До февральских напудренных пург!
Сколько хочешь пиши «Илиад».
Это Питер, глотающий «бург»,
Будто «бульк», замерзающий в град.
Это он — как и бог, растроён
И расстроен падением Трои.
Здесь отстроен бумажный район,
Где их мало, их всё-таки трое.
Путь и город — и весь каламбур,
Если цели, как цепи, — оковы,
Через пару веков Путинбург
С тихой улочкою Собчаковой.
И мосты — как изгибы ключиц.
Площадей ощетиненный камень.
Если хочешь гореть, подключись
(Звёзды прячутся за облаками),
Подключись к желтизне фонарей,
К их яичной болтанке. И трогай
За хроническим паром ноздрей
Хроникёром трёхглавого Бога!
Или утром пали из Аврор
И пускай корабли голышами,
Покрываясь туманным ковром
И чахоточной мгой орошаясь!
20.06.03 г.
«Это Питер, глотающий «бург»» — вот это да!
И вообще мурашки по коже. Не знаю, от стиха ли, от любви ли к Питеру, а может от одного и второго сразу.
Спасибо! Правда, непонятно, порадовал ли… Это Вы подстраховались?
Да порадовали Вы меня! Очень!
И ваще! Без Вас я бы до Сурьезы со Смешинкой ни в жисть не дотумкала.
Удачи Вам!
Второе и третье четверостишия слабые и пустые — слишком они публицистичны. И последнее четверостишие могло бы обойтись без «орошение чахоточной мгой» — стихотворение от этого только бы выиграло.
Ваша ЗС
Спасибо!
Здорово и этот стих и те, что с удовольствием уже прочитал, только вот такие знаковые и модные слова, вроде — путин, собчаковой здесь помоему несколько портят свежий воздух вашей лирики, они из другого стихотворения про Шаверму, Куру- Гриль, матвиенко и Аршавина.
Спасибо! Не поверите, Аршавина я, действительно, хотел здесь зарифмовать, когда набирал и редактировал.