ПУШКИНСКИЕ ГОРЫ

Нет, нет, я вовсе не хочу описывать Пушкинские горы и памятники, которые там есть в честь Александра Сергеевича и самому Александру Сергеевичу, но вот об один — » зацеплюсь». Но вначале — легенда , а может быть, и быль! Во всяком случае, мой друг и консультант по Пушкину , Костя Яковлев , который об Александре Сергеевиче знает все, утверждает, что так он и было!
Помните, — это мы в русской школе проходили! -в морозный рождественский день декабристы вышли на Сенатскую площадь и что из этого вышло: пятерых повесили, многих отправили в ссылку… шестым к этой пятерке должен был примыкнуть и Пушкин.
Перед этим, ему подали тайный знак, он получил книгу от своего лицейского друга Кюхельбекера. Это были его переводы пьес Уильяма Шекспира под общим названием «ШЕКСПИРОВЫ ДУХИ» и среди них — «БУРЯ».
Священник со спокойной совестью передал Александру Сергеевичу этот подарок , предварительно перелистав ее всю , до последней страницы, но никакой записки не нашел, — а был этот священник на службе у «…их всевидящего глаза, …их всеслышащих ушей».
Священник не догадался , а Александр Сергеевич сразу понял значение этого подарка — это был тайный сигнал. «БУРЯ» означало — началось. И тут же приказал запрягать лошадей, тех, что порезвее.
И он уже было выехал из Михайловского в Петербург, чтобы слиться с мятежниками, но…
Первым ему попался на дороге тот самый священник -«кэгэбист»! Это был дурной знак — человеки поповского звания приравнивались к черной кошке , которая перебежит дорогу , но Пушкин, — верящий в приметы! — перекрестившись , и произнесся «СВЯТ, СВЯТ, СВЯТ!» -продолжил свой путь…
Но уехать далеко ему не пришлось — перед самыми конскими мордами прошмыгнул через дорогу заяц , обыкновенный ушастый заяц! Этого Александр Сергеевич выдержать уже не мог, тотчас повернул назад и повелел распрягать лошадей, дать им сена, а сам впал в меланхолию -существовала когда-то такая болезнь, доставшаяся и нам по наследству от старого мира…
Не понимал Заяц , что, перебежав Великому Стихотворцу и Историку дорогу, он тем самым спас Гения от гибели — Пушкин бы был обязательно среди первых!
А сейчас, когда я схематично ознакомил вас с предметом моего исследования, напомню сам себе о давнишней записи в блокноте.

«…Ленинград. Улица Пестеля. Приглашен Генкой Черкашиным к Радию Погодину на пушкинские посиделки. …
Уселись за стол. Выпили — «по маленькой, по маленькой, чем поят лошадей!» — и враз захорошело…»

Я пропускаю бесчисленные разговоры , мы — кроме Радия Погодина, известного во всех творческих кругах и за рубежом талантливого писателя , — все были начинающими и, казалось, нашей молодости сносу не будет!..
Так вот, встает какой-то чудак без руки , похожий на колхозного бригадира и говорит:
— А я предлагаю поставить памятник зайцу, который в
самые мрачные для России годы спас нашего Пушкина от
неминуемой гибели…
Я конечно, и свою копейку должен вложить:
— А что, — говорю, — отыскалось фото товарища Зайца? С кого ваять собираетесь?
На меня зашикали, дескать, это самый ярый пушкинист Семен Гейченко…

Вот пишу сейчас и стыдно мне! — тогда, за пьяным погодинским столом , я не знал, кто такой этот Гейченко, что он сделал для Пушкина и для России !.. Извиниться бы сейчас… Но его давно уже нет на этом свете… Ладно, встретимся на Том — извинюсь!..
Так поставили или не поставили Зайцу памятник?! Осуществилась ли мечта Семена Гейченко? — до сих пор кусаю себе локти , что не познакомился с ним поближе!
И так я распалил себя , что тут же, несмотря на рождественскую ночь , что забрела не только в Россию , набрал петербургский номер телефона — там у меня живет двоюродный брат Валентин , и спросил:
— Стоит ли Ушастый на Пушкинских горах?!
Спросонья Валька не разобрался, о каком Ушастом веду разговоры за тысячу верст , а когда до него дошло , сказал:
— А днем ты позвонить не мог?!
Ни о каком Ушастом Валька не слыхал и понятия не имеет, поставили ли Зайцу памятник!..
— Пойди , узнай , позвони! ..
— Да ты что, хавер, представляешь себе, где эти Пушкинские горы !? А где я!?
— Во всяком случае , гораздо ближе, чем мне от Хайфы…
Через месяц, — а может, и через два — в три часа ночи,
когда я только уснул, приняв несколько таблеток снотворного, звонок: » Какой это гад ночью звонит! » Хватаю трубку:
— Да!.. А-а, это ты, Валька!
— Кто там интересовался зайцами?
— Ну что?
— Стоит твой Заяц на Пушкинских горах и ушами шевелит.
— Как — шевелит!? Он же — бронзовый!
— Он-то бронзовый, но зато ты — деревянный. Там, в своем жарком Израиле мозги насквозь промерзли , разучился шутки понимать?.. Давай , продолжай дрыхнуть!..
И Ленинград , в настоящем — Санкт-Петербург! — дал отбой.