Последствия ашхабадского землетрясения.
Парня звали Мурад. Честный, правдивый паренек.
Он попал в мое поле зрения, когда я был чекистом.
Мурад пригодился мне по оперативной нужде, он имел доступ к определенным секретам.
Дело было летом 1997 года, в Баку стояла мучительная жара.
Мы встретились с Мурадом на приморском бульваре, он был в бордовой сорочке с короткими рукавами, и я заметил, что у него левая рука не такая, как надо.
Рука по локоть была тонкой, общипанной, изувеченной, чего не скажешь о его правой нормальной руке.
Такое было у меня ощущение, будто его левый рукав кто – то съел по самую кость, изуродовал, там не было мяса, одна жилистая кость, покрытая веснушчатой кожей.
Мурад заметив мое внимание, старался прятать руку в карман, или отводил за бедро.
Мы направлялись вдоль берега к кафе попить пивка, или чаю, не помню уже что.
Когда уселись за стол под тутом, я его спросил.
— Что с твоей рукой?
— Это старая история. Я был еще маленьким мальчиком. Если вам интересно, я могу рассказать – он виновато улыбнулся.
Мне было интересно, да и делать пока было нечего. Мы ждали прихода третьего лица.
Мурад изложил свой пересказ.
— Это был 1982 год. Мне было тогда 11 лет, я с дедом побывал в Ашхабаде.
Городок небольшой, одна четверть Баку. А может и одна пятая. Пустыня, духота, за городом бегают суслики, по пояс растет саксаул, а в городе все пьют чай, аксаккалы расселись в тени деревьев, и пьют чай. Женщин почти не видно.
Мы оказались там случайно, проездом, через Ташкент.
И вот мы с дедом гуляли по центру туркменской столицы. Кругом домики из глины, все как – то отстало выглядело там.
Мне стало скучно.
Приблизившись к городскому фонтану, я заметил на постаменте символику из бронзы.
— Что это? – спросил я деда.
— О!….Мурадик….это память от землетрясения. Знаменитое ашхабадское землетрясение. Не слышал? – охнув, заговорил мой дед.
Я конечно слышал об ашхабадском землетрясении 1948 года. Я читал об этом, и от родственников своих я слышал не раз, что в октябре 1948 года Ашхабад был стерт с лица земли.
По шкале Рихтера было 11 или 12 балов. Самый максимум!
Из 150 тысяч жителей осталось в живых только 30 тысяч. И среди них был мой вот этот самый дедушка, с которым я прогуливался по запыленным улочкам Ашхабада.
Я это все знал, я знал, что и дед был свидетелем той страшной трагедии, но о подробностях я не ведал.
Я попросил рассказать деда о сценах той далекой трагедии 34 летней давности.
Мы с дедулей присели на краю фонтана, журчала вода, мимо уныло проезжали старенькие машины, и дед стал вспоминать.
— О….Мурад…О!….Вон, вон тот переулок, как сейчас помню, как вчера это было. Я оставался там, за поворотом, у тети своей.
А толчки начались под утро. О – о — о!….Мурад! О-о-о-о!…..Люди выбегали и бежали сами не зная куда. Кругом трупы, огни горят, земля горит!…О!….- кричал он как — то проникновенно, что ли.
— И что же было дед? – я не унимался, приблизился к нему, и всматривался в его глаза.
Он чуть прослезился, желтая слеза потекла по его щеке, совсем незаметно всхлипнул.
— Дед, ну говори уже! Что же тогда случилось? – я тронул его за плечо. Я не спускал с его глаз.
— А знаешь, что случилось? – он как — то вдруг оживился. Привстал, на шаг отошел от фонтана, я тоже привстал. Он нахмурил лицо, стал напряженно вспоминать.
— Это было страшно, Мурад! Очень страшно! Мурад! Я даже не знаю, как это описать тебе, — его глаза забегали. Он жадно глядел по сторонам, было видно, что он вспомнил кое – что.
Неожиданно дед развел руки по сторонам, изображая птицу, и начал медленно, но энергично ходить вокруг меня.
— Что с тобой дед? – улыбнулся я, и обернулся. Все – таки мы в городе находимся, а не в горах. Кругом множество людей.
Потом он завопил, заорал буквально следующее: «Это было под утро, все летало, трещало, выло и ныло. У-у-у-у-у!!!!! Это был ад. У-у-у-у-у!!!!! Это была преисподняя! У-у-у-у-у!!!!! Я видел сатану!!!! Я видел дьявола!!! У-у-у-у-у!!!!! У-у-у-у-у!!!!!» — буянил дед.
И в одно мгновенье он набежал на меня, притянул меня к себе, из всей силы ударил меня по голове, припал зубами к моему локтю, и стал откусывать мясо.
Я был в шоке, ошеломлен, не знаю, что происходит.
Но когда я увидел свою кровь, ломтики откусанного им мяса, мне стало ужасно больно, глаза больно было открыть, я опомнился, понял, что не до шуток.
Очень испугался, чуть было сознание не потерял. Сцена была ужасная и кошмарная.
Дед повалил меня на горячий асфальт, и с криками «Ау-у-у-у-у!!!!! Это был ад! Это была преисподняя!!!» продолжал откусывать и есть мое мясо. Мое мясо! Представляете.
Я орал, звал на помощь, простирая руки к людям, и хорошо, что люди подоспели, иначе он меня сожрал бы живьем. А что? Я был тогда маленьким мальчишкой…
Хотя один момент мне показалось, что толпа окаменела и смакует смертельной любви поединок.
Я впервые заметил силу в моем деде. Ему было тогда 67 лет, и он меня съел бы, если бы не прохожие. Они его с трудом оторвали от меня.
Вот и все.
— А что с дедом потом? – задаю ему я вопрос.
— Его поместили в психушку. Спятил он тогда. Так говорили, я его уже не видел. И там же скончался – был его робкий ответ.
