По асфальту

«Я по ас-фаль-ту ша-га-ю
с той, кого сбе-речь не смо-гу
до ос-та-нов-ки трам-ва-я
зве-ня-ще-го на бе-гу»
(Ди Арбенина «Асфальт»)

Часто думаю о тебе. Хорошо думаю. Правда, хорошо. Наверное, слишком необычно так думать о муже той, которую любишь до дрожи в кончиках пальцев — мне многие не поверят. Ваше право, люди. Но ты, как и она, любимая, — не все люди, вы совсем другие. Поэтому — знаю — ты поверишь.

Я тебя и знаю и нет. Много читал о тебе у твоей жены, как-бы смотрел на тебя её глазами.
Завидовал, да. И сильно. Но ты не переживай — то хорошая зависть, светлая, она не разрушает, лишь отдаётся внутри меня тремолой струны боли, и звучит она не слышимо для других — залита сиропом радости ЗА вас. И за тебя я болею не меньше, чем за неё. Правда — не могу иначе. Не получится. Ты — её мир, сквозь тебя она его впитывает. Радуется. Иногда — не очень, но всё-равно — сквозь тебя. Вы для меня — не разделяемое целое, его невозможно, нельзя порвать на две, кровоточащие от боли разлуки, половинки — вы не способны жить вне друг друга, вы проросли друг в друга. Каждый из вас, когда говорит «я», имеет в виду и свою любимую половину. Вспоминает всегда, потому что хоть и не зримо, но остро ощутимо души ваши переплелись лианами, дышат одним воздухом, питаются одними мыслями.

И ваши детки. Нет, то не ниточки, вас связывающие — канаты железные, не рвущиеся. Ими вы, счастливые, перевязаны-перемотаны крепко — не отодрать. Кто бы посмел?!
Знаю — ты никому не отдашь своё счастье. Не отдавай! Ты — стойкий, мудрый и мужественный — не отдавай! Никому! Никогда!

Знаешь, я, наверное, тебе даже помогал бы. Да — помогал!
Вспомни, как жена твоя, наша с тобой обожаемая женщина, любови свои топила рассказами, протоколами болезненных рек своих, из их давящей тесноты понемногу, по чуть-чуть вырастая. Вспомни. Она никак не сможет без тебя, никак. Дерево без корней гибнет — высохнет и она без тебя. Может ли желать человек такой участи для любимой своей?
Ни-за-что!
А я её очень люблю, и поэтому — не желаю вашего расставания, не жду его, не молю о нём.

Она — всему Королева. Мы с тобой это хорошо знаем. И ничего удивительного нет в том, что вокруг неё вьются-бьются стаи алчущих понимания и теплоты недолюбленных мужчин — у неё же много той теплоты душевной, она всех способна понять, простить и пожалеть, её самой много — всех готова разместить в своём сердце, выслушать, обуютить и согреть. Божественная. В ней определённо есть что-то от Создателя — и это мы с тобой тоже знаем.

И вы, все те, кто пытался раньше, и, вне сомнений, будет пытаться и впредь добиться её расположения, не забывайте — не будет вам с ней счастья. Кровоточить будет сердце её, душа её рыдать будет. Чиста она. Чиста и ответственна. За мужа своего, на-ве-ки-е-дин-ствен-но-го. За-семь-ю-сво-ю, альтернативы которой быть не может.
Помните. Вы все, похожие на альпачин и ричардовгиров, весёлые и страстные — помните.
Даже если муж её удержать не сможет, если сама она помутится разумом и утонет в вас, я-вам-её-не-от-дам!
Пусть ненавидит меня потом, пусть — не отдам и верну в исходное.

Муж моей любимой…
Нам невозможно стать друзьями — слишком искрят линии наших оголённых жизненных жил, намертво закороченно-свихнувшихся в одной болевой точке. Нам не стать даже приятелями.
Бог мой всемилостевейший, но как же ты выдержал тогда, предложив ей себя в вечные спутники, слова её: «Мне всё-равно: выйти за тебя замуж или повеситься»? Откуда в тебе столько душевных сил Настоящего Мужчины? Откуда столько нежной и нужной любви?
Впрочем, если вспомнить к кому направлен вектор твоей любви, то последний вопрос надо бы снять.

Читаю сейчас её книгу, её надрыв нарывом, больную боль её. Читая, ловлю себя на твёрдой уверенности — за тебя переживаю больше, чем даже за неё. Не говоря уже об остальных героях. Саднит, кровоточа, проковыренное переживанием за тебя сердце моё. Какой ты сильный! Какой мужественный! Как же сильно ты её любишь!
Она — по праву — твоя. По великому, заработанному Настоящим Тобой, Праву.
Сил тебе, дорогой. Сил, магнитящих, намертво притягивающих её к тебе. Сил и здоровья. Я так хочу.
Хочу так сильно, как треснувшая от жары пустыня алчет-ищет-ждёт-погибая немного с неба воды грозовой или шального с моря влажного ветерка.

Хочу быть блестящим от слёз дождя асфальтом под вашими, уверенно ступающими по мне ногами. Твоими. Её. И ваших деток, котрых, надеюсь, скоро станет больше. Почему бы и нет?
Я выдержу вас всех.
Только луж на мне будет больше. Это небо на мне напишет дождём свои письма любви вам, дорогие…