Овелосипедилась

Я купила велосипед, села на него, покаталась и — почувствовала новые возможности. Докупая необходимости, попала на представителя велоклуба. Тут же разыскала его, там узнала адреса в интернете и, таким образом, очутилась в Велозоне…
А там — всякие покатушки! И туда народ катает, и сюда! Смотрю, кати куда хочешь, выбирай любое направление, любые названия. А почему бы и нет? Тем более грусть меня так и караулила в ожидании обещанного звонка… А сидеть и гадать, что да как, да почему, звонить и выяснять, не очень то хотелось. А ну его, этот звонок, решила я…
Выбрала, звоню, спрашиваю. Почти никаких расспросов и отказа нет.
Проснувшись спозаранок по будильнику, оделась, собралась, стащила свой «jumpertrek hascott» с 3-его этажа и стала выезжать со двора. Не нащупав ручек тормозов, обнаружила, что руль перевернулся. Исправившись, выехала на проезжую часть, но в столь ранний час подкатывал только трамвай и, не теряя времени, покатилась на велосипеде, благо дорога шла под горку. Мои оглядывания никак не проявляли троллейбуса и, «взяв» эстакаду, выехала на Волоколамку. Постояв за перекрёстком, увеличивавшим вероятность появления троллейбуса в два раза, поняла, что ничего не предвидится и здесь, и, оседлав своего коня, поехала в подъём. Оглядки как бы раззадоривают водителей и, отбросив последние надежды на появление троллейбуса, я во весь дух мчусь по шоссе, переходящему в проспект, в надежде успеть к 7.20 на Белорусский вокзал. С ветерком проскакиваю все светофоры, благо, что дорога почти свободна. Утренняя прохлада не успевает остужать горячность спешки — приходится вписываться в ритм бегущих минут, и струйки пота бегут по вискам. Подспудно зреет вопрос: «Если с утра такой забег, хватит ли меня на день?». Уклад во времени позволил спокойно проехать по мосту, усматривая собирающихся. В запасе оставалось ещё минут 10. Волнение возрастало, всё было в первый раз.
Поздоровалась. Спешилась. В основном были молодые мужчины и взрослые юноши.
-Новичков берёте? — робко спросила соседа.
-Я сам в первый раз, — приветливо улыбнулся байкер с платочком на голове.
Угадав в подошедшем высоком, худом, усатом человеке, организатора, поздоровалась и представилась. Речь уже шла о билетах, и посадке в вагон электрички.
Подъехали две девушки. Одна — далеко не спортивного вида, полноватая. Заговорив с ней, выяснила, что и она в первый раз. Это приободрило меня на покупку билета.
Вскоре костяк направился на перрон. Контролёр доброжелательно пропускал нас по своему пропуску, не требуя билета. Дружно загрузились в вагон, пристроили «коней» и расселись. Главный сел наискосок от меня у окна, рядом с ним ещё двое.
Поправляя взмокшие под шлемом волосы, налаживала причёску и прислушивалась к разговору о путешествиях и поездках. Никаких расспросов относительно меня и моих возможностей не последовало и в электричке. Экипированные велосипедисты постепенно уступали свои места входящим дамам.
-Жентльмены, — радостно подумалось мне.
Пыталась заговорить с инициатором поездки, но то ли недосып, то ли подкрадывающаяся жара морила его, и разговор не клеился. Как новенькая, я мало интересовала его.
Только лишь на станции Можайск, разговорившись с пассажирами о предстоящем праздновании юбилея на Бородино, на вопрос «Куда вы едете?» я ответила:
-Куда скажут, куда покажут, туда и поедем. Вот руководитель, ему и вверяюсь.
Лёгкая ухмылка в пышные усы на лице Николая говорила не то о застенчивости, не то о скепсисе отношения к такой несвойственной ему роли вожака.
Десантировались в Уварово. Стоянка короткая. Мужчины помогли снять велосипеды с электрички, так как из-за отсутствия платформы приходилось спрыгивать на землю.
-Неплохое начало, — отметил мой внутренний наблюдатель.
