Пока не станет слишком поздно

В туманной дали тает свет;
Мелькнул – и растворился,
И след родного очага
Лишь в памяти солдатской сохранился…

Последний взгляд –
Слеза скупая,
Дрожащая рука отца:
«Благославляю».

Дорога – вдаль,
О кузов шелестят деревьев придорожных ветки,
За горизонтом – мрак
и смрадное дыхание так близко подошедшей смерти.

Дни черной скорби и утраты,
Дни безысходности и невозврата,
короткие привалы – все это подвело
черту под тем, что было жизнью человека, не солдата…

В родной сторонке стынет свет
Тревожно полыхают огненным зарницы,
Листает жесткая ладонь
письма заветные страницы:

«Ну, что ты, мама, я здоров,
Отец, верь – я уже не мальчик,
Скажи ей, пусть не тратит слёз, —
Война не навсегда, и я вернусь,
Такой же, как и раньше.

Ты говоришь, что молитесь о мне,
Но, папа, что молитвы эти?
Не я веду войну, не я хочу
Насилия и смерти.

Поверь, здесь много тех,
Кому противна кровь.
Но мир молчит – война идёт,
И длится, длится, длится…

Она идёт с Начала Лет,
И нет ни поколения без скорби,
Без пролитых о близких слёз,
И без проклятий, без стенаний горьких.

Понять бы нам,
Что выполняем волю сильных,
Которые сильны лишь тем, что
Мы слабы, безропотно сгибая спину.

Прости, отец, я больше не могу
Молчать о том, что дико, бессердечно,
Но я не знаю как мне мир поднять
За мир, за человечность!»

Все знают, все молчат,
И я молчу; молчу, молчу, молчу…
28.01.2000 – 19.08.2006