Прерванный полет

Семинар по культурологии поставили во вторник. Едва Борис об этом узнал, сразу принялся за подготовку. Купил свои любимые гелевые ручки. Вечером закрылся у себя в комнате, достал чистую тетрадь и размашисто написал: «Что я думаю о современных нравах…». На белом свежем листе эти строки показались грозными и величавыми. Так даже лучше. И почерк он выбрал витиеватый, «с загогулинами». Борис вживался в роль гения, которому суждено было вынести приговор нынешней эпохе. Он давно хотел «сказать всё, что думает». В тему семинара это не укладывалось. Но казалось совсем неуместным, даже смешным, говорить сегодня о какой-то эпохе Возрождения, когда кругом ходят варвары.
— Нет, слово «варвары» писать не буду, устарелое и безобидное, как бабушка с кефиром. Не пробирает… – рассуждал он вслух. – Чем больше изысканности, «культурности», тем слабее удар.
На кухне запел отец. Борис выскочил из комнаты:
— Я занимаюсь….!
Отец только что пришел с работы и был навеселе.
— Сейчас слиняю. Меня там люди ждут…внизу. А мать где?
— Пошла в магазин.
— Ты это…не говори, что я приходил.
Отец в обуви прошел в зал и открыл дверцу стенки.
— Так, куда она его сунула?
Борис с нетерпением стал ждать, когда отец уйдет.
— Боряня, где коньяк лежит, не в курсе?
— Какой коньяк?
— Который деду на юбилей купили.
— А ты что его хочешь забрать?
— Ну…Деду еще купим.
— Не знаю.
— Ладно, обойдемси.
Отец взял с полки учебник «Электротехники» и зашуршал страницами. Извлек несколько купюр. Одну протянул сыну.
— Держи! На кино. Всё, я пошел. Если что, ты меня не видел.
Наконец, Борис остался один. Но приход отца сбил философский настрой. В голову ничего не лезло. Склонился над тетрадкой, попытался вспомнить на чём прервалась мысль. «Современные нравы…Эпоха возрождения…Ага, говорить сейчас о ней смешно, наивно. И что? Почему? Потому что это никому неинтересно. Особенно молодежи. Сегодня все гонятся за удовольствиями. Пиво, секс, американские комедии…». И тут закралась подлая мысль. Борис полез в карман и достал сотню, которую отец отстегнул «на кино». Интересно, сколько еще там, в «Электротехнике», осталось? Борис кинулся в зал. С минуты на минуту должна придти мать. Надо успеть. Отцову заначку нашел за считанные секунды. Пересчитал. Три пятьсот. Если оставить только три, никто ничего не заметит. Мать об этих деньгах не знает. Отец после загула страдает амнезией. Взять не взять? Красная новенькая купюра глядела весело и многообещающе. «Да в конце концов! Все равно эти деньги разлетятся на пьянку. Не из семейного ведь бюджета тащу. И еще неизвестно, только ли на пьянки отец спускает. Может, и «туда» тратит. С легкой душой Борис взял пятисотенную и аккуратно поставил «Электротехнику» на место. Теперь быстро собираться! А то придет мать….и станет стыдно. Не за деньги, конечно. За другое. С такими угрызениями уже никуда не захочется идти. Тем более, «туда». Борис схватил куртку, напялил туфли. В темпе, в темпе. Только раскрыл дверь, как затрезвонил телефон. Показалось, что звонок особенно резкий, с каким-то укором. И настойчиво требуют именно его, Бориса. Он поспешно закрыл дверь, чтобы не слышать эту трель, которая пробирала до пят. На лифте не поехал. Легкой рысью спустился по лестнице. На втором этаже остановился, прислушался. У лифта вроде тихо. Глянул в окно. На скамейке, двое, в спортивных костюмах, тянули пиво. Их пребывание шло вразрез с романтическим настроением. Сейчас начнутся расспросы. Эти уж всегда «вниманием» согреют. Так бы девочки приставали. Борис вышел из подъезда и, стараясь не глядеть в сторону олимпиек, двинул к арке.
— Э, братан. Есть курить?
— Нет, бросил – Борис сделал вид, что страшно торопится.
— Бляха…Курить хочется.
На это можно было не отвечать. Быстрой походкой Борис миновал свой двор и вышел на проспект. Темнело. До «пункта Б» оставалось две остановки. Там, в районе Парка Победы «работали» девочки. Теперь нужно сбавить шаг и с видом беззаботного паренька «подкатить» к проституткам. Последнее слово покоробило. В сознании замелькали пацанские разборки, венерические болезни, ночь в «обезъянике» и т.д. Двоюродный брат часто ему рассказывал о своих похождениях. Чтобы развеять уныние, да и вообще, для храбрости, Борис взял в ларьке баночку «Арсенального».
Народ в парке вовсю справлял пятницу. Мат и гогот прочно утвердились в пространстве. Кто-то надрывно звал «Олега». Две девицы с кислыми лицами покуривали на скамейке. Влюбленная парочка, примостившись рядом, дула «из горла» двухлитровый баллон.
Борис свернул в кусты, которые насадили вдоль проспекта в порядке благоустройства города. Где-то здесь ходят юбочки. Он почувствовал как хмель начинает обволакивать мозги. Хорошело. В темноте нарисовались какие-то фигурки. Борис двинул в их сторону. Вдруг у него на пути возникла тетка с ярко намазанными губами.