У полненькой девушки, и ещё у кого-то, не был налажен велосипед, и на перроне шла ещё некоторая подготовка. Молодой человек опекал сразу двух велосипедисток.
Насчитав всех собравшихся в числе 15, тронулись в путь, влево по шоссе.
Смело на подъёме обогнала двоих, а меня — восхищающийся жизнью в трепыхающейся на ветру серой футболке:
-Эх, здорово, правда?
На первом же взгорке все скучились, видимо, уточняя маршрут. Не останавливаясь на потерю времени и форы, проезжаю вслед за обогнавшим меня седоком. Но он шустро завернул влево за прилесок. Обнулила скорость, хотя дорога шла под горку.
Вскоре вся стая дружно прокатила мимо.
Синяя лента дороги затаилась за взгорками просторной местности. В голубом небе начинало властвовать солнце. Поющие птицы оживляли пейзаж. Восходящую жару гасил ветер скорости, но организм разогревается и начинает обливаться потом.
Прыткая моя начальная удаль почему-то перетекает в отставание.
На плавном правом вираже опекун настраивал коня спутницы.
Обмен улыбками.
Вскоре они меня обогнали, но через пару взгорок они уже втроём ладили велосипед.
Притормозив, тоже осмотрела свои колодки, но время пришпоривало.
Взгорки, развилка, поворот.
Все умотали далеко вперёд, вне поля зрения.
-Может, уже и не туда мне, там был поворот направо, на грейвер…
-Надо было все же спросить… Ах, скорость жалко.
Надеюсь на авось, еду дальше.
Кто-то маячит впереди. Спрошу там.
Да, еду правильно. Может, даже догоню.
Впереди запестрело что-то разноцветное. Ура, это наша стая! Возможно, перевал.
-Думала, что никогда не догоню, — перевела я дух на остановке. — Такая скорость!
-Это не то, вот шоссейники, это да, у них скорость, — парировал серьёзного вида байкер.
Все уже передохнули и ожидали продолжения, но моё время сузилось.
«Дцать5» км позади. Дальше шоссе уходило на Можайск. Предстояло свернуть на грунт. Привал только через «дцать» км! Мне и Саше предлагалось, если трудно, ехать на Можай. Гонщики уже взнуздали коней. Пищи и времени для размышления не было.
Но как же без привала? Уж как-нибудь, конечно, но хотя бы до него!
-Отступать не хотелось бы, — заявила я предводителю.
-Ну, как Вы? — проезжая, поинтересовался самый яркий симпатичный паренёк.
-Пока жива, — улыбнулась я.
Быстро допив воды, без отдыха, двинулась за стаей вниз с дороги.
Ого-го! Тряская, претряская, вся пересыпанная острыми камушками, разухабистая твердь! Лавировать бессмысленно, начинает колбасить. На седле ехать невозможно.
Поправила соскочившую цепь. Наседаю, хочу угнаться с наивной простотой, никак не предполагая всего предстоящего и не ожидая, что вся дорога впереди в том же стиле.
Привстав, уже почти не приседаю, но разносит так, что «мама, не горюй!».
Ширина позволяет ехать то по середине, то по обочинам, но нигде спасу не нахожу, лишь бы не наскакивать на крупные камни… За таким усердием исчезает время и долгота пути.
Плотнее обступает лес, поют цикады, прилипают кровососы.
Сколько это продлится? Но не отступать же без привала!
Вся моя задница уже гудит так, что дальше некуда.
-Что со мною станется? Кто меня сюда звал… Хотела — получай…!
Малиновый цвет иван-чая по обочинам скрашивает злостную тряску. Безмятежно порхающие разноцветные бабочки, умиротворяют разрежение воздуха.
Когда же конец колбасянке? Испытывающая дорога не отпускает напряжения.
Одинокий путник охотно поясняет направление.
Необходимое средоточие не даёт расслабляться и думать о беспокоящих симптомах.
Появляющийся навстречу дозор стаи, наконец-то, обнадёживает приближение привала.
О чудо, въезжаем в деревню, набираем воды тут же у околицы и подъезжаем к озеру! Объезжая его, перебираемся по навесному мосту, скачем по кочкам и приземляемся на крутом склоне. Под деревьями — спасительное прикрытие от нещадных лучей, внизу — водоём.
