Пол Пот. Роман с судьбой-3

Пол Пот. Роман с судьбой.
(Продолжение -3)

Глава 3
Работа
Итак, аудиенция и вручение аккредитационных писем месье Чум Бун Ронгу состоялись. Он вошёл в комнату для протокольных приёмов стремительно и бесшумно. Тонкий, с очень правильными и слишком изящными для кхмеров чертами лица, большими глазами, излучавшими доброжелательность и подозрительность в одном флаконе.
У кхмеров впереди фамилия, затем имя. Шефа отдела печати МИД НРК звали месье Ронг или мистер Ронг, это на каком языке с ним разговаривать. И по-французски и по-английски он говорил бегло и без всяких переводчиков.
После нескольких подобающих протокольных фраз, переходим к делу.
— Месье Ронг, мы понимаем трудности, которые переживает страна, народ которой умирает от голода, города разрушены, а до нового урожая выживет не каждый. Мы не имеем права ничего просить, кроме возможности позволить нам работать. Мы должны делать информационные телесюжеты, но у нас нет транспорта и нам негде жить. Для нашего руководства в Москве это не является оправданием, потому что они выбрали нас, как парней, которые не пропадут. Уже неделю мы живём чуть лучше, чем американские пилоты в «Хилтон-Ханой», но не сняли ещё ни одного метра плёнки.
Жора Верченков срочно фиксирует в своём блокноте мой пафосный монолог, выражая красноречивыми вздохами своё неодобрение. Но это его дело. Вечером он напишет отчёт об этой встрече, где даст явно нелестную характеристику новому завбюро Гостелерадио СССР. Нагловат, самоуверен и пытается играть в независимость. Впрочем, мне всё равно. Мы идём ва-банк. Эта встреча – наш шанс, как-то развернуть ситуацию в сторону фортуны. И она поворачивается к нам лицом в лице месьё Чум Бун Ронга. Он говорит что-то по кхмерски пришедшему с ним юному секретарю, хотя сам кажется мне осень молодым человеком. Если он и служил в разведке Лон Нола, то, как раз в то время, когда я завершал учёбу на журфаке МГУ. Мне было 26, ему вероятно не больше.
— Хорошо, — неожиданно говорит он по-французски. – Вы ведь говорите по-французски?
Жора Верченков покрывается пятнами.
— Да, месьё Ронг, я немного говорю по-французски.
— Отлично. Я найду вам переводчика с французским языком. С русским у нас почти никого нет. Две балерины, но у них другая работа. С жильём и транспортом труднее. Вы можете подождать два-три дня. Я буду решать эту проблему.
— Вы подарили нам надежду, месьё Ранг. Теперь мы можем ждать с улыбкой.
— А вы остроумный человек, товарищ Виктор!
Ранг делает акцент на слове «камерад».
— До встречи!
— Спасибо и до встречи!
А дальше всё было как в волшебной сказке. Через два дня в нашу конуру в отеле «Монором» пришли молчаливые парни с улыбками на лице. Они собрали наши вещи, погрузили их в «Ладу» канареечного цвета и повезли нас на Самдех-пан, улицу Принцев, где нам предстояло пережить свой триумф и падение.

Зачем всё это? Кому нужны воспоминания «сбитого пилота» почти тридцатилетней давности? Если только мне, то смешно.
Мне кажется, что мы всегда проходим мимо чего-то главного, что было в нашей жизни, не замечая его. Кажется, что жизнь состоялась, если ты в неполные тридцать «олигарх» с «Феррари», с платиновыми кредитками о «Виза» или «Америкэн экспресс». Твой мобильник и не один не умолкает, а девицы из шоу-бизнеса ищут твоего расположения.
Сегодня это так.
У кого-то так. У других скромнее. У третьих – бесконечный повтор невнятных историй после пары поллитровок.
Я уже говорил о том, что судьба с методичностью газонокосилки остригла не только поляну моей молодости. Смерть на протяжении всех этих лет безжалостно вырывала моих друзей. И мой долг рассказать о них, потому что каждый был кусочком моего острова, который всякий раз становился всё меньше и меньше.
Всё чаще мною овладевает бессонница. Тогда думаешь, почему Бог повёл тебя именно по этому Пути, а не по другому. Почему терниев на твоей дороге было куда больше, чем елея.
Всё правильно! Кто делает больше ошибок, тот становится мудрее. Но только не я.
Мои ошибки ничему меня не научили. Зато время от времени судьба подбрасывала мне зигзаги удачи. Вот только бегать я умею лишь на короткие дистанции счастья. Что же, каждому своё.