Капля холодного пота катилась по его виску, спускаясь к щеке и лавируя между волосков трехдневной щетины.
Кож сидел на стуле в полумраке посреди практически пустой комнаты. На нем была лишь потертая майка и семейные трусы в полоску. Кожем его прозвали еще лет десять назад, после того как он под таким ником победил на местном чемпионате по кибер-гонкам, самому популярному виду спорта за последние десятилетия. Лунный свет падал из окна и освещал лишь ножки стула и ноги Кожа, на нем отчетливо были видны летающие пылинки.
Он не знал почему, но внутри у него была такая же пустота, какая царила и в комнате… он просто ждал…
Кож никогда ничего не ждал, в том смысле слова, что всегда действовал сам, сам решал, что и когда ему делать, но сегодня он просто был опустошен… ему просто нужно было ждать…
Шарканье за дверью заставило Кожа вздрогнуть. Он весь напрягся и насторожился – это пришло… что-то, чего он ждал с самого раннего утра, пришло и было совсем рядом…
— Извини меня, Кож, я немного припозднилась, я старалась, но… — приятный старушечий голос сменился легким покашливанием.
Кож не ожидал увидеть перед собой какую-то милую старушенцию да еще и с таким довольно приятным голосом. Ее лицо было испещрено глубокими морщинами, но все еще, не смотря ни на что, сохраняло отголоски былой привлекательности – в глубине души, он всегда мечтал иметь такую бабулю, но судьба распорядилась иначе, и ему не довелось повидаться ни с одной.
— Кто ты? – спросил слабым голосом Кож.
— Та, кого ты ждешь…
— Я никого не ждал… — Ему было совсем неприятно, что он не владеет ситуацией и вообще не понимает, что происходит.
— Не узнал, да? – на ее лице появилась добродушная ухмылка.
— Да нет… — сухо ответил Кож.
— Да, просто я обычно не так хорошо выгляжу, да и описывают меня обычно вовсе н так…
— В балахоне, костлявая и с косой? – прищурив один глаз. – Что? Узнал?
— Ну да, — согласилась старушенция.
— А почему же?.. – Кож недоговорил и его уже не интересовало, почему и как она к нему пришла, его волновали лишь сиюминутно возникающие вопросы.
— Не так давно омолаживалась, — ответила старушенция.
Кож смотрел на ее руку, которой она его держала, и не верил своим глазам.
Старушенция крепко сжимала его запястье и медленно тихим голосом говорила.
— Меня часто понимают неправильно, хотя я и всем все объясняю… Правда потом они уже никому не могут ничего рассказать, но ведь понимают же, а значит и другие смогут…
— Почему… — Кожу уже было трудно говорить, его скулы были скованы неведомой силой, но он был все еще полон сил. – Почему ты так решила? Может именно твое непосредственное присутствие помогает им все понять?
— А я и так всегда рядом, — весело подметила женщина. Женщина потому, что ее старушечьи морщины уже порядком разгладились, кожа натянулась и стала намного более упругой…
— …и все об этом знают, — продолжил Кож.
— Правильно говоришь, дружок. – Она улыбнулась. — Как я тебе теперь?
Кож внимательно посмотрел на нее запавшими глазами сквозь пелену слабости и усталости.
— Поразительно…
— А ты боялся, глупенький…
— И сейчас боюсь… — ответил Кож.
Молодость ее исходила от руки, держащей Кожа, и равномерно расходилась по всему телу…
Свет заходящего солнца заливал комнату… Стул был опрокинут… Рядом с ним скрутившись в судороге лежало тело Кожа…
Красивая молодая девушка стояла напротив окна и всматривалась в свое прозрачное отражение. Она любовно прикасалась подушечками пальцев к своим гладким щекам, мягким губам и то и дело поправляла роскошные волосы; обняла свою высокую и упругую грудь ладошками и оставшись удовлетворенной перешла к дальнейшему изучению своего молодого тела… ведь оно не вечно… совсем не вечно…
Кож с трудом дышал скрутившись на полу. У него все болело, и он не мог даже приоткрыть правый глаз.
Он знал теперь всю правду о той, которой всегда боялся, но часто звал, ту, которая держит в кулаке весь мир…
…но он ошибался…
…не все он еще познал…
Любой, взглянув на нее, не нашел бы ни одного недостатка, но ей что-то не понравилось в ее ногах…
Она подошла к Кожу и приложила руку к его лбу. В глазах у него потемнело и он провалился в черную неизвестность…
Теперь она снова лишила себя шанса через кого-то донести до мира истину…
Ей снова придется все делать самой…
— Ну и пусть, — сказала она себе, — ведь молодость быстро проходит так пусть будет идеальной…