Мужчины разоблачаются и прыгают в воду. Слушая восторги наслаждения, не удерживаюсь, нахожу компромисс с женскими проблемами, обнажаюсь поближе у воды и тоже погружаюсь в прохладу воды. Она снимает напряжение и смягчает разбитое состояние.
Раскинутое мною шёлковое покрывало на траве так и осталось свободным от приглашения. Обедали все разобщённо, каждый сам по себе. Предложенные мною листья салата перешли соседу со скромным перекусом. Огурцы также пошли в дело.
Успела разглядеть, что самый уверенный в себе мужчина, оказался с излишками в фигуре, хотя велокостюм удачно скрывал это. Мой сосед в платочке также был полноват. Один оказался с очень статной фигурой, остальные ребята были спортивные и поджарые.
Хотелось остаться в этой прохладе, лёжа насладиться окрестной природой, но отведённый час отдыха неумолимо истекал. Все стали собираться в продолжение маршрута.
Снова остановились у околицы набрать воды. Приветливый, в ярком костюме гонщик, снова поинтересовался: — Ну, как Вы?
-Пока жива, — отвечаю, и седлаю коня, надеясь не упустить их из виду. Но их яркие спины скоро скрываются вправо за деревьями, а повисший ответ «Поворачивать вправо» неукоснительно увлекает меня на устланную бетонными плитами дорогу. По ней было ехать гораздо приятнее, но тучи разных бабочек, выпархивавших из-под колеса, настораживали. Солнце нещадно палило, а вокруг не было ни души. Проехав мостик, выехала на обозреваемый простор.
Густой, почти вязкий, знойный воздух не был рассечён велосипедистами. Не узревались мною и следы шин в редких заносах песка на бетонных стыках. Лишь летающие кровососы впивались жадно в звенящей тишине, буравя зудящую ранку.
Разворачиваюсь, еду до развилки и вправо по колбасянке. Останавливаюсь в тенёчке, соображая о дальнейшем в ожидании чего-нибудь. Появившаяся машина проезжает мимо. Досадую. Корю себя за неосведомлённость и безинформативную самонадеянность.
Воцарилась нерешительность и тишина.
-Ах, если бы деревья могли говорить…
Еду обратно и снова поворачиваю на бетонку, чтобы проехать ещё дальше, вглубь.
Снова все признаки безлюдья. Торможу появившегося жигулёнка.
Впереди ждёт тупик.
С сожалением поворачиваю обратно, повторяя весь отрезок пути.
На нескончаемо колбасящей и безметочной трассе встречаю местных ребятишек на мотоцикле. По ответам не верю своим ушам, так как получается, что заехала далековато. Углубляюсь в деревеньку и у магазина выспрашиваю у взрослых о путях — дорогах.
Стайка пролетела больше часа назад и мне их не догнать, сказали.
Поворачивать обратно — не ближний свет, над третьим думать нет сил, но желание скорейшего возвращения ищет любую случайность, в том числе и любые дорожки…
Заезд на местную плотину не укоротил мой путь, но позволил вдохнуть увлажнённый брызгами воздух, обозреть водную щедрость и купающихся в ней детей.
За обочиной дороги возле леса среди густой растительности вижу свежесрубленную беседку. Спускаюсь к ней и позволяю себе расположиться на отдых и перекус.
Порхает загадочная серенькая бабочка. Она кокетничает и улетает.
Чуть пройдясь в округе, умиротворяюсь лёжа в тени лесной прохлады.
Собираюсь уезжать, но прилетает интриганка-бабочка и решительно садится на мою фиолетовую перчатку. Знакомясь, она коротко даёт рассмотреть «глазки» на кончике крыльев, трепетно затем их прячет. Разрешает взглянуть в её полусферические глаза, теребя при этом передним щупальцем защитную ткань. Она совсем адаптировалась и не улетала, но теперь мне было пора. Простившись с ней и с этим местом, взобралась по крутому откосу на дорогу.
Со стоном заглушаю боль разбитого тела и вращаю педали в знакомом направлении.