— Чем-то интересуетесь молодой человек? – спросила она сиплым голосом.
«Так называемая мамочка» — подумал Борис и его передернуло. Какой дебил придумал назвать сутенершу самым дорогим человеку словом?
— Да…интересуюсь – Борис старался выглядеть равнодушным.
— Пятьсот за час. Пойдемте, покажу – рука сутенерши мягко коснулась его плеча и что-то мерзкое заползло в кожу.
Четыре «девочки» выстроились перед ним, натянув улыбки. Борис стал выбирать. Забегал глазами по личикам, ножкам, грудям…
— Ну что мальчик растерялся. Мы свои не обидим – заверила полная языкастая деваха.
Борис хотел как-то сострить, легко, непринужденно. Чтобы в нём увидели шустрягу-парня, без «заморочек». Такие в реалити-шоу участвуют – наглые, веселые, бесшабашные. Как из видеоклипа, где афроамериканцы разъезжают на «Бентли». Но…нет, не созрела у Бориса шутка, при всех стараниях.
— С тобой можно? – спросил Борис миловидную блондинку, которая поправила опавший локон. Отчего-то она ему показалось близкой, не из этой стаи.
— Поехали…-произнесла блондинка.
Подлетело такси. Девушка расположилась на заднем сиденье. Борис пристроился рядом. Бритоголовый водитель потянулся к магнитоле. Из динамиков загремела «мальчуковая» группа.
— Чай, кофе, потанцуем,
Водка, пиво, полежим…
Таксист одобрительно закивал. Он вел себя так, будто в машине кроме него никого не было. Борис стеснялся взглянуть в сторону девушки. Особенно казалось страшным встретиться глазами. Поэтому пришлось напустить вальяжный вид. Дескать, не мальчик, чтобы прямо в машине тискать. А желание уже стучалось. Сильно захотелось поцеловать голые ноги соседки, нырнуть под юбку.
Такси свернуло с проспекта на «местную» и запетляло по дворам. Фары выхватывали кучки гопников, горланившие у подъездов. Наконец, возле какой-то башни остановились. Все трое покинули авто и проследовали в подъезд. Водитель вызвал лифт. Приползла кабина. Для Бориса каждая секунда была пыткой. Он всей кожей чувствовал запах женщины. Если сейчас взглянет на её попку, изнасилует прямо на площадке… Лифт остановился на шестом этаже. Блат-хата располагалась в первой строительной. Дверь им открыла некая дама в халате. Чуть поправив рыжую химзавивку, она обнажила зубы. Предполагалась, что это приветливая улыбка гостеприимной хозяйки. Быстро расплатившись с ней и с водителем, Борис пошел за девушкой в спальню. Всё. Теперь они остались наедине. Розовый свет абажура сладко рассеивался по комнате, нежился на простынях. Блондинка, не спеша, стала раздеваться. Сняла маечку, расстегнула лифчик. Набухшие соски вырвались на свободу и глубоко задышали. Борис не мог поверить, что всё это – ему. Что еще минута…и туда можно запустить губы, язык. В прошлом у него случилась только одна связь. Как-то по лету подсели вместе с другом к двум дамочкам в кафе. Дамочки было «за тридцать». Выпили. Под утро поехали на квартиру. От той интрижки не осталось никаких острых впечатлений. Водочные поцелуи, фрикции. Настоящего возбуждения не почувствовал. И лишаясь девственности, Борис вдруг заскучал. Может, выпил много или усталость навалилась. Не потрясло. А он ждал, что потрясет.
Также, не спеша, девушка начала снимать трусики. Спелые ягодицы предстали перед взором Бориса во всей откровенности. Они завладели сознанием и уже не отпускали. Хорошенькая юная блондинка стояла посреди комнаты абсолютно голая. Вспыхнула бредовая мысль. Ждёт её сейчас где-нибудь жених, поправляет букет, волнуется. А она вот здесь, обнаженная и бесстыжая. Делай с ней что хочешь. Вон, дожидается. Девушка смутилась, как будто прочла его мысли.
— Ну, давай, быстренько раздевайся – произнесла она и полезла под одеяло.
Борис не заставил себя долго ждать. Скинул одежду и нырнул под одеяло. Его губы бросились ловить соски. «Любимая моя…Хорошая…Я тебе помогу….» -зашептал он на ухо. Стало так хорошо, что захотелось остаться с ней навсегда. Сердце заболело от нежности. Что за девочка!
….
— Ты всё?
— Да…
— Тогда я в ванную быстренько сбегаю.
— Сходи.
— Дай, сниму тебе презерватив. Потом еще можно, если захочешь.
— А сколько еще осталось?
— Пятьдесят минут.
— Нет, наверное, просто полежим. Устал что-то.
— Как хочешь. Сейчас приду.
Домой Борис возвращался опустошенным. Не чтобы его терзала тоска, но там, внутри, всё исчезло. Чувства, мысли, желания. Всё куда-то подевалось. Шел пешком. На глаза старался не попадаться. Терпеть чье-то общество было невыносимо. Скорей домой – и в душ. А потом в свою конуру. И спать, спать. Он остро почувствовал, что в душе осталась только одна потребность – сбежать куда-нибудь подальше от этого мира.