Пулей оцарапало висок, Мимо смерть прошла на волосок. Расстреляв последний свой рожок, Вытер кровь с лица… «Живой дружок?» — Мне шепнула старая с косой:- «Поживи пока, умой лицо росой!»… Рядом Витька в пулемет уткнул лицо, На безжизненной руке блестит кольцо, Мы делили сигаретку на двоих, А теперь остался каждый при …
Не говорю о пустяках, О главном попрошу: Не верь, когда в своих стихах Я о любви пишу. Не передам и не предам То, что дано двоим. Не доверяй моим словам, Поверь глазам моим.
Когда ты в последний раз поднимала голову вверх, искренне веря в то, что там кончается твое здесь и сейчас и берет начало Великая Прерия Поднебесной? “Кажется, в прошлый четверг”, — ответишь ты. В тот день не мыслилось спасение от скуки, от звонка будильника в 9.00, от разговора с подругой, которой …
Немного красной ягоды на парчовом фоне. пасмурно в твоем альбоме славненьком, синим выписан, выверен до мельчайшего ангел твой, выстроган с фотокарточки над камином, как живой между строчек и лилий. спит.
на потолке распято время. токайское вино. частица инь. норвегия. недуг смиренья. твой ангел (как всегда) бескрыл.
Мама гладила бельё. Искоса любовалась сыночком-крепышом: «Мм… хорошо, что никого не послушала и родила Сашку! А уж как Клавка-то была против — и дурью ты не майся, и как ты одна с ребёнком?.. ой… столько разговоров… а сама вон гору кукол надарила…» Сашок возился у коробки с игрушками. Вытащил любимую …
Мама гладила бельё. Искоса любовалась сыночком-крепышом: «Мм… хорошо, что никого не послушала и родила Сашку! А уж как Клавка-то была против — и дурью ты не майся, и как ты одна с ребёнком?.. ой… столько разговоров… а сама вон гору кукол надарила…» Сашок возился у коробки с игрушками. Вытащил любимую …
— «Я отпущу себе усы-ы, и ты с трудом меня узнае-ешь» — сердечно пел Юрок, вальяжно развалившись на койке. Горбатенькая Таня в новом капустно-голубом платье хлопотала у стола, подкладывая горячих пельменей, придвигая початую чекушку. — Юр, поешь, пока не остыли… — шепеляво попросила она, — Да и, слышь… девчата скоро …
— «Я отпущу себе усы-ы, и ты с трудом меня узнае-ешь» — сердечно пел Юрок, вальяжно развалившись на койке. Горбатенькая Таня в новом капустно-голубом платье хлопотала у стола, подкладывая горячих пельменей, придвигая початую чекушку. — Юр, поешь, пока не остыли… — шепеляво попросила она, — Да и, слышь… девчата скоро …
— Ваня, внучек, хочешь каши? Вку-усной, пшённой? — спрашивает утром бабушка. Ванюшка любит пшённую кашу. Па-ареную… да на молоке. Да с маслом сливочным. Да с сахаром! Ухх… у мальчишки аж слюнки потекли. — Хочу! — вскакивает с кровати внук, — Давай скорее! — Я бы сварила, да вот беда… пшено …