У околицы попила воды, умылась, выспросила ориентир и вновь настрополилась в путь.
Облегчая свою участь, выписываю зигзаги, подзадоривая угнетённый дух.
Стало настигать ощущение непомерной долготы.
Спасаясь от пыли встречной машины, съехала на ветвь дороги. Она тоже съехала по этой же дороге, но остановилась, и водитель стал уговаривать угоститься водой. Отнекиваясь, быстренько вырулила на основную дорогу и поспешила отдалиться от назойливого доброхота.
Мощные стебли иван-чая в стражах дороги будто чванились своим потенциалом, горделиво вонзаясь своими стрелами в высоту неба.
Изредка появлялись обгоняющие машины, но долго ли, коротко ли оставалось, спросить было не у кого.
Наконец, выехав на шоссе, выяснила км до Можайска. Неутешительная цифра печалила, но, собрав и сжав себя в кулак, почему-то покатила дальше. Подъёмы были затяжные и одолевались с трудом, несмотря на хороший асфальт и спадающую жару клонящегося дня.
Хотелось поймать машину, но они были редки, и было непонятно, то ли ждать, то ли потихоньку ехать. Взывая об этом всего лишь спиной, покатила вперёд.
Подъёмы сменялись спусками. Где ждать? Мест для ожиданий нет.
Питая маломальскую надежду, поехала, собрав свои моченьки.
Характерное урчание рейсового автобуса подбодрило докатить до видневшейся невдалеке остановки, но водитель не усмотрел во мне страдальца и проехал из-за безлюдья.
Ещё несколько спусков и подъёмов с передыхом. Мужественно, часам к девяти, дотянула до остановки в деревне. Посидев на скамеечке и немного придя в себя, доковыляла до ближайшего колодца и зачерпнула в ней водицы. Студёная вода была единственной поддержкой.
Автобус довёз до Можайска.
На платформе я присоединилась к четвёрке велосипедистов с другого маршрута.
Рассказы скрасили время обратного пути и электричка незаметно въехала в ночную Москву.
Отходила я от той поездки три дня — болело всё. Думала, что всем — всё равно, и нехотя заглянув на Велозону, увидела, что предводитель покатушки интересовался, как я добралась…
Ответила и задала вопрос: «Куда несётесь вы, как зачумлённые, за каким таким педальным миражом? Где интерес к природе и общению?» И что же тут началось!? Мама миа!
Развернулась не только дискуссия, но и целая баталия. Высказывались все, кому не лень. Пошли возмущения, оценки и обвинения, как в мой адрес, так и в другой. Но нашлись и сочувствующие голоса, и, конечно, же, они принадлежали в том числе и прекрасной половинке. Это затронуло чуткие струны моей души и пришлось плотно сидеть в интернете, жертвуя временем и деньгами, участвуя по мере возможности, парируя на категорические высказывания и снимая обвинения с молодого неопытного руководителя.
Ну, не виноват же он был в самом деле в том, что хотел быстро ехать, а с ним и все остальные, я не хотела отставать от этой группы? Ну, так получилось, что не следили, не контролировали, значит, был другой интерес — быстро мчаться вперёд…
Да и я хороша, не имела карту, не знала маршрут, а там не было ни указателей, ни меток… Списывала всё на свою чокнутость и вздорность. Никого не обвиняла.
Забавляли и оживляли меня защищающие и сочувствующие отклики. Не думала, что явлюсь причиной жарких споров и мнений. В основном возобладали эмоции, но встревая со своими репликами и замечаниями, постаралась направить к конструктивным предложениям и, кажется, всё-таки удалось это сделать. Постепенно повернули к предложениям, перешедшим в инструктаж с пожеланиями. Стали появляться подробные приглашения с подробными условиями и предупреждениями, что никого не бросают, но желания мои резко поубавились и сократились.
Выяснился показатель человечности или определитель степени эго участников покатушек. Тяжесть томления случившимся приняла со смирением.
Задор выдался во мне девичий. Крыша, оказывается, может съезжать везде и всюду, если не звонит желанный и любимый, а вредных пристрастий нет, чтоб обкуриться и сойти с ума…