Попутчицы
(нехорошие истории №14)
«Какое мнение будет он иметь
о ее поведении и правилах, о
ее благоразумии?»
А.С.Пушкин
Вот я по досвиданькался.
Вышел.
Спустился на перпендикулярную улицу.
Пошел, рядом с длинными рядами домов, освещенных ласковым
солнцем, потому цветастых и радостных.
Даже, солнечные зайчики, с припаркованных автомобилей,
этих губителей
чистого воздуха,
не смущали цветность фасадов и при фасадных пaлисадничков,
огражденных разными заборами и заборчиками,
от радостно-тепло-серого тротуара, под ногами.
Вновь уперся, в перпендикуляр из улиц и, пройдя по нему, остановил
взгляд
на станции электропоездов, Abbеy Wood.
-Неизвените меня, сэр. Как доехать до Лондона? — спросил я у подвернувшегося
работника перевозок.
-Первая платформа, — ответил он. Немного по переминался ногами и добавил:
-Поезд будет через десять минут.
-Спасибо г Вам, сэр.
Не спеша, походил по перрону, рассматривая незнакомую станцию, сидящих
и стоящих в разных позах разноцветных людей. Свернул маленькую самокрутку.
Выкурил.
Подошел, почти бесшумный поезд, из восьмёрки вагонов. Про скользил в
первый. Нравятся, первый и последний вагоны. Так как в них бывает, непонятно
от чего,
поменьше народа.
Осмотрел, новый для меня изнутри, насыщенно-сине-молочный интерьер. Внимательно сверился с картой следования, прикрепленной под светлым потолком.
Наконец сел, погрузив взгляд в боковое окно. За которым замелькали,
по-прежнему солнечные цветные и от этого радостные человеко-настроенные
домики.
Временами они исчезали, открывая доступ к осмотру лужаек для гольфа.
На которых, по выходным, а сегодня было, как раз майское воскресенье, степенно прохаживались с клюшками или бегали за крокетными мячами до трех десятков, преимущественно
в белых одеяниях, людей.
Зеленели рощицы, разбрызгиваясь блестками на некоторых листьях, и
вкраплениями понизу черно-коричнево-седых стволиков.
Со следующей станции, Charlton, вошла, начинающая полнеть, негритянка, с худенькой дочкой, лет двенадцати, сели через проход, напротив, справа,
строго от меня.
-Так, ты, будешь посещать бальные танцы?
-Буду.
-Не бросишь, как, бросила рисование?
-Мама, ну я же, сказала: «Буду».
-Хорошо, тогда я заплачу за 3 месяца.
Девчушка, почему-то грустно поглядела в окно. Черная мама начала что-то
перебирать,
в своей дамской сумке.
-А в библиотеку, когда сходишь?
-Ну, мам.
Поезд остановился у Westcombe Park. Двери с п — шиком разъехались по
сторонам.
В вагон вошли, русскоговорящие девчонки, лет тринадцати.
Симпатичные. Как может быть симпатично только детство.
На одной — черная модная куртка, черные штаны, кокетливо заправленных в
блестящие сапоги до полу-колена. Сама смугленькая по-среднеазиатски,
волосы каштановые, собранные сзади в хвост, упирающийся в
воротник почти
кожаной куртки.
Вторая — в розовой футболке без рукавов с ярко-красным рюкзачком, на
черных широких лямках, за плечами. Детские бёдра одеты в выбеленные
светом или хлоркой
джинсы.
-Он просто ссыт.
-Ты думаешь? — громко парировала смуглая.
-Конечно.
Девчонки осмотрелись. Смуглянка, бросила на меня, пристальный взгляд.
Затем скользнула, более рассеянно, по гербу СССР, слева на моей спортивной
куртке (память
о последней для СССР Всемирной Олимпиаде 1980года).
С этим раритетом геральдики она, видимо, не знакома. А спина с белыми
буквами СССР, плотно прижата к спинке сиденья и не видна. Впрочем,
возможно эти буквы, ей
также ничего не расскажут.
Двери с п — шиком плотно закрылись.
Поезд медленно стронулся, все быстрее и быстрее набирая скорость.
Девочки сели сразу впереди негритянок. Несколько далековато от меня.
Затем розовая, слегка приподнявшись, достала из заднего кармана
джинс, упаковку таблеток-капсул. Раскрыла. Выдавила из фольги
себе на ладонь две желто-оранжевые капсулы.
-Надо выпить таблетки.
-Противозачаточные. Зачем?
-Да вечером сношаться, а свечки надоели.
Поезд, остановился на очередной станции, Deptford. Я встал, делая вид,
что выхожу с несколькими пассажирами и пассажирками.
Постоял, пропуская всех вперед, прижавшись спиной с буквами СССР, к частично-стеклянной противоположно-закрытой двери.
Потом, якобы раздумав, сел на освободившееся от негритянок, мамы
и дочи, место. Сразу за русскоговорящими. Стараясь
не пропустить ни одного впечатления.
-Они у тебя не выливаются?
-Нет.
-А у меня после свечек льется коричневая вода.
-Ты, в жопу уже пробовала?
-Да.
-Ну и как ощущения?
-Так.
-Клизма какая-то. А поезда здесь грязные. И бесит, когда воняют ноги,
которые они кладут. А в рот?
-Что?
-Ну, в рот забирала?
-Да.
-Не тошнит? А я давлюсь.
-Привыкай.
-Особенно, когда брызгает, прямо в глотку.
-А я, болеть начинаю конкретно. У меня температура поднимается.
Поезд, подошел к конечной станции, Charing Cross. Малышки вышли
и направились налево, в бутики и кафешки.
До моего слуха, долетело последнее слово розовой.
-Улыбайся.
Вот я и отрезвел, от утренне-обеденного пива.
Настолько занимателен, мне показался, откровенный прилюдный, громкий,
диалог двух майских, весенних, английских, школьниц-семиклашек,
внезапно разбогатевших, но по-прежнему живущих и
«работающих» далеко на Родине, русско-советских родителей.
www.auau.co.uk