младою розой, утром лишь расцветшей!
Хоть притворяться ты, бесспорно, можешь,
Но бледные морщинистые щеки
Ланит лучистых заменить не в силах,
И отроду не видывал никто
Седых волос в кудрях моей невесты!
Тому, кто подослал тебя сегодня
Вели сыскать кого-то попригодней.

РОСАННА
Родриго!

РОДРИГО
Как! Ужели? То не призрак?
Росанна здесь? Здесь? Здесь, моя Росанна?
В подземном каземате, столь глубоком,
Что даже корни жадные платанов
В ужасный этот мрак не проникают?
О милосердный ангел! О Росанна!
Росанна здесь! Всевышнему осанна!

РОСАННА
Теперь не время! По пятам погоня!
Вот ключ! У вероломного Фернандо
С груди сняла я ночью неприметно,
Когда храпел, пресытившись развратом.
Спеши, любимый! Все твои собратья,
Меня в пути обороняя, пали —
И доблестный Висенте, и Франсиско,
И дон Умберто меткий – все убиты!
Бежим! Без промедления покинем
Сей край раздора и братоубийства!
На горных склонах и в лесных чашобах
Тебе пребуду верною подругой!
А коли жаждешь славы и отмщенья –
Скачи в Мадрид! Верни свою корону!
Тогда и я твоим врагам навстречу
С мечом в руках без страха брошусь в сечу!

РОДРИГО
Моя Росанна! О моя Росанна!
Давным-давно я сам себе тюремщик –
С тех самых пор, как козни чародейства
Меня заклятьем горестным сковали!
Кривой колдун, предавший душу аду,
Здесь бормотал лихие заклинанья,
И посыпал толчеными костями
Повешенного матереубийцы,
И жабьей кровью брызгал у порога,
По приказанью вора, что на троне,
И кисточкой из воробьиных лапок
Во всех углах старательно пометил —
И объявил, захлебываясь смехом,
Что стоит мне шагнуть за эти стены,
Как в тот же миг прекрасная Росанна
Умрет на месте, словно под секирой!
С тех пор отверг я мысли о возмездьи,
О горестях родного королевства,
Святые клятвы рыцарского братства
Навек отринул, о тебе лишь помня.
Одна худая мысль меня томила —
Что я могу не выдержать разлуки
И умереть, с тобою не увидясь.
Теперь ты здесь – и счастлив верный витязь!

РОСАННА
Родриго!

РОДРИГО
Прочь! Ни шагу в этот склеп!
Знай, что по воле черного заклятья
Тебя все та же участь ожидает,
Коль ты шагнешь ко мне под эти своды!
Ступай немедля по лесной тропе
Что приведет к рыбацкому селенью,
Скажи: «Родриго приказал отплыть!»
Они поймут. Тебе снарядят шхуну.
Держи на север. На четвертый день
Сойди на берег Франции обильной,
Где просвещенье, мир и справедливость
Давно приносят сладкие плоды.
Найди супруга доброго по сердцу,
Дари ему любовь, расти детей,
Счастливой, мудрой старости достигни
И вспоминай влюбленного Родриго.

РОСАННА
Ужели кровь осклизлой бурой жабы
Кипучую твою оледенила?
Ужели связка воробьиных лапок
Сильнее длани храброго Родриго?
Ужели мертвый матереубийца
Во мне детей Родриго умерщвляет?
Ужели одноглазый проходимец
Родриго ослепил абракадаброй?
Что ж! Я не поскуплюсь на безрассудство,
И нас двоих заветным искупленьем
Избавлю от унылого исхода!
Смотри, Родриго! Вот твоя свобода!

(Росанна выхватывает кинжал и закалывается).

