По и Ко: Жёлтый дом.
— Аллё, справочная?
— Да!?! Это — 03! – в трубке ответил весёлый мужской голос.
— Девушка, будьте любезны…
— Да, да! Это 01! У телефона милиция! Говорите! Я — Наполеон! Кто это?
— Мне кажется, что я не туда попал.
— Ну, что Вы. Это жёлтый дом, оставьте свой адрес, и за Вами приедут.
— Хорошо. Россия… Этого хватит?
— Нет! Это же наш адрес!
— А всё-таки, как же справка?
— Ах, да, конечно! А с кем, собственно, надо справится?
— А с кем можно?
— Приезжайте, покажем.
— Ну, хорошо. Куда?
— Запоминайте: выйдете во двор, снимите штаны и крикните: “Я в тебе, моя Россия”. Дальше не ошибётесь: не дадут…
— Ну, тогда до встречи…
— Да, до скорого.
Человек повесил трубку, спустился во двор, оглянулся: никого не было.
— Я… — робко шепнул он, но ничего не произошло. – Я!
Где-то вдалеке завыла сирена…
— Быстро… Давайте знакомиться: Наполеон.
— Ясно, сразу видно. А я, в таком случае, Эдгар Абрамович По, — и, назидательно подняв указательный палец, он добавил, — коренной еврейский стоматолог, между прочим.
— Очень приятно, мистер По… по… покуда?
— Простите?
— Кому?
— Что кому? Вы что псих, товарищ Наполеон?
— Война! Mon Amy, война! – И он задрал больничное платье. – Ножки на голо!
В комнату тут же вбежало около дюжины больных, выстроившись в два ряда, они начали задирать друг другу ноги, в результате чего, через минуту, все лежали на полу.
— Так с кем мне справлятся? – взгляд По приобрел слегка испуганный оттенок.
— С тем! – Наполеон указал на мужчину, сидящего в электрическом стуле. Но тот вдруг неожиданно задёргался и обмяк.
— И что теперь?
— А теперь, — Наполеон многозначительно указал рукою в сторону стула, — Ваша очередь.
— Да? – По шагнул в указанном направлении. – А я ни за кем не занимал.
— Новичкам вне очереди, — подбодрили его стоящие у стула санитары.
— Протестую! Где здесь Верховный Табу?
— А Верховный Табу будет после стула, — вновь в один голос сказали санитары.
— Ну, хорошо. Я подожду, — сказал По, усаживая Наполеона и включая электричество.
— Табу обещал скоро подойти, — с явным огорчением сказал наблюдающий за всей сценой рослый малый в больничной пижаме, смотря, как тело главного доктора нервно дёргается на электрическом стуле, — кстати — Бог.
— Очень приятно, — По протянул руку.
— Тсс… теперь идёт минута молчания…
— Ах, да, да. И так… помянем сына Божьего, — назвавшийся Богом с интересом посмотрел в лицо сидящего, — товарища Наполеона, — и По, глядя как слеза катиться по щеке покойного, сам заплакал.
— Будь ему смех смехом, грех – грехом, жизнь – смертью, небо… а небо – домом родным, — поддержал немного скучающим тоном, попиливая свои ногти об пижаму, Бог.
— Тра-та-та-та! – сквозь слёзы прокричал труп, и убежал.
— Вот мертвецы! А? Какого?!? Ни какого уважения к Смерти, — начал было Бог, но его самого тут же усадили на стул.
— Ха-ха! Я же бессмертный!!!
— Ну, вот и не нервничай, — сказал По, опуская рубильник.
— Умер, — заключил патологоанатом, смотря на тело, лежащее на полу около электрического стула, — от стресса.
— Стар был, да и больно нервный.
— Да, старость – не радость, — сказал патологоанатом, замахиваясь скальпелем на По, — а у Вас, я вижу, обострение мозоли на пятке, что ж другого выхода нет: будем делать трепанацию…
— Э-э-э… это не в Вашей компетенции!..
— А я тут единственный врач со скальпелем, — отмахнулся патологоанатом.
— А-а-а у меня тоже есть, но дома, на кухне!
— Из нержавейки? – глаза врача загорелись ярче, чем до этого.
— Давай махнемся. А у тебя из чего?
— Не знаю. На столе в столовой нашел. Ладно, не дергайся, я ищу твою голову. Вот, черт, впервые в жизни к человеку подпустили, а я очки потерял, ты хоть посвисти, а я уж на слух, как-нибудь.
— Да уж, как у нас говорят: серого найдешь…
— … значит ты в морге, — размахивая скальпелем в сторону По, закончил патологоанатом.
— А при чем здесь морг?
— Там объяснят, если успеют, — сказал патологоанатом, укладывая По на каталку, и, начиная катить её по коридору, — 220, 240, 260, отрыв, — и врач выкидывает каталку в окно жёлтого дома.
— Ух! – приземлился По.
— Бац! – приземлилась на По каталка.
— У-ух! – приземлился на каталку патологоанатом.
— Ауч! – приземлился скальпель.
— Ух ты, — сказал, вылезая из-под каталки По.
— Ух? Я?!? – огорчённо просопел патологоанатом, вытаскивая из своего бока скальпель. – Вы ещё не видели заведующего морга! Вот, вот, а нам, кстати, туда, — патологоанатом указал скальпелем в сторону кладбища с табличкой над входом: “Ощути вкус жизни”! А ниже кто-то нацарапал: “Укуси её за ногу”. Какой-то белый кот из лейки поливал цветы у ближайшей могилы.
— А это — Мар, на прошлой неделе привезли, — патологоанатом ведя По под руку, поднял указательный палец, — говорит, что знает самого Макаревича, вот только кроме него никто этого Макаревича не знает. Сам проверял: лично все могилки обходил, — патологоанатом остановился перед разрытой вандалами ямой сортира, — вот местечко и для Вас, — По, ничего не успев сообразить, уже в полёте кричит:
— Спасибо, только после Вас.
Сверху слышится укоряющий голос патологоанатома:
— Как же так? Вся страна в дерьме, а Вы что, исключение?
Размышляя над словами врача, По вдруг почувствовал, как сверху потекла струйка и как незнакомый голос запел:
— Мы в такие шагали дали…
— Простите, что ж Вы там не отливали? – возмутился По.
Песня умолкла, через край ямы перегнулась морда голубоглазого кота:
— Кто там? Ау?! Вакансий нет. Всё забито, так что вылезайте и не задерживайте народ!
— Ради Бога, не очень то и хотелось, — расстроенный По вылез на землю, шёл дождь. Обиженно посмотрев на кота, он скрылся в ночи, шлёпая по лужам.
— Вот хам, ни спасибо, ни до свиданья, — Мар взялся за лейку и пошёл к следующей могилке, — мы кормёжки часами ждали, не взирая на снег и дождь.
Идея и исполнение (3 июля 2001 года): Шурики_С-Пб.
Художественная редакция (12 марта 2002 года): Шурик_С-Пб (П.).