РОДРИГО
Постой!
Отдай! Игрушка не твоя!
Вот на тебя скажу отцу, ей-богу!
Ведь мой отец – король, а твой – придворный!
Прикажет – настоишься уж в углу!
Играйся в куклы! Ножика не тронь!
Подумаешь – блестит! А если вдруг
В игре себя нечаянно поранишь?
Мне – отвечать потом! А ну, отдай!
Но что я говорю? Она мертва!
Нет! Не мертва она! Мертвы другие!
Мертв целый мир! Жива одна Росанна!
Родриго мертв! Росанна не мертва!
Любимая! Довольно забавляться!
Хоть поцелуи сладостны и жарки,
Но подождем до свадьбы! Не дразни!
Не то и впрямь презрю благоразумье!
Вставай, вставай! Погоня по пятам!
Рази копьем, Висенте! Бей, Франсиско!
Стреляйте, дон Умберто! За Росанну!
Трус, получай! Что, мало? На еще!
Мне нынче был чудовищный кошмар:
Мне снилось, будто преданный Фернандо
Меня коварно предал – вот нелепость! –
И заточил в подземную темницу,
А ты, от колдовства меня спасая,
Себя кинжалом насмерть поразила!
Росанна?! Ах! Проснуться поскорее!
Росанна! – «Милый?» — Ах, проснись, проснись!
«Еще немножко!» — Солнце уж в зените!
«Полчасика!» — Из кадки окачу!
Не видел раньше странной этой броши…
Росанна! Боже, боже, боже, боже!
Вот он, кинжал… Вот мертвая Росанна…
Кинжал – Росанна… Нет, не разберу…
Должно быть, я убил мою Росанну!
За что? Сюда! Вяжите, сознаюсь!
Ах, да! Расплата! Среди бела дня,
Безвольный раб ожившего кинжала,
Ворвусь, как буря, в королевский замок,
Безмозглую охрану расшвыряю,
И с криком «Вот Росанны поцелуй!»
Всажу с размаху в складчатое горло
И поверну тринадцать раз подряд,
Предсмертным клекотаньем восторгаясь!
Нет…
Недостоин милости кинжала,
Что свил гнездо в груди моей Росанны!
Пусть пребыванье в безотрадном мире
Послужит местью жалкому Фернандо!
Пусть день за днем не знает он покоя,
То яда, то измены ожидая,
Пусть вскакивает с ложа каждой ночью
В поту холодном, с воплем: «Помогите!»
Пусть погрязает в гнусных злодеяньях,
Невиданную кару накопляя,
Пусть поделом в конце его постигнет
Безумная, мучительная старость!
Пусть в час кончины дряхлого убийцу
Без устали с амвона проклинают,
И дьякон, за грехи лишенный сана,
От мертвеца с насмешкой отвернется!
Пусть демоны кровавыми когтями
Его терзают с хохотом злорадным,
И Сатана, исполнен омерзенья,
Швырнет в огонь, как подлую ехидну!
Моя Росанна! Не под витражами,
Не в тишине торжественной собора,
И не епископ кольцами златыми –
Отточенный кинжал нас обвенчает!
Прощайте же, вельможные повесы,
Интриги неустойчивого трона,
Презренные оковы суеверья,
И выживанья низменная склока!
Я покидаю тесные пределы
И уношусь, беспечный и свободный,
В чудесный край, где никому вовеки
Не разлучить Родриго и Росанны,
Где побежденный жаждою пустынник
Упьется животворными ручьями,
Где страстотерпец, на костре казненный,
Проснется, осенен лесной прохладой,
Где бесприютный насладится кровом,
Тоскующий – духовным исцеленьем,
Бездетная – отрадой материнства,
А сирота – родительскою лаской,
Где одинокий окружен друзьями,
Где неученый знает все наречья,
Где осаждают рифмы стихотворца,
Где воздается за любовь любовью,
Где серафимы шелестят крылами,
Где Богоматерь зажигает звезды,
Где Божий свет струится беспрестанно,
Где будем вместе! Здравствуй же, Росанна!

(Родриго закалывается и медленно опускается на труп Росанны).

Занавес